От рождения до... возрождения

Настроение Крауча постепенно портилось, но на все вопросы любовницы он неизменно отвечал одинаково: «Всё в порядке». В конце концов, Алекс это надоело, и она чётко дала понять, что неожиданная скрытность – это не лучший способ убедить её в правдивости подобных заявлений, так что Барти пришлось признаться, что он обдумывает новое задание Лорда. И, в принципе, он не солгал. Не усмотрев в его словах второго дна, Морган успокоилась. А сам Бартемиус понял, что дальше тянуть не имеет права, и второй этап его Плана должен быть реализован в ближайшее время. Встретившись с Люциусом, Крауч прямо сообщил, что всё, что произойдёт с Алекс во время его отсутствия, будет на совести названного отца. Малфой не обрадовался, но возразить ему было нечего, поэтому расстались они ещё более недовольные друг другом, чем раньше. Время поджимало Барти. Когда Люциус обвинил Крауча в провале одной из ключевых операций, Лорд, в виде наказания, назначил Бартемиуса парламентером к континентальным гоблинам, славящихся непредсказуемостью и кровожадностью. Надежда успешно выполнить приказ была ничтожно мала, но Крауч всё равно тщательно подготовился к предстоящему путешествию вглубь подземного города… Feci quod potui, faciant meliora potentes*. И настал тот момент, когда отговариваться подготовкой стало невозможно: пора было отправляться в путь. Собственная жизнь ценилась Барти постольку поскольку. Нет, он совершенно точно не был склонен к суициду, но и трястись за лишний прожитый день он не собирался. Пожалуй, единственное, что его по-настоящему заботило – благополучие его любимой Сандры. Оставлять её сейчас, когда она с трудом справляется с чувством вины, было наихудшим вариантом развития событий, но тут уж от него ничего не зависело, поэтому Крауч и придумал план, как помирить Александру с Малфоями. Бартемиус всегда очень внимательно слушал то, что говорили ему или в его присутствии, поэтому всегда знал больше других. А уж то, что говорила его любимая Александра, так и вовсе заносилось в специальный закром памяти. На днях та обмолвилась о зачёте по трансгрессии, а пару недель назад упоминала о досрочной сдаче этого зачёта Ноттом, и, сопоставив эту информацию с когда-то услышанными сведениями о дне рождения Драко Малфоя, Барти безошибочно определил, что сегодня жених его любовницы останется в одиночестве. Беспокоясь о благополучии Сандры, Крауч был готов на что угодно, лишь бы обезопасить её ото всех невзгод разом, поэтому не было ничего удивительного, что он предпринял шаги к её примирению с Люциусом, несмотря на справедливое негодование старшего Малфоя. Теперь же его целью был младший представитель аристократического семейства. Где искать Драко? Этот вопрос недолго оставался без ответа. Переместившись в Хогвартс, Крауч первым делом решил проверить поле для квиддича и сразу понял, что сегодня удача на его стороне – слизеринец летал в полном одиночестве. Наложив на себя чары отвлечения внимания, Барти ждал удобного момента. – Малфой, притормози, – окликнул его Крауч, дождавшись, когда тот окажется в зоне слышимости. Мгновенно узнав голос, Драко подлетел вплотную и спешился. – Чего тебе? – буркнул тот, ничем не демонстрируя удивления от появления Пожирателя смерти в Хогвартсе субботним утром. – Отец не учил тебя вежливости? – ехидно осведомился Бартемиус, но заставил себя сдержаться и не провоцировать юношу на побег. – Я хотел бы с тобой кое-что обсудить. И, прежде чем ты гордо удалишься, позволь уточнить: речь пойдёт о твоей невесте. – Ты свою любовницу имеешь в виду? – желчный комментарий сорвался с языка Малфоя до того, как он успел понять, что сказал. – Даже так? Сандра тебе больше не нужна? – холодно спросил Барти, собираясь уходить. Однако Малфой уже понял, что переиграл праведный гнев. – Не говори глупостей! Как ты вообще смеешь сомневаться… – Для начала, успокойся, – ледяной тон Бартемиуса охладил злость Драко и тот, насупившись, замолчал. – Меньше всего мне бы хотелось, чтобы вернувшись к тебе, Александра стала несчастна. – Вернувшись?! – Поэтому я хочу знать, научился ли ты контролировать свои эмоции, сможешь ли ты её простить и принять… – Принять?! – Прекрати переспрашивать! – А что ещё я могу сказать, если ничего не понимаю?! – повысил голос Драко. – С чего вдруг ей ко мне возвращаться, если ты её более чем устраиваешь?! – Я для неё просто временная игрушка. – Что, прости? Игрушка? – изумился