Особенности и важность понятий «ЛИЦО» — «МЯНЬЦЗЫ», «ПОТЕРЯ ЛИЦА» и «СОХРАНЕНИЕ ЛИЦА» в китайской культуре.

В китайских произведениях постоянно встречается понятие «лицо», страх его потерять и желание сохранить его. «Потерять лицо» - идиома, известная и в нашей культуре. Но почему именно для китайцев так важно всегда «сохранять лицо» и этому столько уделяется сил и времени. Каждому, кто собирается в Поднебесную даже на один-два дня или никуда не собирается, но хоть каким-то боком имеет отношение к любым контактам с живыми китайцами, следует твердо помнить о существовании двух вечных базовых концепций взаимодействия между людьми в китайском социуме. Имя им – «гуаньси» и «мяньцзы» ( (面子, mian zi) или по-другому «концепция лица»), и они играли и будут играть для наших восточных соседей роль куда большую, чем, к примеру, даосизм и буддизм. Слово «гуаньси» принято переводить на русский язык как «связи» или «отношения»; однако оба эти варианта перевода не способны должным образом передать значение «гуаньси» в жизни китайцев. Многие наши соотечественники и западные люди, имеющие определенное отношение к китайским делам, привыкли понимать данный термин как возможность человека использовать свои личные связи с другими членами общества для воздействия на ход социального взаимодействия, поворачивая развитие событий в нужное для себя русло и извлекая, таким образом, определенную пользу для себя лично или для определенной группы лиц. Тем не менее концепция «гуаньси» в ничуть не меньшей степени относится и к набору социальных обязательств человека в его «внутреннем круге», то есть определенной группе личных контактов. И о нем мы поговорим в другой раз. А сейчас обратимся к «мяньцзы». В современном китайском языке есть как минимум два слова «лицо»: «мянь» (面), или «мяньцзы» (面子), — лицо как социальная репутация, и «лянь» (脸) — лицо как часть тела. «Лицо» (мянь 面) существует не само по себе, оно обязательно находится в контакте («напротив») с другим «лицом». То есть «лицо» в Китае — это как минимум два лица. Без присутствия другого маска (то есть «лицо») не нужна. Но если ты не один, она обязательна: в одиночестве, в кругу друзей и в присутствии посторонних воспитанный человек должен вести себя по-разному. А разве в нашей культуре не так? Если со «своими» и с «чужими» человек ведет себя одинаково, то, очевидно, он ничего не смыслит в «человеческих отношениях» (人情) и в «делах» (不懂事), а посему с ним лучше не иметь дела. По «мяньцзы» отличают своих от чужих, людей культурных от некультурных, тех, с кем следует поддерживать отношения, от тех, с кем лучше разве что здороваться. Мяньцзы [хотя, по словам китаиста, читается больше похоже на "миЭньцзы"] - это сложное понятие связано с формированием и сохранением своего рода реноме, доброй репутации, социального статуса в комплексе с имиджем в глазах окружающих и общества. По сути, любые действия китайца подчиняются стремлению «сохранить лицо», то есть не опозориться, не быть униженным или, как говорят в России, «не ударить в грязь лицом». Правда, в Поднебесной «потеря лица» – это не просто позор, который может забыться со временем. «Восстановить лицо» гораздо труднее, а порой даже невозможно. Ближайшими по значению к «мяньцзы» понятиями можно считать «честь», «достоинство», «доброе имя», однако ни одно из этих слов не может в полной мере передать значение данной концепции. «Мяньцзы» обозначает и чувство гордости, испытываемое человеком в результате отношения к нему окружающих (положительного, одобрительного, уважительного и т. п.). Если в нашем с вами обычном понимании честь и достоинство у человека либо есть, либо нет, то китайское «мяньцзы» можно дать, заработать или потерять; наконец, его могут и отнять. Феномен «мяньцзы» имеет корни в истории и культуре народа, а так же в многовековой системе воспитания как отдельной личности, так и всех масс в целом. В культурной практике Китая более четырех тысячелетий подавлялись идеи индивидуализма, и всячески подчеркивалось превосходство семьи и группы людей. Прилагались огромные усилия к тому, чтобы заставить людей мыслить и поступать одинаково. Индивидуализм считался аморальным и некитайским явлением. В рамках этой системы важным явлением было уважение к группе, а не к себе. Чувство