От рождения до... возрождения

Для Александры сегодняшний вечер был последней возможностью уговорить Гойла перейти на её сторону, отказавшись от принятия Тёмной метки. Пожалуй, план по привлечению Грегори требовал самой серьёзной проработки. Насчёт Теодора Алекс даже не сомневалась. Ещё до того, как возникла сложная и двусмысленная ситуация с его влюблённостью, она была полностью уверена, что её влияния на друга хватит, чтобы перетянуть его в список собственных сторонников, и это не составит труда. С Эмили удача так и вовсе улыбнулась во все тридцать два зуба: та сама завела об этом разговор, и всё, что оставалось предпринять Морган, это снисходительно согласиться. А вот с Гойлом было сложнее. У Александры всегда были с ним хорошие отношения, но по-настоящему близкими друзьями они никогда не были. Поэтому просчитать его реакцию на необычное и – чего уж греха таить – опасное предложение было непросто. – Ты передумала? – Малфой сел на подлокотник кресла Алекс, вопросительно глядя на неё. – Нет. – Тогда чего ждёшь? – Не знаю, – недовольно буркнула та и решительно встала. – Пожелай мне удачи. – У тебя всё получится, удача тут ни при чем, – ободряюще улыбнулся Драко. – Я верю в тебя. Кивнув, Морган решительно встала. Не оттягивая дальше, она прямым ходом направилась к группе беседующих шестикурсников и остановилась перед Гойлом. – Грэг, разговор есть. Не уделишь мне минут пять? – Конечно, – тот встал с дивана, удивлённо глядя на Морган. – Принцесса, у тебя всё в порядке? – У меня – да. А у тебя? – тот недоумённо пожал плечами, и Александра предложила: – Пойдём, прогуляемся. – Ладно, – покорно протянул Гойл, вслед за Алекс выходя из факультетской гостиной в коридор. – Куда пойдём? – Как насчёт улицы? – с сомнением посмотрев на отсутствие у спутника верхней одежды, она нахмурилась. – Не хочу, чтобы нас подслушали. – Хорошо, идём на улицу. – Ты замерзнешь, – возразила Морган. – Наложишь на меня согревающие чары, – парировал Гойл. – Я даже предположить не могу, чем можно объяснить твоё неожиданное приглашение, – признался он, когда они оказались в продуваемом со всех сторон внутреннем дворике. – Завтрашним событием, – спокойно ответила Александра. – Ты… как ты к этому относишься? – Не знаю, что ответить, – искренне сообщил Гойл, задумываясь. – Наверное, правильнее будет сказать «никак». – Но ты же думал об этом? – не сдалась Алекс. – Ты хочешь этого? – Если честно, не думал. Да и зачем? Отец всё уже решил за меня… – Грэг, а ты сам? Ты хочешь принять метку? – настойчиво допытывалась она, сверля его взглядом. – Не пытайся меня убедить, что у тебя мозгов не больше, чем у Крэбба, я всё равно не поверю! – Что ты хочешь услышать? – раздосадованно пробурчал Грегори. – Что я с нетерпением жду обряда? Или, наоборот, что мечтаю о том, чтобы избежать посвящения? И то, и другое будет ложью. – Так скажи правду, – как можно спокойнее попросила Морган. – Я не знаю, что будет правдой, – смиренно ответил он. – Я не задумывался, что было бы, если бы… Какая разница? Всё будет так, как решил отец, и от моего желания или нежелания абсолютно ничего не зависит! – Грэг, с каких пор ты стал фаталистом? – расстроенно поинтересовалась Александра. – Я спрашиваю, что бы ты предпринял, если бы решение зависело только от тебя. Забудь об отце, о том, что всё уже решили, даже не подумав спросить твоего мнения, скажи, чего хочешь ты! – Я понимаю, что ты пытаешься что-то узнать, но, Принцесса, может, всё-таки, будет проще прямо сказать, что ты хочешь? Ты не доверяешь мне? Вернее, понятно, что не доверяешь, ты вообще никому не