Undine

— Когда ты видел радугу в последний раз? — ты выдохнешь вопрос и переломишь в пальцах сигарету. Я промолчу. Ты не поверишь ведь, Что я вообще могу бродить по свету. Вдыхая острый свежий запах моря, Я вижу радугу в разводах на дороге, В чужих глаза и переливах чешуи, И в сизом дыме из полупрозрачных губ. Я помню привкус моря на губах, Сейчас оно не пахнет так же терпко. На коже оседающая соль, Покой теперь мне дарит крайне редко.

      Джуён медленно перебирает тонкими пальцами податливые струны, улыбается краешком губ. Морской воздух путается в длинных волосах, красными всполохами переливается солнце в шелковистых прядях.       Протяжная мелодия, щекочущая зачерствевшую душу, волнами бьётся о пирс, собирая в пену несбывшиеся мечты.       Завтра для него уже не наступит — слишком поздно. Взмах рукой — и тяжёлый удар по струнам станет отчаянным прощанием с заходящим солнцем.       Слишком поздно.       Страх захлёстывает новыми солёными волнами, и он едва держится, чтобы не плакать — песня должна продолжаться, а жемчужины из его глаз… Он не хочет, чтобы они достались кому-нибудь.       Жизнь быстротечна. Особенно его жизнь.       Чешуйки хвоста становятся всё бледнее, а удары по струнам все жёстче. Пальцы в голубую кровь, но это уже не важно.       Голос моря, протяжный и родной, всё громче, и всё громче его игра — его собственная мелодия.       Джуёна уже не спасти. Морская пена больше не кажется мягкой, скорее, как наждачная бумага, стирающая его с лица земли. Вернее, моря.       Из чего возникло, к тому и вернётся — шепчет первая звезда на небе, и Джуён встряхивает головой, отгоняя настойчивые голоса.       Ещё немного — он хочет пожить ещё немного.       Совершеннолетие пришло внезапно, кажется, за одну ночь. Если раньше то, о чём говорили братья, грозовой тучей висело где-то у горизонта, то сейчас тяжёлые капли отбивали траурный марш по тёмной глади воды.       Это не его вина, что он не смог влюбиться в человека за эти двадцать лет, хоть и бывал на суше каждый день. Не его вина, что его сердцем завладела музыка. Не его вина, что люди не вызывают у него чувства. Не его. Но именно ему приходиться расплачиваться за ошибки природы.       Звёзды шепчут громче, а голос океана забивает уши, и Джуён уже не слышит ничего, кроме него, не чувствует ничего, кроме сдирающей кожу пены.       Ещё бы немного пожить. Ещё совсем чуть-чуть.       Каждый новый вздох отзывается болью в лёгких, и пальцы срываются с грифа гитары, оставляя голубую соль на струнах.       Смерть не пугает — его мелодия останется на лике звёзд, между холодных гладких камней, в криках чаек, шуме прибоя и дыхании бриза.       Смерть не пугает, но он бы хотел пожить ещё немного.       Смерть не пугает, но морской прибой лишь глухо бьётся о дерево резной гитары.

Жизнь быстротечна, слышишь? Однако не спеши. Живи, звучи, гори и пой. Играй, сжимая в пальцах струны жизни, Играй, пока не станет слишком больно. Играй до смерти, прославляя жизнь, Играй, свою мелодию по ветру разгоняя. Жизнь быстротечна, но ты не спеши. Смерть будет нашим продолжением.