собственного достоинства размывалось до такой степени, что оно фактически не существовало. Никто не мог принимать решения от своего имени, касающиеся только себя. Китайское общество функционировало скорее на основе личных отношений, чем на основе объективных обычаев и законов. Существовавшие законы служили интересам власти, оберегали ее, а не простых людей. Они также не обеспечивали людям возможность ведения дел на основе законных прав и практической целесообразности. Каждому человеку и каждой группе приходилось создавать и укреплять обширную сеть личных связей («гуаньси»), чтобы получить то, что им было необходимо. Средства к существованию, а часто и сама жизнь зависели от наличия данного вида «социального доверия». Все, что могло «запятнать лицо», оказывало негативное влияние на способность использовать это «социальное доверие». Тем самым значение и положение индивида в социуме становились практически полностью зависимыми от других индивидов. Забота о собственном «лице» становилась единственной областью, над которой человек имел власть. Воспитание у китайцев осуществляется методами, воздействующими на чувство стыда. Эмоции, возникающие в результате применения подобных методов, составляют часть комплекса отношений, связанных с понятием «мяньцзы». Такая общественная система привела к повышенному вниманию к «лицу» каждого человека. С понятием «лица» тесно связано представление о лояльности индивида по отношению к членам своей группы. Родственники и друзья должны прилагать все усилия к тому, чтобы выполнить обязательства по отношению друг к другу. Нелояльный человек – это человек «без лица». На «лицо» оказывает влияние также соблюдение человеком норм и правил группы. При помощи системы установок и отношений, связанных с понятием «мяньцзы», человек может успешно стать частью некой группы и построить там различного рода отношения. Сотрудничество внутри группы считается важнее индивидуализма. Любое проявление пренебрежения к «мяньцзы» других, которое заставило людей почувствовать дискомфорт или неблагоприятно выглядеть в глазах других и отразилось не только на них, но и на их семьях и группах, считалось оскорблением, которое требовало быстрых извинений, а в более серьезных ситуациях, и определенного возмездия или мести. В случае отказа от конфликта с другим, сохранив его «лицо», человек получает основания считать себя имеющим «лицо», т.е. не поступающим недостойно. В результате забота о своем «лице» перерастает в стремление избегнуть конфликта в межличностных отношениях. Данное стремление вместе с поддержанием социальной гармонии в китайской традиции выступают как значимые ценности. Как считает К.И. Тертицкий, «забота о „лице“ другого человека представляет собой нечто большее, чем просто социальную норму, в соответствии с которой каждый старается не затронуть „лицо“ другого и в результате сохраняется „лицо“ каждого. Не заботиться о чужом лице уже означает причинить в какой-то степени вред своему „лицу“». Китайское общество в целом все еще зависит от «социального доверия» и «мяньцзы» как основных составляющих любых взаимоотношений. В обществе, в котором доверие и лояльность являются основными принципами всех взаимоотношений, потеря лица может сделать человека «неприкасаемым» (т.е. отверженным, бесправным, угнетаемым существом). Опозориться - «потерять лицо» (丢脸) - можно лишь в чьем-то присутствии, и только в этом случае «лицо краснеет». У бесстыдного же человека «лицо не краснеет» и «сердце учащенно не бьется». Тех немногочисленных китайцев, которые были не столь чувствительны к пренебрежению или оскорблениям, как остальные, считали людьми с «толстокожими лицами» (lianpihou) [человек без стыда и совести, «кожа лица толстая» (脸皮厚)], а это уже чуть ли не физический недостаток, исправить который невозможно. «Лицо» (мянь 面) и «глаза» (му 目) — это «черты лица» человека, или его «облик». Если человек, например, не справился с поручением, то у него не будет «облика» («лица» и «глаз»), без которого в глаза начальнику и коллегам не посмотришь, то есть он не будет знать, куда деться от стыда. Если удалось, сделав нечто, получить всеобщее одобрение, значит, человек добавил «лицо» (буквально «вырастил еще одно лицо» 长脸) и себе, и своему патрону, всей организации. Если же он публично