Молитва о пепле

Исчезновение Настоятеля для города — ужас и шок. Они осматривают каждый угол в поисках записки от самого Настоятеля или от его похитителя, но находят только патефон с двумя пластинками, пепел от сгоревшей полыни и давно потухшую, оплавленную свечу. — А я говорил, нельзя ничего хорошего ждать от этого Чужака! — Вот-вот, дело говоришь! Пригрели у себя на груди змеюку! Выродок! — Богохульник! — И убийца наверняка! Эх, что же теперь будет с Настоятелем! — Что будет с нами?! Как мы теперь одни-то?! — Так же, как и раньше. Найдем нового настоятеля, а если нет — что-то еще придумаем. Не малые дети, в конце-то концов! — Как же так! Ужас какой! — А я с самого начала говорил, гоните этого ирода! Ну что, довольны теперь?! — Так, всё! Разошлись все по своим делам! Нечего баклуши бить! Стихают разговоры, толпа разбредается, а храм пустеет. Жизнь продолжает идти своим чередом.

***

Беспокойное море, пенясь, накатывает на серую гальку под ногами. Ветер холодный, пахнет солью и водорослями, пробирается под куртку. Приходится повыше натянуть шарф. Надо бы уходить, пока совсем не промерзли, но оторвать взгляда от бушующих волн никак не получается. Там далеко, у линии горизонта море переходит в небо, цвет у них почти одинаковый. Шагнуть вперед, еще ближе к воде. Он ничего не говорит, только стоит рядом и смотрит. Интересно, насколько море холодное. Наклониться, протянуть руку и опустить в воду. Ледяная! Увидеть, как накатывает большая волна, побежать назад, схватить его за руку и оттащить от воды, за малым не промокнув. Дать себе волю и расхохотаться. Ладони замерзли, надо сунуть в карманы слишком широкой в плечах поношенной куртки, чтобы согреть. И смотреть, не отрываясь, на то как вздымаются волны. Все равно на холод, когда есть тот, кто сможет отогреть. Плечом коснуться его плеча. Ладони немного согрелись, так что можно взять за руку — у него пальцы тоже холодные. Море волнуется раз, море волнует два, море волнуется три. Это практически вальс.