От рождения до... возрождения

Возвращаясь в Хогвартс, студенты молчали: шагающим рядом вечным соперникам было о чём подумать. Разойдясь в разных направлениях сразу, как вошли в замок, ребята сохраняли тишину до самых гостиных. И лишь дождавшись, когда портрет Полной Дамы встанет на место, Грейнджер нарушила безмолвие гриффиндорской башни. – Ты на самом деле подумал, что на нас напали члены Ордена Феникса? – обращаясь к Поттеру, она старалась сохранять спокойствие, но клокотавшая в ней ярость не поддавалась сокрытию. – Ты понимаешь, что ты своими глупыми обвинениями… – Глупыми?! – взорвался Поттер. – Это ты глупая, если продолжаешь верить во всю эту ложь! Я знаю, что я видел! – Гарри прав, – серьёзно произнёс Долгопупс, которому пришлось довольствоваться помощью одного лишь Дина, когда Нотт свернул в сторону слизеринских подземелий и ни один из его однокурсников не сообразил занять освободившееся место. – Если ты считаешь, что Поттеру показалось, что ты скажешь мне? Мне почудилось режущее заклинание? – Ой, Невилл, помолчи, ты известный паникёр, тебе могло почудиться всё что угодно, – с превосходством глядя на однокурсника, пренебрежительно отмахнулся Уизли. – В Ордене мои братья, так что ваши с Гарри обвинения смешны. – А нам не смешно, Рон! – заорал Поттер. – И тому парню с Пуффендуя, на которого обрушили дом, тоже не смешно. И родителям его, которые завтра прибудут за телом своего сына, я уверен, смешно не будет! – Гарри, успокойся, я не имел в виду ничего такого, – оторопел рыжий. – Мы все там были, но не все видели то, что было. По-моему, ты видел то, что тебе было удобно видеть! – Ну, знаешь… – Знаю, Рон! – не дав другу договорить, перебил Поттер. – В этом-то и проблема, что я знаю! Пошли, Невилл, – устало закончил он, – нам всё равно здесь не верят. – Расслабься, Гарри, я видела то же что и ты, – тихо произнесла Паркер. – Но не думаю, что тебе следует кому-то пытаться что-то доказывать. – О, ну конечно, слизеринская подстилка решила высказать своё никому не интересное мнение! – Рон! – возмутилась Грейнджер. – Не смей говорить такие вещи! – Меня ты тоже так назовёшь? – поинтересовалась Парвати, вставая с кресла и становясь рядом с однокурсницей. – Я ведь была рядом с Кристиной и видела то же, что и она. Нас уже четверо, но ты всё равно не веришь, что это возможно? Пострадали люди, а ты… – Подожди… люди! Ну, конечно! – к всеобщей неожиданности Поттер забегал по гостиной, рассуждая во весь голос. – Никому не показалось странным, что в Хогсмиде не было никого из местных? Куда пропали все жители субботним вечером? И почему на нас напали авроры? Может, потому, что приняли нас за слизеринцев? Притом, неважно, Пожиратели ли они. Ведь тех, на ком не было капюшонов, даже не пытались атаковать! – Гарри, я не могу поверить, что ты можешь подозревать фениксовцев в чём-то подобном! – по голосу Гермионы было понятно, что она на самом деле не верит в это. – Ты же знаком со многими из них лично! – Уже не говоря о том, что ты жил в доме некоторых из них, – пробурчал себе под нос Рональд, но так, чтобы его услышали. – Сейчас мы говорим не о моём отношении к этим людям, – огрызнулся Поттер, и вправду почувствовав себя неудобно из-за нападок на семью Уизли, которая к нему относилась, как к родному. – Речь идёт о том, почему на нас напали без всяких причин! – Но ведь Дамблдор сказал, что это были переодетые Пожиратели! – Гермиона, неужели ты думаешь, я могу перепутать Грюма с кем бы то ни было? – Ну, как помнится, ты его уже разок перепутал, – ехидно заметил Финниган, вспоминая четвертый курс. – Вот именно, и именно поэтому второй раз я их и не спутаю! – не поддался на провокацию Поттер. – Гарри, ты что, теперь и директору не веришь? – Теперь я уже никому не верю. Как показывает практика – это единственная возможность не пострадать. И, не дожидаясь возражений и возмущений, Поттер направился к лестнице в спальни. *** Воскресное пробуждение было прекрасным. Абсолютная тишина и нежный любовник почти примирили Морган с