опозорился, то не только лично, но и все его коллеги не будут знать, куда «положить свое лицо», то есть сгорят от стыда. У китайцев принято со всей щепетильностью относиться к чувствам друзей и их репутации, то есть «давать друг другу лицо» (给面子，给脸). Если же друг почему-то «отвернул лицо и не узнал вас» (翻脸不认人), то это означает конец дружеских отношений. Именно поэтому при близком знакомстве китайцы нередко кажутся слишком увлеченными проблемой сохранения или зарабатывания «лица»; многие иностранцы также весьма склонны недооценивать значение вышеозначенной концепции как базового мотиватора поведения обитателей Поднебесной, с которыми им приходится иметь дело. В чем основное правило «мяньцзы»? Любое событие, позволяющее поднять самооценку человека, способствует приобретению «лица»; наоборот, к потере «лица» ведет все, что снижает самооценку. При этом базовым фактором, воздействующим на самооценку, является исключительно восприятие субъектом подлинного (или в ряде случаев мнимого, воображаемого) отношения к нему окружающих; речь здесь совершенно не о самооценке по относительно объективным соображениям типа « я плохо стреляю!» или «я отлично знаю английский!»… Китаец ощущает потерю «лица» только в случаях, если кто-то был свидетелем его промахов и недостатков, и приобретение «мяньцзы» – если его успехи и достижения были отмечены окружающими. Как правило, «лицо» приобретается в результате некоего однозначно положительного события, а вот причины потери могут быть весьма разнообразны и как раз неоднозначны. «Лицо» формируется постепенно, на это уходит большая часть жизни. Потерять же его можно в считанные секунды из-за одного проступка. Простого извинения часто бывает недостаточно, на «восстановление лица» иной раз уходят годы. Хорошее лекарство — самоунижение, но если оно не помогает, остается самоубийство. Обретая поверхностное знакомство с китайской концепцией «мяньцзы» и некоторыми вытекающими из нее (и втекающими обратно) последствиями, многие иностранцы, в том числе и наши соотечественники, спешат наклеить на жителей Поднебесной ярлыки с надписями «болезненно нежные», «гиперчувствительные» и т. п. Но в делах с китайцами (у них на родине или нет) лучшим решением будет постараться всеми мерами не заставить их потерять любимое «мяньцзы». Если по вашей вине произойдет потеря лица, то даже самый скромный, добрый и понимающий китаец будет долго и скрытно мстить. Возмездие не имеет срока давности, отложенное, оно даже в большей степени «возвращает» «лицо», вызывает одобрение и уважение у окружающих. Поэтому китаец, которому вы нанесли оскорбление, со временем об этом не забудет. Наоборот, он будет постоянно подогревать в себе желание отомстить. Ради сохранения «лица» китаец способен пойти на многое – на ложь, обман и даже преступление. Китайские исследователи выделяют следующие варианты поведения, связанные с «лицом»: 1 – инициативная «продажа» лица (человек, используя власть или имущество, которым он распоряжается, оказывает благодеяния друзьям и родственникам), 2 – «накапливание запасов» «лица» (человек оказывает услуги вышестоящим лицам, надеясь через некоторое время получить ответное благодеяние), 3 – «обмен» «лицом» (оказание взаимных услуг с использованием служебного положения). Способов приобретения «мяньцзы» множество, остановимся на некоторых из них. Прежде всего, это искренние комплименты. В Китае считается вполне приемлемым расхваливать человека перед окружающими в его присутствии, причем похвалы эти бывают настолько необузданны и неестественно преувеличены, что, произойди такое в России, восхваляемый желал бы провалиться от смущения под землю и про себя усомнился бы в психическом здоровье произносящего комплименты. В Поднебесной же в данной ситуации тот, кому поют громкие дифирамбы, может и не верить в них даже на одну десятую, но будет вполне доволен ощущением ползущего вверх показателя «мяньцзы»… Гость обыкновенно способствует приобретению хозяином «лица» путем неоднократного усиленного повторения развесистых благодарностей за оказанный прием (ужин, приглашение на концерт и т. п.) – в той ситуации, где русский человек обычно ограничится словами «большое спасибо». Подобное поведение малосведущие люди обычно и называют «китайскими церемониями»… Приглашение человека на дорогой ужин в роскошный ресторан также способствует повышению «мяньцзы»; дело не в кулинарных изысках, а в оказанной чести, т.