Заповедник

У Дженсена было собственное теплое дупло, выстланное изнутри мягким мхом и сухими листьями, приличный запас желудей и орехов и теплая рыжая шкурка. В общем, все, что нужно порядочной белке для того, чтобы спокойно прожить до весны. Прошлым летом он поселился недалеко от дома людей — единственного в их дремучем лесу и чаще пустого. Несколько раз за холодную длинную зиму они приезжали шумной оравой, разводили костер, веселились. В последний раз из длинных палок палили в небо ослепительным светом. Дженсен от страха сжимался в дупле и боялся даже глянуть наружу — вдруг от этого можно ослепнуть? Через день-другой уехали, правда, не доставив Дженсену особых хлопот и забыв под крыльцом небольшой ящик орехов. Запасливый Дженсен перетаскал их в дупло за пару часов. Мало ли, вдруг люди хватятся и с полдороги вернутся, чтобы забрать? Орехи-то, надо сказать, высший класс. В их лесу таких не растет. Джаред вернулся через три дня после отъезда людей, тяжело ступая по глубокому снегу и как-то протяжно вздыхая. Сначала высунул из кустов присыпанную снегом морду. Приветственно заревел, мотнул головой, и с раскидистых веток-рогов сорвалась парочка впечатляющих снежных сугробов. Дженс едва успел увернуться. Джей всегда во время редких визитов людей уходил как можно дальше от дома. Кажется, в детстве его едва не поймали в капкан или браконьеры подстрелили кого-то из родичей. Он не любил про то вспоминать, сразу прятал от Дженсена грустную морду, почти царапая ветвистыми рогами утоптанную массивными копытами землю. Дженсен прыгал тогда на него, цепляясь лапками за рога, бодал лбом его лоб, тормошил, щекотал усами и громко хихикал. Постепенно Джей отходил и даже начинал улыбаться, а ближе к закату соглашался на длинный забег — от дупла Дженсена до поляны, за которой кончался их лес. Там, дальше было много строений, бетона, стекла. Бывало, они оставались там до наступления ночи. Выглядывали из-за кустов на проносящиеся мимо по темной ленте дороги разноцветные жестянки-машины, всматривались в свет, разгорающийся в окнах домов, морщились от грохота, выкриков, шума. Задумчивые возвращались назад. Всегда в тишине. — Джей, а ты хотел бы... Быть человеком? Жить в таком вот собственном доме, ходить на двух ногах, ездить в машине? Кажется, у них есть все, что они захотят, — спросил как-то Дженсен и вдруг загрустил. — Скажешь тоже, — отчетливо фыркнул Джаред и добавил чуть слышно, — может быть, у них есть почти все, но зато нет тебя, — и укоризненно пихнул его носом. Не удержавшись на лапах, бельчонок провалился в сугроб, лишь рыжий пышный, какой-то даже раздувшийся хвост остался реять снаружи эдаким пушистым подобием флага. Меньше, чем через десяток секунд Дженсен с отчаянным писком взмыл в воздух, яростно отряхивая снег и льдинки с рыжей шкурки. Чихнул. Уселся на задние лапки, очищая мордочку и возмущенно подрагивающий нос. Проворчал: — Ну ты-ы-ы-ы-ы и вправду настоящий лосяра. И с задорным боевым кличем ринулся в бой. Стремительной молнией взвился на вершину дерева за шишкой-снарядом, незаметно смахивая с мордочки прозрачные капли. Умеет же Джаред растрогать. Длинноногая такая зараза. Скажет ведь тоже... Они друзья, всегда вместе, всегда поддержат друг друга. Как будто это какое-то там великое чудо. Как будто Дженсен сумел бы жить без него.