доверяешь, но… – Я верю тебе, – перебила Алекс, уловив направление его мысли. – Но мне важно узнать твоё мнение, а не реакцию на мои слова. Ты хочешь стать Пожирателем? – Нет, – односложно ответил тот, не отводя взгляд. – Что ты думаешь о политике Тёмного Лорда? – Я не понимаю его, но… он прав. Я так считаю, – добавил Грэг, смутившись. – Как ты относишься к магглам? – Да никак, – с сомнением пожав плечами, он пояснил: – Мне плевать есть они или нет. Главное, чтобы они мне не мешали. – В первый раз ты неплохо справился, но… тогда тебе не пришлось ничего делать самому. Ты уверен, что сможешь пройти посвящение? – Александра замялась, желая подобрать правильные слова, но Грегори ответил до того, как она успела сформулировать. – Уверен. В конце концов, инициацию же я смог пройти? – Не всё так просто, Грэг, – возразила Морган. – Один разговор, когда вопрос стоит «ты или тебя». В этом случае даже самый добропорядочный человек может совершить убийство. Совсем другое дело убить просто так. Не того, кто тебе угрожает. Не того, кого ты ненавидишь. А совершенно постороннего человека. Женщину? Ребёнка? Молящего о пощаде? Поверь, это отнюдь не просто. – Я знаю. Не то что бы мне нравилось убивать, но… Я уверен, что справлюсь. – Ты можешь стать идеальным кандидатом в Ближний Круг, но Пожирателем становиться ты не хочешь. Почему? – Может, потому, что жду от тебя лучшего предложения? – глядя в упор в глаза Морган, он хладнокровно пожал плечами и продолжил: – Ты же не просто так завела этот разговор? – Хм… – Александра была откровенна смущена. Планируя плавно подойти к этому вопросу, вынудив Гойла, как и Эмили, самому попросить об альтернативе, она была не готова к столь прямому вопросу. – Не просто, конечно же, – всё-таки согласно кивнула она, – но… – Но сначала ты должна убедиться, что я тебе подхожу? – снова перебил Гойл, вопросительно глядя на собеседницу. – Грегори, кто посмел предложить тебе роль тупого громилы? – ухмыльнулась Алекс, взяв себя в руки. – Ты соображаешь быстрее многих других! – Не помню, – отмахнулся тот. – Ты хочешь выступить против Тёмного Лорда? – с сомнением протянул Грэг, но сам себя оспорил: – Вряд ли, у тебя в этом нет никакой необходимости. Тогда что? – Для начала я хочу собрать вокруг себя тех, кому я смогу доверять, – осторожно ответила Александра, наблюдая за его реакцией. – Я для тебя сделаю всё что угодно, – невозмутимо заявил Гойл, словно говорил о чем-то незначительном. – Хм, спасибо, – всё же смутилась Алекс. – Я знаю, поэтому и хочу… – Что? – поторопил он, когда Алекс замолчала. – Ладно, – глубоко вздохнув, она приступила к изложению собственного плана. Когда Морган договорила, наступила тишина, нарушаемая только завыванием ветра в галереях замка. Терпеливо ожидая ответа, она заставила себя не нервничать, будучи на девяносто процентов уверенной, что Грэг ответит согласием. И она не ошиблась. – Я могу принести клятву прямо сейчас, – в своей невозмутимой манере сообщил Гойл. – Завтра, – мягко возразила Морган, покачав головой. – Я не могу так рисковать. Тёмный Лорд дал согласие, но кто его знает? Ему же ничто не помешает передумать, а дав сейчас клятву… Сам понимаешь. – То есть Он в курсе? – удивлённо присвистнул парень. – Круто. – Очень, – хмыкнула Александра. – Я рада, что ты на моей стороне, – серьёзно произнесла она, крепко сжав ладонь приятеля. – Я тоже, – ухмыльнулся Грегори, – пошли обратно. Малфой меня расчленит, если ты ещё задержишься. Кстати, а Драко знает о твоих планах? – спустя несколько минут поинтересовался Гойл, настороженно косясь на спутницу. – Конечно! – Тогда