е. проявленном уважении. Как ни странно на первый взгляд, но получение дорогого подарка из чьих-либо рук в Китае способствует в первую очередь пестованию «мяньцзы» дарителя. Логика: даритель выступает в ипостаси щедрого богача. Ибо разбогатеть в Китае всегда означало одновременно приобрести «лицо». Дэн Сяопин, великий лидер, заявив в начале экономических реформ: «Быть богатым – почетно». Быть богатым в Поднебесной – значит иметь много «мяньцзы». «Мяньцзы» можно заработать вместе с богатством, занимаясь бизнесом, а можно и выиграть в казино. Китайцы – азартные игроки, и игры на деньги никогда не считались в Поднебесной чем-то предосудительным (соображения, по которым на территории материкового Китая игорные заведения можно найти только в бывшей португальской колонии Макао, – не этического, а экономического характера). Человек, сорвавший хороший куш в казино, воспринимается в Китае вовсе не как «несчастный игроголик, который все равно скоро все просадит»; в восприятии окружающих он приобретает, если можно так выразиться, дополнительную порцию «мяньцзы»… Наконец, в немалой степени способствует обретению «лица» всей семьей рождение в этой самой семье сына (отголоски конфунцианства, влияющего на всю Поднебесную до сих пор). Успехи ребенка (тут уже его пол неважен), особенно в области учебы (или спорта, музыки), получение сыном или дочерью диплома престижного вуза заставляют родителей ощущать просто изумительный прилив «мяньцзы»… и соответственно увеличивается давление на подрастающее поколение. Но с другой стороны, дети — это тоже «лицо» человека. Независимо от уровня дохода семьи они должны выглядеть прилично, особенно если учатся в хорошем вузе. Поэтому родители тратят «деньги крови и пота» на фирменную одежду, сумки, обувь, компьютеры для своих чад, позволяя им, даже если материальное положение в семье тяжелое, при необходимости идти на серьезные траты. Так отпрыск сохранит свое «лицо» и «лицо» своей семьи. А теперь о лучших способах потерять «лицо» или способствовать его потере своим ближним. Самым сильным примером, вероятнее всего, нужно считать публичную критику в чей-либо адрес. В любом случае выразить свое недовольство лично, с глазу на глаз – вполне допустимо, если облечь свою мысль в подобающую форму… сделать же это при свидетелях (в особенности коллегах, друзьях, начальстве или подчиненных субъекта) – настоящее безумие. В китайские махрово-социалистические времена не один партийный функционер покончил жизнь самоубийством после того, как был жестоко раскритикован на партсобрании, и совсем не потому, что осознал невозможность стать образцовым кадровым работником или потерял надежду полностью соответствовать кодексу строителя коммунизма… Быстро и неизбежно теряет в Китае «мяньцзы» тот, чье предложение (любого характера) встречает прямой и незавуалированный отказ. Поэтому обычными способами сказать «нет» в Поднебесной являются: «возможно», «да, вполне вероятно» и «можно, но сначала мне нужно обсудить ваше предложение с тем-то и тем-то»… Надежный и простой метод лишить китайца «лица» – перебить его речь, в особенности в те моменты, когда он говорит о чем-то важном (или, по крайней мере, верит в важность своих речей). Конечно, и нас с вами в детстве учили, что перебивать собеседника невежливо, но подобные действия по отношению к китайцам – уже не просто невежливость, а настоящая катастрофы… Повышение голоса на собеседника и оскорбления в его адрес могут привести не только к обычному скандалу, это бы еще ладно; проявление своего гнева на публике ведет к неизбежной потере «лица» обеими сторонами конфликта… Однозначную потерю «мяньцзы» вызывает публичное признание собственной ошибки; в общении с обитателями Поднебесной стоит как избегать подобного самому, так и не принуждать к этому партнера по общению; ему всегда нужно оставлять определенную «лазейку», пусть даже на вас обрушится целая груда явной и неприкрытой лжи… Поскольку ложь – один из общепринятых в китайской традиции способов сохранить «лицо», никогда нельзя ловить оппонента на этой самой лжи, и тем более публично. Подобным постоянно грешат российские бизнесмены