вынужденным бездельем. Общение с помощью записок оказалось отличной идеей, и, ближе к вечеру, она уже смогла спокойно реагировать на шёпот Бартемиуса. Поэтому, когда утром в понедельник Алекс заявила, что собирается вернуться в школу, Крауч не смог найти ни одной причины, чтобы удержать её дома. – Сандра, прошу тебя, если почувствуешь себя плохо… – Всё хорошо, милый, не волнуйся за меня, – не дослушивая, отмахнулась она и трансгрессировала. Без проблем добравшись до Хогвартса, Алекс не стала заходить в Большой зал, сразу направившись на урок. Поттер перехватил её прямо перед кабинетом. – Ну что, всё в порядке? – буквально выпрыгивая из-за угла, взволнованно воскликнул он, с лихорадочной поспешностью осматривая подругу. – Ты здорова? – Да, Гарри, всё хорошо… – Прекрасно, тогда нам срочно нужно поговорить! – даже не дослушивая, что ещё может сказать Морган, перебил он. Дождаться возвращения в Хогвартс Александры Гарри было очень сложно. Мало того, что субботние события вызвали миллионы вопросов, на которые кроме неё ответить было не кому, так ещё и беседа с Краучем не добавила душевного спокойствия. – Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время? – мягко возразила Морган. – Плевать мне, подходящее или нет! Я должен узнать правду! – Спокойнее, друг мой, спокойнее, – не понимая, что так могло повлиять на Поттера, Алекс, тем не менее, видела, что он на грани нервного срыва. – Мы поговорим, только чуть позже. – Я хочу сейчас! – Поттер! – повысила голос Александра, воспользовавшись излюбленным строгим тоном «а-ля МакГонагалл» для его успокоения. – Ты знаешь, что мне сказать? Или как обычно начнёшь мямлить что-то непонятное, и мне придётся целый час ждать нормального вопроса? Слова Морган подействовали – Гарри кивнул, соглашаясь. – Я успокоюсь, сформулирую всё, но ты должна пообещать, что ответишь мне на все вопросы! – Если буду знать ответ, и если это не та информация, которую необходимо держать в тайне… – Алекс, избавь меня от твоих отговорок! Мне нужны ответы! – заорал Поттер. – Значит так, Гарри, – отбрасывая всю доброжелательность, жёстко произнесла Александра, – я ничем тебе не обязана, так что ты не имеешь права требовать от меня что бы то ни было. Тебе нужны ответы? Прекрасно. Но причём здесь я? Если ты обращаешься ко мне как подруге, то изволь вести себя как друг. И не требуй, а проси! – Прости, – гораздо тише ответил Гарри, опуская взгляд. – Мне нужна твоя помощь, мне совершенно не к кому обратиться кроме тебя. Пожалуйста, Алекс… – Хорошо, возьми себя в руки, встретимся после обеда или вечером, и поговорим. А сейчас, прости, но мне пора на занятия. Гарри невнятно что-то пробурчал, но оставил подругу в покое. Как оказалось, только для того, чтобы на неё накинулся Малфой. – Что с тобой? Поттер сказал, что ты была ранена… – Драко, тише! Я в полном порядке! – крайне недовольная развитием событий, раздражённо ответила Морган. – Гарри сообщил тебе о моём отсутствии как раз для того, чтобы успокоить, а ты наоборот… – Поттер не умеет успокаивать. Как ты вообще? – менее эмоционально поинтересовался Малфой. – Отлично. Операция прошла успешно, серьёзно никто не пострадал, а тут что? – Тоже нормально. Какого-то пуффендуйца случайно прибили авроры, пара несерьёзных ранений правда была, но Помфри уже всех вылечила, только одну девочку пришлось в Мунго отправить. – Прекрасно, – довольно прокомментировала Морган и кивнула на дверь кабинета. – Пойдём, не хочу отвечать на вопросы всех остальных любопытных. Однако отвечать пришлось на очень многие вопросы. На каждой перемене к Александре обязательно подходил кто-нибудь из студентов с одними и теми же вопросами: как она думает, кто именно напал на Хогсмид, и правда ли, что авроры могут оказаться врагами. Не будучи уверена в том, что однокурсникам понравится правда, Алекс приходилось внимательно следить за тем, что и кому она говорит, тщательно дозируя объём информации, так что к тому моменту, когда к ней обратился Гарри, она была почти на пределе. Выслушав