ладно. Алекс рассмеялась, покачав головой и, войдя в гостиную Слизерина, сразу простилась с Грегори, направившись к жениху. *** – Драко, ты не проводишь меня? Удивлённо обернувшись, он неуверенно кивнул, поднимаясь на ноги. – Конечно. Как всё прошло? – спросил он после того, как вход за их спинами закрылся. – На должном уровне, – пожала плечами Александра. – Давай погуляем. – А потом ты вернёшься? – с надеждой уточнил Малфой. – Ага, – с ухмылкой кивнула Алекс. – Не хочу оставлять тебя сегодня одного. – Меня? Или всё же Теодора? Я слышал, как ты с ним договаривалась. – Ну, с Тео я недолго собираюсь разговаривать, а с тобой останусь на всю ночь, – ничуть не смутившись, улыбнулась Морган. – Но если ты не хочешь меня видеть… – Не говори глупостей! – возмутился Драко, который совершенно не понимал шуток на эту тему. – Не знаю, каково остальным, а я нервничаю в преддверии завтрашнего посвящения. Будешь меня умиротворять. – Теперь это так называется? Не понимаю, чего ты нервничаешь, тебе-то бояться нечего! – Знаю, – Малфой остановился и, повернувшись к невесте, неожиданно признался: – Но я каждый раз боюсь, что он передумает, боюсь, что стоит тебе отойти дальше, чем на пару метров, как Тёмный Лорд заставит меня по-настоящему принять метку. – Драко, ты что? – Александра была настолько удивлена его признанием, что даже не нашла в себе сил утешить его и развеять его опасения. – Прости, – смутился Малфой, двинувшись дальше по коридору. – Подожди! – импульсивно схватив жениха за руку, Морган быстро проговорила: – Ты не должен этого бояться! Я никогда этого не позволю, я… – Алекс, я знаю, – он заставил её замолчать самым действенным способом: поцеловав её. – Но я не могу заставить себя не думать об этом. – Вот дьявол! А я даже не знаю, как тебя успокоить, – расстроилась она. – Всё нормально, честно. Пойдём, обратно? Морган кивнула, не зная, что ещё сказать, и обратный путь они проделали в молчании. Александра сразу же поднялась в комнату жениха, предоставляя ему возможность пообщаться с однокурсниками и пригласить к ней Теодора. И когда через несколько минут в дверь постучали, не была удивлена, что Нотт пришёл один: Драко тактично позволил им поговорить наедине. – Заходи. – Привет. Прости, что… – Тео, перестань, – не дала ему продолжить Алекс, – я прекрасно понимаю, насколько тебе сейчас не по себе. Всё нормально. – Ты права, – он столь явно смутился, что Морган дала себе мысленный подзатыльник. – Я понятия не имею, как мне себя завтра вести. – Это естественно, – успокоила она, – ты же не каждый день проходишь первый раз посвящение в Пожиратели смерти. Всё будет хорошо. – Я верю тебе, но… Алекс, что мне делать? Мне кажется, я не справлюсь. – Почему? – как можно мягче спросила Морган. – Я помню, что не стану настоящим Пожирателем, но ведь посвящение-то будет настоящим! Посмотри на любого из них, они все уверены в себе, хладнокровны, а я… Я осмелился на это только из любви к тебе. У меня ни за что не хватило бы смелости совершить что-либо подобное, если бы не… Мордред! – Всё в порядке, – Алекс подошла к Нотту и ободряюще похлопала по плечу. – Ничего не в порядке, – покачал головой тот. – Я боюсь того, что завтра произойдёт. И мне стыдно, но я всё равно продолжаю жаловаться. – Теодор, страх – это нормально, это просто эмоции. – Нет. Если бы мне просто было страшно – это одно. А вот то, что я требую, чтобы ты меня утешала – это уже совершенно иное! Принцесса, помоги мне, я так боюсь… – Нотт резко замолчал и, обхватив голову руками, буквально простонал: – Прости, я веду себя, как истеричка. Сочувственно