в случае, к примеру, задержки с поставкой какого-нибудь товара; все бредовые оправдания китайских партнеров необходимо выслушивать с понимающим видом, кивая в знак согласия головой: несколько дней потерянного времени не стоят того, чтобы, выразив свои сомнения в правдивости слов китайца, тем самым испортить отношения с ним навсегда… Если обнаруживается, что китаец вам нагло врет, но делает это явно для спасения «лица», то настоятельно рекомендуется эту ложь спокойно проглотить и не загонять человека в угол окончательно. Ибо, во-первых, в противном случае мерзким и жестоким окружающие будут считать не его, а вас, а во-вторых, акты мести будут совершенно неизбежны. И наконец, если для нас с вами признаться в своем незнании или неумении чего-либо почти всегда вполне естественно, то для китайца подобное сопровождается опять же потерей «лица». Поэтому не нужно удивляться, если на вопрос о том, как заваривать данный сорт зеленого чая или сколько учеников было у Конфуция, вы вдруг вместо внятного объяснения услышите речи, полные непроходимого бреда: человек не знает правильного ответа, но признаться в этом для него недопустимо по соображениям сохранения «мяньцзы». В этом случае нельзя напирать и нужно сделать вид, что поверили. В итоге, «лицо» — это правильное поведение, скрывающее сущность китайца. Личная стратегия, то есть умение демонстрировать внешнее, оставляя внутреннее невидимым. «Лицо» — это то, что «дают» человеку другие, признавая, что он включен в общую жизнь. В «лице» есть что-то от лицемерия, что-то от театральности, ведь интерес ко всему сценическому у китайцев в крови. «Лицо» — это маска, она сообщает окружающим, как вы хотите выглядеть в их глазах и как воспринимаете их. У вас все написано на «лице» и читается по «лицу». «Лицо» — это с годами усвоенный навык следования правилам, многие из которых явно не сформулированы, и поэтому недоступны иностранцу. Китайское «лицо» — не есть, как многие считают, результат общей перенаселенности, невозможности укрыться от чужих глаз. Общение строится в первую очередь на внешнем, а часто внешним и ограничивается. Отношения регулируются ритуалом («ли» 礼), «лицо» же — часть ритуала. «Лицо» предназначено для демонстрации его на публике, внутреннее же остается невидимым. Если же человека заботит только «внутреннее», его вряд ли воспринимают как адекватного члена общества. Стремиться надо не к тому, чтобы отказаться от внешнего, а к тому, чтобы внутреннее и внешнее находились между собой в гармонии, одно не подменяло другое. Так учит китайская философия. Впрочем, перекос в сторону внешнего — явление обычное. «Маска» у человека не может быть одна, их несколько. «Лицо» — это «лица», которые нужно правильно и вовремя менять. Сейчас ты отец, а через мгновение — правитель или слуга, а потом муж или любящий сын. В современном китайском языке термин «лицо» используется в следующих четырех идиомах: 1 – «сохранение своего лица», 2 – «усиление чужого лица», 3 – «неудачная попытка сохранить свое лицо» , 4 – «потеря лица другими людьми». Еще раз, всегда помните - современные китайцы до сих пор в высшей степени испытывают потребность в «лице» и придают этому понятию большое значение. «Лицо» для них до сих пор важнее, чем что бы то ни было. Поэтому подходить к данной проблеме легкомысленно ни в коем случае нельзя… Хотя в современном Китае многие традиционные обычаи, стереотипы и алгоритмы поведения постепенно размываются, но пока что эта тенденция затрагивает только относительное меньшинство китайцев, проживающих в основном в крупных городах и экономически развитых районах страны и принадлежащих преимущественно к молодому поколению. То есть в Китае есть люди, которые зачастую почти ничего не хотят знать о традиционной культуре, считая ее пережитком древности, но их не так много. А те, кто имеют дело с иностранцами и вовсе могут не придерживаться норм поведений, принятых между китайцами. Тем более, что обмануть «варвара-лаовая (иностранца)» - это в некоторой мере даже почетно, и тут уж точно не "потеряешь лица", а даже наоборот... (использованы материалы статей Г.А. Баженова «Лицо» как базовый концепт концептосферы китайского языка, Т. Ивченко ««Лицо» китайца» и книги «Китай: версия 2.0. Разрушение легенды» автор Виктор Ульяненко)