пересказ друга об их субботнем разговоре с Краучем и о версии событий противоположной стороны относительно ночи тридцать первого октября восемьдесят первого года, единственное, что смогла ответить Алекс: – Я первый раз слышу об этом. Что вполне естественно, Поттера абсолютно не удовлетворил такой ответ, и он потребовал дать пообещание, что Морган непременно выяснит всю правду о том, что на самом деле произошло той памятной ночью. Единственная уступка, на которую он согласился пойти, так это дать время и не дергать её каждый день вопросами. Алекс и самой стало интересно, насколько сильно Дамблдор извратил реальную историю, ведь события той ночи были известны всему миру именно со слов директора Хогвартса. А то, что Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор был мастером высокохудожественной фальсификации фактов, сомнению не подлежало. *** После «боевых действий» в Хогсмиде, желание заниматься Защитой от Тёмных сил в студентах взыграло с новой силой. Александра только собралась покинуть Хогвартс, как её остановил Финниган с сообщением, что все уже собрались в Выручай-комнате и ждут только её. – Алекс, почему ты не хочешь учить нас настоящим защитным заклинаниям? – Поттер начал говорить ещё до того, как она вошла в Выручай-комнату следом за Симусом. Плавно прикрыв за собой дверь, Александра молча ухмыльнулась. – Мы все видели, как ты машешь палочкой. Почему ты нам не показываешь ничего из того, что сама применяла позавчера в Хогсмиде? – Гарри, вы все до Хогвартса ходили в начальную школу и все изучали арифметику, не так ли? – трансфигурировав кусок пергамента в мел, Алекс прямо на полу нарисовала косоугольник. – У вас две минуты, чтобы посчитать площадь этой фигуры, – в помещение было тихо, никто не спешил отвечать на поставленный вопрос. – Для этого всего-навсего нужно воспользоваться интегрированием, но для того, чтобы уложиться в отведённое время, необходимо проучиться в маггловской школе десять лет. – Ты-то откуда можешь это знать? – уязвлённо буркнула Грейнджер. – А я и не говорю, что умею это делать, просто пример понравился, вот и запомнила, – призналась Морган, ничуть не смутившись. – «Защита» в магии отнюдь не всегда является синонимом нейтрализации. Что, никто из вас никогда не задумывался о происхождении фразы «лучшая защита – нападение»? Дело не только и не столько в превентивных мерах. Просто некоторые заклятия Тёмной магии нельзя нейтрализовать. Их можно только отправить обратно. Это раздел Нерассеиваемых чар, о котором вы, естественно, даже и не слышали. – И что это значит? – Только то, что магическая субстанция собранное воедино для определённой группы заклятий должна войти в человеческое тело. И если ты хочешь жить, ты должен отправить магию обратно… ну или в соседа. Вы сможете убить? Не на словах, а на деле? – Думаю, это можно выяснить только опытным путем, – первым прервал возникшее молчание Долгопупс. – Невилл прав, научи нас, а там мы уже решим сами… – Всё не так просто, – разочарованно вздохнула Морган. – Это не Люмос, научиться которому можно в теории – это именно практический навык, требующий многократного повторения. Как и в случае с боевой магией, этому я буду учить не всех. – Но почему?! – Потому что преуспеть в этом смогут единицы. И изучение этого раздела лучше всего начинать с банального Круциатуса… – со всех сторон послышались возгласы, но Морган взмахом руки призвала народ к тишине. – В общем, ситуация такова: применять Круциатус к вам я не смогу, как бы я ни контролировала силу, слишком высока вероятность вашей смерти. Поэтому, на Нотта и Эйвери можете даже не смотреть, пытать друг друга вам придётся самим. Однако, если этого не достаточно, чтобы охладить ваше желание заниматься, спешу обрадовать: это ещё не все. Решите каждый для себя, сможете ли вы убить… хотя бы ради самообороны. Те, кто найдёт в себе достаточно мужества, чтобы открыто заявить, что он потенциальный убийца, милости прошу на собеседование. – А ты сама, ты тоже «потенциальный убийца»? – Скорее, я