посмотрев на Теодора, Алекс покачала головой и ободряюще сжала его руку. Однако это не принесло видимых результатов, он по-прежнему был подавлен. – Тео, проявить искренние чувства в присутствии близкого человека – это не признак слабости, – мягко возразила Александра. – Возможно, но вот ныть при любимой девушке… Я тряпка, – констатировал Нотт печально. – Я расскажу тебе две истории, чтобы ты перестал считать себя тряпкой, – после паузы вновь заговорила Александра, решив использовать против Теодора его же слабости. Усадив друга на кровать, Морган села напротив него и, тяжко вздохнув, начала: – Когда мы жили в приюте, в жизни Брэнда не было ничего, что можно было бы назвать хотя бы приятным, не говоря уже о чём-то хорошем. Но, однажды, когда ему было три года, Драко принёс ему игрушку. Самую обыкновенную, детскую игрушку, даже, кажется, купленную в маггловском магазине, но для брата это было нечто восхитительное, прекрасное, то, чего у него никогда раньше не было. Она была такой яркой, веселой. Я уже и не вспомню, что конкретно это было, то ли медвежонок, то ли щенок… Просто самая обычная детская игрушка, но эта была первая в его жизни вещь, которая смогла сделать его счастливым, – Александра замолчала, с печальной улыбкой погрузившись в воспоминания, но через минуту продолжила. – Он ни на мгновение не выпускал её из рук. Брэнду ничего больше не было нужно, лишь этот плюшевый зверь, ведь именно с ним он впервые испытал положительные эмоции, именно он заставила его счастливо улыбаться. Сосредоточенный на новом для себя чувстве, мальчик не думал о безопасности, за что и поплатился. Один парень, на несколько лет старше меня, увидел её и захотел забрать себе. Ни я, ни брат не могли с ним спорить, просто потому, что он был намного сильнее. И, представь себе ситуацию: Брэнд ещё держит свою игрушку в руках, но уже знает, что в любой момент может навсегда её лишиться. Вроде он прижимает её к себе, но уже не чувствует, что она принадлежит ему. Эта своеобразная пытка и, поверь мне, пытка очень жестокая. Тем более для ребёнка. Я рассказала тебе это для того, чтобы ты смог лучше понять то, что я скажу дальше. А теперь вторая история, – тон Алекс немного изменился, и Теодор с не ослабляемым вниманием слушал рассказ подруги, подавшись вперед и боясь пропустить хоть слово. – Когда я познакомилась с Барти, мы оба почувствовали, что нас тянет друг к другу. Но, когда мы впервые оказались в постели… Прости, я понимаю, что тебе это не очень приятно слышать, но ты сейчас поймёшь, к чему я это говорю, – поспешила вставить она, заметив гримасу Нотта. – Когда я собралась уходить, Барти едва не плакал. И это не оборот речи, он действительно готов был расплакаться. Ведь вроде бы я была его, но он знал, что это не более чем иллюзия, и он может в любой момент меня лишиться. Как и в случае с Брэндом, Бартемиус Крауч не видел в своей жизни ничего хорошего и ужасно не хотел лишиться игрушки, которая смогла сделать его счастливым. – Ты для него не игрушка, – возразил Нотт. – Конечно, – кивнула Морган, – только ситуация от этого не менялась. Он чувствовал то же самое, что и Брэнд в три года: бессилие. Ты наверняка много слышал о нём ещё до знакомства. Скажи, Теодор, он произвёл на тебя впечатление тряпки? – Нет, – Нотт едва не подавился слюной от подобного предположения. – Никто в здравом уме не назовет Бартемиуса слабаком, тряпкой, неженкой. Да он и не такой на самом деле. Скорее уж его можно охарактеризовать как человека жёсткого, бескомпромиссного, даже жестокого. Верно? – Да, – с уверенностью в своих