Мой секрет.

Арсений Попов с привычной методичностью протирал окровавленный стол половой тряпкой. Алая жидкость впитывалась в ткань, делая её почти неотличимой от деревянного пола, который за годы "работы" Арсения уже впитал в себя немало крови. Дело было сделано: очередная жертва разобрана на части, аккуратно разложены по банкам с формалином и спрятаны в укромном месте его уютного, на первый взгляд, домика. С головой пришлось повозиться: пришлось искать на чердаке подходящую емкость, достаточно большую, чтобы вместить безжизненно бледную часть тела. Острый ножик, верный спутник Арсения в его "хобби", был тщательно промыт под струей холодной воды. Сам же Попов, измазанный липкой кровью, отправился в душ. Скинув одежду и закинув ее в бак для стирки, он шагнул под горячие струи воды, смывая с себя следы своего ночного занятия. В памяти всплывали стоны его последней жертвы, приносившие ему извращенное удовольствие. Молодая девушка, связанная и беспомощная, лежала на том самом столе, который Арсений сейчас отмывал. Слезы текли по ее щекам, но это только разжигало в нем азарт. Он любовался ее обнаженным телом, словно скульптор своим творением. Рядом на столике лежал набор ножей – от маленького перочинного до внушительного тесака для мяса. Девушки для Арсения были подобны хрупкому фарфору. Он с наслаждением причинял им боль, но делал это аккуратно, стараясь не повредить "красоту" слишком сильно и продлить удовольствие. Женские мольбы о пощаде волновали его куда больше, чем мужские крики. Он вспомнил полного парня, которого "разделывал" топором. Тот вопил как резаный, и Арсений быстро с ним покончил. Нет, ему нравилось, когда жертвы оставались в сознании, осознавая весь ужас своего положения. Их страх и боль были для него наркотиком. Ополоснувшись, Арсений поднялся на второй этаж в свою спальню. Дом, в который он вложил немало средств, несмотря на свою скромную зарплату учителя, был его гордостью. Расположенный в часе езды от школы, он служил идеальным убежищем для его темных увлечений. Арсений достал из шкафа идеально отглаженный костюм и облачился в него. "Идеально", – прошептал он, подмигивая своему отражению в зеркале и не сдерживая довольной усмешки. Ночные "шалости" явно подняли ему настроение. Зачесав волосы на бок и надев очки, он спустился на кухню, где сварил себе крепкий черный кофе. Первое сентября – отличный праздник, думал он, делая глоток обжигающего напитка. Дети, как всегда, принесут ему цветы, особенно тюльпаны. Весь его задний двор был засажен ими – каждый цветок символизировал очередную жертву, ставшую частью его извращенной "семьи". Арсений улыбнулся, предвкушая новый учебный год и новые возможности. Ведь за маской добродушного учителя скрывался хищник, жаждущий новых жертв.