играющий тренер, если уж использовать эту систему обозначений. – Алекс, – после очень длиной паузы, вновь заговорил Поттер, – помнится, ты обещала нас научить противостоять Круциатусу. – И снова я буду учить не всех. – На этот раз почему? – К боли нужно привыкать постепенно. Поблагодарим чистокровную систему воспитания в очередной раз. Противостоять боли… Нас учили этому с самого детства. Да и мало кто из вас захочет испытать на себе всю прелесть этого проклятия. – Зачем нам его испытывать? – не понял Рон. – Мы же наоборот хотим… – Уизли, чтобы противостоять чему бы то ни было, надо сначала понять, что это вообще такое. Не испытав этого на себе, ты никогда не сможет это осознать, потому что словами это передать невозможно. И кстати, тебе это всё равно не поможет, Рон. – Опять «Рон», – возмутился тот. – Может, ты просто не хочешь меня учить? – Не хочу, – не стала спорить Александра, – но дело не в этом. Рон, Джинни, Невилл, Гермиона… для вас эти уроки бесполезны, вы никогда не сможете переступить через внутренние барьеры. Потенциально только Гарри подходит для дальнейшего обучения, поскольку он умеет терпеть боль. Что касается остальных, пока я не могу сказать что-либо определённое, я слишком плохо вас знаю. Решайте сами кому это нужно. – Нам уже надоело слушать про твое «чистокровное воспитание», – голос Рональд вибрировал от негодования. – Мне непонятно, как ты можешь утверждать, что она хороша, если там детей бьют? – Уизли, ты – кретин, никто «там» детей не бьёт, – возмущённо прошипела Эйвери. – Причём здесь вообще физическое насилие? Умение противостоять боли – это необходимый навык… – Вы ненормальные! – поддержала брата Джинни. – Что за чудовища ваши родители, если это «необходимый навык»? На кой чёрт вообще нужно поддерживать связь с такими людьми? Откажитесь от них. И от Того-Кого-Нельзя-Называть тоже откажитесь… Как вы можете продолжать общаться с родителями, если они с вами так обращались в детстве? Что это вообще за «семья»? Да если бы моя мама… Это был последний раз, когда мы виделись! – Да вы просто не понимаете, что для всех нас это значит! – Эмили вскочила с места и, обведя взглядом притихших от неожиданности гриффиндорцев, продолжила говорить так же эмоционально: – У каждого из нас есть семья, о которой мы должны думать. Вот вы считаете нас подлыми и лживыми, но это совсем не так! Если сегодня, я даже не предам, а хотя бы обману Нотта, то и через триста лет потомки будут помнить, что семья Эйвери не заслуживает доверия! Вы же не предаете свои корням никакого значения, живёте одним днем… Как вообще у тебя язык повернулся такое сказать? Как можно отказаться от семьи? Сегодня вы знаете, что мой отец Пожиратель смерти, но ни одному из вас неизвестно, что Лайонел Вуд, дед вашего бывшего вратаря Оливера Вуда, тоже в своё время служил Тёмному Лорду! Поднявшийся шум заставил Эмили замолчать, но, так как Морган была полностью согласна со словами подруги, она жестом попросила Эйвери сесть, и сама заняла её место. – Эмили права, – Александре даже не пришлось повышать голос или долго дожидаться тишины, стоило ей встать, как гриффиндорцы как по команде замолчали. – Магический мир не так велик, и все друг друга знают. Говорят, «семью не выбирают», но выбрав супруга, ты автоматически выбираешь и его семью. С её тайнами и скелетами в шкафах. Именно поэтому мы, чистокровные волшебники, предпочитаем эндогамию, браки только внутри нашего тесного круга. Браки с людьми, история которых ты можешь узнать не менее чем на пять поколений в прошлое. Помните, вы удивлялись, что слизеринцы со мной общаются, несмотря на то, что я гриффиндорка? Всё просто, почти с каждым чистокровным волшебником мы все или лично знакомы, или имеем связь через друзей, в крайнем случае, стопроцентно слышали друг о друге. Личное отношение второстепенно. Взять того же Крэбба, к примеру. Мне может не нравиться какой-то человек, но я не стану кривить физиономию, и гордо отказываться от общения с ним, или тем более оскорблять его. Вы