словах кивнул Теодор. – Но со мной он совершенно другой. Он добрый, нежный, заботливый и он всегда мне уступает. Вообще всегда. Даже когда я не права, даже когда от моего решения ему будет плохо, Барти всё равно делает то, чего хочется мне. И ещё: он никогда не стыдится проявлять при мне свои истинные чувства. А если следовать твоей логике, то его тоже следует назвать тряпкой. Знаешь, почему ты жив? – неожиданно сменила тему Александра и, не дожидаясь, пока Теодор сообразит, что сказать, сама же и ответила: – Потому что Барти знал, что ты мой друг. Он рисковал своей жизнью, спасая тебя, просто потому, что знал, что я расстроюсь, если ты погибнешь. Я не просила его об этом. Я даже не знала, что его можно об этом просить, но он всё равно помог. А за год до того, он точно так же спас Поттера, а потом даже не сказал об этом! – Он любит тебя. – Он не просто любит меня, – возразила Александра, – он готов отдать свою жизнь ради моего счастья. Вдумайся, Тео, не меня спасти, не рискнуть, чтобы быть со мной, а спасти Гарри, тебя, Драко, чтобы я была счастлива. Это уже за гранью обычной человеческой любви. Конечно, я не могу сказать, что отношусь к Барти, как к брату, – Алекс ухмыльнулась, поймав взгляд Нотта, – он был моим любовником, а не просто другом. Но в этом он очень похож на Брэнда, и для меня он так же дорог, как брат. Я не могу объяснить лучше, просто запомни, что мужчина, который умеет показывать свои слабости, ещё не слабак, если их видит только любимый человек. И Барти, и Драко – мои друзья. Да, мы перешли на следующую ступень отношений, но на дружбу это не повлияло. Они оба не раз проявляли при мне слабость, и это нормально. Это признак доверия, а не слабости. Ты тоже мой друг, так почему ты комплексуешь, что позволил себе показать свои истинные чувства в тяжелой ситуации? – Может потому, что наши отношения никуда не перейдут? – А это уже просто глупость, – недовольно нахмурилась Морган. – Ты путаешь причину и следствие. Это перед своей девушкой ты можешь изображать всемогущего и бесчувственного человека, которому неизвестны понятия страха и боли, но друзья для того и нужны, чтобы перед ними не было необходимости притворяться. Моё к тебе отношение не ухудшится от того, что я лишний раз получу подтверждение, что ты адекватно реагируешь на внешние раздражители. Когда ты был маленьким, ты же не стыдился, когда начинал хныкать от боли? – Но, Принцесса, сейчас-то я уже не маленький, – резонно возразил Нотт, вызывая на лице подруги улыбку. – Но я-то по-прежнему твой друг? Перед чужими людьми ты и в детстве не показывал чувств, скрывая слёзы. – Знаешь, а ведь ты даже в детстве была скрытной, – протянул Теодор задумчиво. – Я помню, как отец говорил о тебе с кем-то, мне тогда лет шесть было, наверное. Я уже не помню подробностей, но кто-то из девчонок шлепнулся и оцарапал руки, ну и поднял ор. Отец тогда скривился, ну и кто-то привёл тебя в пример, мол, ты бы в такой ситуации ни звука бы не издала. А отец возразил, что это ненормально, когда ребёнок никогда не плачет, ни когда ему больно, ни от злости, ни когда что-то другое его не устраивает. – Последний раз я плакала в четыре года, а потом меня некому было утешать. – Почему? – удивился Теодор. – С семи до одиннадцати лет – понятно, ты была в детском доме, но до того… – Мой отец лишил меня общества единственного человека, которому было на меня не наплевать, – грустно улыбнулась Алекс. – А в Хогвартсе? – Первый раз я открыто расплакалась в девять. После двух лет изоляции, издевательств, голода, избиений, меня нашёл Драко. Я тогда чуть не