же идёте напролом. Не нравится человек? Значит, не буду с ним общаться и начну плеваться от одного его вида! Для вас всё так просто… Но именно здесь и кроется ваша главная проблема. Возьмём для примера любого из вас. Захотите вы после школы устроиться на работу в Министерство. Думаете, вас примут с распростёртыми объятиями? Как бы ни так! У каждого слизеринца есть связи в Министерстве… – У них отцы Пожиратели смерти, им уж точно ничего не светит в Министерстве! – Ну и что, что Пожиратели? У меня отец тоже Пожирателем был, и это совсем не так плохо, как вам кажется. Если не сработает дружба, значит, поможет вражда. Вспомните Фаджа, думаете, он меня обожает? Он просто боится открыто выступать против меня. Даже экзаменационная комиссия на СОВ и те действовали в соответствии с учётом социального статуса семей студентов! – То есть как это? А беспристрастность? – Смешно… Я сдавала почти все профессору Тофти и, когда мы встретились пару месяцев назад в Министерстве, он меня узнал и… Крэбб сдал СОВ только потому, что его отец-Пожиратель имеет нужные контакты, а Рональд получил свои оценки, по одной простой причине: чтобы не позорить его отца… – Это ложь! – закричал Уизли, багровея от злости. – Нет, Рон и ты сам это прекрасно понимаешь, все присутствующие могут подтвердить, что твоих познаний явно недостаточно для успешной сдачи СОВ. – Алекс даже не повышала голос, просто устало кивнула, подтверждая только что сказанное. – Кстати, в Азкабан ты не попал в сентябре только потому, что у твоих родных есть дружеские связи. – Что ты несёшь? Какие связи? Никто из моей семьи не имеет ничего общего с Тем-Кого-Нельзя-Называть! – от удивления Уизли даже забыл, что он злится. – Имеют, Рон, ты просто никогда не думал об этом. Твоя сестра дружит с человеком, который в любой момент может отправить тебя в Азкабан. Да, Джинни? – С кем?! – Со мной. В Выручай-комнате наступила тишина. Никто из присутствующих, конечно за исключением слизеринцев, никогда не задумывался об этом. До недавнего времени, когда приближающиеся военные действия заставили их спешно взрослеть, они были обычными детьми, и как дети не придавали значения реальности. Да, Уизли был не прав и должен был быть наказан. С этим никто и не спорил, но то, что однокурсник совершил преступление, за которое ему полагается не полы мыть у Филча, а срок в Азкабане сидеть – это стало неожиданностью. Влияние Александры, как и присутствие слизеринцев на тренировках Отряда Хогвартса оказало довольно сильное влияние на отношение ребят к происходящему. Они годами ненавидели Малфоя, просто так, за компанию, но кроме Гарри никто из них не имел на это права, ведь Драко не причинил зла никому из них. Нотта и Гойла они считали безмозглыми подлыми тварями, а на деле оказалось, что оба парня знают о магии намного больше них самих, так ещё и не только не кичатся этим, но и терпеливо помогали и им научиться. Алекс слышала все эти мысли, но не торопилась продолжать, давая время однокурсникам принять эти сведения, смириться с ними… – А теперь то, с чего собственно и начался наш сегодняшний спор, – посчитав, что уже можно прекратить обдумывание, вновь заговорила Морган. – Магглы и магглорождённые. Мы, чистокровные волшебники, не интересовались магглами ровно до тех пор, пока они не напали первыми. Вся эта возня затеяна с одной целью – защититься! Каждая волшебная семья имеет свою историю, свои традиции и чтит их. А такие, как Гермиона, приходят, чтобы рушить наш мир! – Грейнджер что-то пискнула, но Александра лишь досадливо отмахнулась. – Одна твоя пропаганда освобождения эльфов чего стоит! Почему вы все так удивляется жестокости Тёмного Лорда и Пожирателей смерти? Это защитная реакция. Когда враги врываются в твой дом, ты не выбираешь модель поведения, она тебе уже навязана агрессорами. Что ты можешь? Лишь защищать свой мир до последней капли крови! Грязнокровки не имеют ни малейшего представления о реалиях волшебного мира, но лезут даже не с предложениями или советами, а с указами! Раньше