захлебнулась слезами и соплями от облегчения. Наверное, именно тогда я и поняла, что в мире есть то, ради чего стоит бороться. У меня появилась надежда. Второй раз это было, когда узнала кое-какую информацию и заплакала я просто от бессилия. От того, что уже слишком поздно что-то менять, да и не в моей это власти, если уж откровенно. Третий раз был, когда мне уже исполнилось тринадцать. После того, как Паркинсон пытался меня изнасиловать и, по правде говоря, это была настоящая истерика. Если бы не папа, не уверена, что смогла бы не разрушить собственный дом стихийной магией. Следующий раз был уже при тебе, когда я думала, что Люциус погиб. Потом, после третьего курса, тогда уже Драко был при смерти… Зато на пятом курсе я побила все свои рекорды. И каждый раз я рыдала после того, как узнавала о себе что-то новое. Осенью о том, что кое-кто лгал мне больше года, и рыдала я от обиды. Весной потому, что не хотела расставаться с Барти. Следующий раз я расплакалась от облегчения, когда удалось нейтрализовать последствия энергетического проклятия, наложенного на Люциуса. Уже на шестом курсе я часто плакала по приказу Снейпа, чтобы восстановить глаза, но это не считается. И, буквально пару дней назад, меня Майк довёл до слез. Знаешь, мне так обидно было… – Получается, за всю сознательную жизнь, ты плакала меньше десяти раз, – подвёл итог Теодор. – Ну да, – неуверенно протянула Морган. – Так уж вышло, что я плачу либо от злости, что бессильна что-то изменить, либо от обиды, что опять-таки, от меня ничего не зависит. Сейчас я могу спокойно проявить слабость, потому что уверена в поддержке… Я тормоз? – неожиданно ухмыльнулась Алекс. – Почему? – оторопел Нотт. – Потому что мне понадобилось как минимум шесть лет, чтобы поверить в то, что Драко не разочаруется во мне, если я позволю себе проявить истинные эмоции. Но даже сейчас я стараюсь делать это как можно реже. – Да, родная, – рассмеялся Теодор, – ты действительно тормоз! Но я тоже не лучше, – самокритично заметил он после паузы, – ты столько лет меня поддерживала, неизменно веря в меня, а я… Спасибо. – Спасибо – это много, – ухмыльнулась Морган, – с тебя торт. – Договорились, – понимающе кивнул Теодор. – Мне намного лучше после разговора с тобой. – Не забудь об этом к тому моменту, когда тебе снова понадобится дружеская поддержка. – Не стесняйся мне напоминать. Спокойной ночи. – Будем надеяться, – хмыкнула Алекс, запирая дверь. *** Думая дождаться Малфоя, Алекс не стала ложиться в кровать, устроившись в кресле с книгой, и сама не заметила, как уснула. Почувствовав обнимающие её руки, она распахнула глаза. – Привет. – Разбудил? Прости, – Драко остановился посреди комнаты, держа невесту на руках. – Ты поздно, – бросив взгляд на часы, констатировала Морган, обнимая жениха за шею. – Всё в порядке? – Да, – неуверенно кивнул Малфой. – Точно? – настойчиво переспросила Александра. – Нет, – со вздохом признался он и, отпустив невесту на кровать, сел рядом. – Я не смогу успокоиться, пока мы не обсудим ситуацию с Фраем. – Я же сказала, что не злюсь на тебя, – прохладно напомнила Морган. – Милая, поговори со мной, – попросил Драко, заставляя Алекс посмотреть на него. – Всё нормально, – желая избежать разговора на эту тему, быстро ответила та. – Давай спать, уже поздно. – Вот это-то меня и нервирует, – печально покачал головой он. – Я не хочу, чтобы было просто «нормально». – Драко… Салазар! – Ты сама понимаешь, что это необходимо, не упрямься. – Я не просто так избегала этого разговора, – недовольная поворотом событий, пробурчала Александра. – Я полностью не