магглы не были нашими врагами. Конкурентами – да, но не врагами. Но не сегодня. Теперь мы начали понимать, что наше снисходительное попустительство привело к катастрофе. Так любимая магглами демократия совершенно не вписывается в нашу реальность. Чистокровный волшебник априори не может быть равен магглорождённому, их даже сравнивать глупо! Слуга-эльф и слуга-человек – то же. Как можно дать равные права анимагу и оборотню? Но такие, как Гермиона, этого не только не понимают, но и отказываются воспринимать! Это война, друзья мои, война до истребления, если понадобится. Вопрос уже не стоит можно и нужно ли впускать в наш мир магглорождённых. Теперь актуально другое: уничтожить ли их, как бешеных животных, или дать последний шанс? Стоит ли тратить на них время, лечить от бешенства, дрессировать… Аналогия с животными не случайна. Это не оскорбление, лишь акцентирование внимания на различиях. Дикое животное не оставляют наедине с ребёнком не потому, что оно плохое, а потому что опасно! Перед нами не стоит дилемма, сможем ли мы победить. Сможем! На нашей стороне не только сила, знания, вся мощь родовой магии… с нами понимание внутренних законов этой самой магии. Однажды мы отступили, позволив трусливым правителям утвердить Статут о Секретности. Теперь это слишком поздно менять, магглы слишком расплодились. Но вторую такую ошибку мы не совершим. Теперь ввод магглорождённых в наш мир будет проходить только на наших условиях. Недавние события доказали, что нападение со спины это не монополия «тёмных магов». А спасение невинной жизни не прерогатива «светлых». Обеим сторонам свойственно и то, и другое поведение. Перед нами не стоит вопрос кто победит, нам всем это и так прекрасно известно. Дискуссионным остается лишь один вопрос: столько потребуется жертв, чтобы сторонники Дамблдора поняли, что сопротивление не только бессмысленно, но и преступно? Вам годами внушали, что все слизеринцы зло, никто не ждёт, что вы в одно мгновение ока измените сложившееся отношение. Но даже вы, обычные студенты, должны понимать, что мы сильнее! Вам недоступна почти вся магия. Что вы можете нам противопоставить, если отвергаете само существование Родовой магии? Если большинство из вас даже не слышало о семейных ритуалах? Даже если я вдруг по неизвестной причине сойду с ума и начну обучать вас этому, что вы сможете? Любое сильное волшебство, которое по плечу и пятилетнему чистокровному магу, никогда не выйдет у грязнокровки, магия ни за что не станет подчиняться чужаку. – Изучение Тьмы… – начала Грейнджер, но Алекс перебила. – Не Тёмная магия делает тебя тёмным, а твои собственные мысли. – Но «изучение Тьмы – это первый шаг во тьму»! – гордо процитировала староста. – «…помогающий идущему преодолеть её», – хором произнесли Александра с Теодором. И довольная реакцией своих учеников, Морган продолжила: – Ты даже не прочитала до конца цитату, о чём с тобой можно говорить? Магию разделили не на добро и зло, а по источнику силы… Тьма – часть твоей души. Мы принимаем это – вы нет. Мы черпаем из неё силу, вы её боитесь и боретесь с ней. Но однажды каждый сталкивается со своей собственной тьмой, и горе тому, кто не примирился с ней заранее… – Алекс сделала паузу, но потом лишь махнула рукой. – Это бесполезный разговор. Вы никогда не видели настоящего магического сражения, когда ты не думаешь о том, что некоторые заклинания лучше не применять, потому что их могут счесть тёмными. Когда не приходится думать, можно ли использовать то или иное заклинание, потому что вместо пленника можно получить труп. Когда не нужно задумываться о морали и этике… – Принцесса, может, стоит им показать хотя бы обычную дуэль? – предложил Нотт в тишине. – Мы были в дуэльном клубе, – напомнил кто-то из задних рядов, на что слизеринцы искренне рассмеялись. – Я подумаю, – уклончиво ответила Морган, вновь становясь серьёзной. – Может и стоит. А теперь, как насчёт того, чтобы вернуться к теме урока? Народ послушно зашевелился, разбиваясь на пары, и занятие началось.