одобряю твоего решения, но… – она на миг замялась, а когда вновь заговорила, её голос звучал более уверено, словно она для себя что-то решила: – Я уже говорила: я хочу, чтобы ты был моим мужем. Для меня всё давно решено, и сама церемония бракосочетания ничего не изменит. Я уже считаю тебя мужем и, как следствие, не смею игнорировать твои приказы. Ты сказал – я сделала, и говорить больше не о чем. – Ещё как есть о чём! – Малфой был счастлив услышать, что невеста настолько уверена в своем решении выйти за него замуж, что с трудом удерживал себя от радостных возгласов, однако сделанные ей выводы его не очень вдохновляли. – Это не брак по расчёту, когда мне было бы наплевать на мнение жены, главное, чтобы она не путалась под ногами. Я люблю тебя, понимаешь? Я точно знаю, что ты намного больше меня знаешь и признаю, что ты умнее. Ну, я же не идиот, как я могу это игнорировать? Твоё мнение для меня очень важно! Я не хочу, чтобы ты тупо подчинялась моим приказам! Быть может, твоё решение и было верным с точки зрения долга перед Родом, я не спорю, ты – Глава семьи и лучше моего в этом разбираешься. Но, Алекс, моё решение позволит нам и нашим детям прожить нормальную жизнь в обществе. Те самые люди, которые сказали бы, что это правильно и оправдано, стали бы тебя избегать, бояться и, в конце концов, объявили персоной нон грата. Я понимаю и принимаю тебя такой, какая ты есть, но… Я не позволю тебе совершить поступок, который в будущем осложнит нашим детям жизнь. Я не хочу стать изгоями в обществе. – Хм, ты и правда не понимаешь, – грустно произнесла Морган, отворачиваясь. – Понимаю, – возразил он. – Мне важнее наше счастье… – В этом-то и дело! Счастье одного ничего не значит перед процветанием всего Рода! Даже когда это твоё собственное счастье. – Наше счастье для меня важнее, – упрямо повторил Малфой. – В этом как раз и проблема. Мы мыслим разными категориями. Помолчи, – не дала ему возразить Александра. – Я-то понимаю тебя, а вот ты ещё не дорос до осознания того, о чём я говорю. Наверное, я уже слишком испорчена властью. Из-за тебя я отказалась от уникального шанса и не уверена, что смогу когда-нибудь простить тебя за это. Отец был прав, говоря, что любовь делает нас слабее. Но я пойду ещё дальше. Любые человеческие привязанности ослабляют нас. – Ты жалеешь… – Драко попытался спросить это спокойно, но его голос сорвался от волнения. – О том, что согласилась с твоим решением? Да! – Нет, о том, что когда-то давно согласилась стать моей женой? – Нет, конечно! – такое предположение возмутило Александру. – Тогда… Алекс, – отступив на шаг назад, Малфой опустился на одно колено и, взяв невесту за руку, внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты больше года носишь кольцо, которое я тебе подарил, но в нашей жизни ничего не изменилось. Я не хочу больше ждать и бояться завтрашнего дня. Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее. Ты выйдешь за меня? – Да! – рассмеялась Морган, крепко обнимая поднявшегося с колен парня. – Тогда не будем ждать окончания Хогвартса. – Но… Драко, – осторожно возразила она, – как ты себе это представляешь? Нам же жизни не дадут! – Значит, придётся не афишировать нашего счастья, не станем никому ничего сообщать, – предложил он выход. – Не уверена, что нам удастся скрыть это от репортеров. – Мы можем устроить закрытую церемонию… Алекс, если ты согласна, мы обязательно что-нибудь придумаем! – Мне бы твою уверенность, – пробурчала Морган и улыбнулась. – Делай, как считаешь нужным. Я в твоём полном распоряжении! – Это единственное, что мне нужно для счастья.