Малфой. – Да она без ума от тебя! – Ты преувеличиваешь, – невозмутимо перебил Крауч. – Ей нужен ты. – Ага, и, наверное, именно по этой причине она меня бросила и сбежала к тебе. – Нет, по той причине, что ты вёл себя как идиот, – безжалостно ткнул в болевую точку Пожиратель смерти. – Твоя ревность была абсолютно беспочвенна. Но ты должен осознать, что если Сандра будет проводить время в моём обществе, то это не повод для сцен. – Предлагаешь мне порадоваться твоему счастью?! – Ты меня вообще слушал? – тяжко вздохнул Крауч. – Я говорю о том времени, когда она будут безраздельно принадлежать тебе. – Алекс не бросит тебя, – уверенный в своих словах, Малфой грустно ухмыльнулся. – Слишком уж ты хорош. – Я уже сказал, я для неё лишь игрушка, ненужная и почти бесполезная, но рука не поднимается окончательно избавиться от неё. Тем более что в моменты душевного кризиса игрушку можно взять с собой в кровать, как в детстве… Проблема в том, что у Сандры не было ни детства, ни игрушек, поэтому, когда ей плохо, она идёт ко мне. В твоей власти проследить, чтобы ей не было плохо, и тогда ей не нужен буду я. – Она всё равно не бросит тебя, Алекс сказала, что до конца седьмого курса… – Драко вдруг замолчал и, словно что-то прочитав в глазах собеседника, потрясённо воскликнул: – Не может быть! Ты её бросаешь?! – Я бы не использовал именно это словосочетание, но, да, смысл таков. – По почему?! – совершенно переставая понимать, что происходит, Малфой с нетерпением уставился на собеседника. – Сандре нужен ты. Только не ревнивый идиот, а любящий и понимающий Драко Малфой, который на протяжении многих лет был её лучшим другом. – Откуда ты знаешь… – Она для меня не просто любовница, Драко. Я люблю её и хочу стать ей другом до того, как она поймет, что мы не можем нормально общаться после расставания. – Алекс говорила, что ты ни разу не пытался её вернуть. – Я не хотел становиться между вами, – совершенно спокойно пояснил Крауч. – Но ты был рад, когда она пришла? – Конечно! – Тогда почему ты её отпускаешь? – У тебя со слухом всё в порядке? – саркастично хмыкнул Барти. – Крауч, я серьёзно! – не поддался на лёгкий тон тот. – Я могу поверить, что ты не станешь её удерживать, но не в то, что ты фактически её бросаешь! – Хорошо, я скажу тебе всю правду, – после едва заметной паузы кивнул Барти. – Твой отец отнюдь не в восторге от моего присутствия в жизни Александры, так что он предпринял некоторые шаги, чтобы от меня избавиться и подставил меня. В наказание за провал, Лорд отправляет меня… в общем, тебе не нужны подробности. Суть в том, что я не уверен, что вернусь скоро и вернусь живым. Если Сандра вновь станет твоей «девушкой» сейчас, то она не узнает, во-первых, о предательстве любимого Люциуса, с которым она только-только помирилась. Во-вторых, о решении Лорда, которое её стопроцентно не обрадует. И в-третьих, не будет переживать за меня. Ну и, наконец, четвёртое: если мне не удастся выжить, с твоей помощью она сможет легче принять эту информацию. Достаточно? – Хм… Алекс будет в ярости… – Не смей даже заикаться о том, что сделал твой отец! – строго приказал Бартемиус. – Ты знаешь, насколько она любит Люциуса. – Но ведь он фактически… Впрочем, ты прав, – Драко задумчиво потёр подбородок, и совершенно иначе посмотрел на стоящего напротив него мужчину. – Что же это за любовь такая? Есть хоть что-то, чего ты не сделаешь ради неё? – Нет, – отрезал Крауч. – Если ты обидишь её… – Нет, – твёрдо ответил Малфой, смотря прямо в глаза собеседника. – Я сделаю её счастливой! Не сомневайся. – Что ж, прекрасно. Это всё, что я хотел с тобой обсудить. И он активировал портал до того, как Драко успел попрощаться. *** Не подозревая об интригах, которые плёл за её спиной любовник, Алекс просто наслаждалась его обществом все выходные. Вернувшись со стажировки, она оказалась приятно удивлена необычайно тёплой встречей. Бартемиус и так окружал её заботой, но в этот раз всё было чуть-чуть иначе. Обожание и щемящая нежность в глазах любовника могли бы натолкнуть её на подозрения, но Крауч слишком хорошо её знал для того, чтобы попасться на подобных мелочах. И Александра была абсолютно уверена, что даже годы спустя, это воскресение останется одним из самых счастливых воспоминаний в её жизни. Спустившись к завтраку в понедельник утром, Алекс чмокнула Барти в щёку и села за стол, не обратив внимания на отсутствие ответной ласки. – Тебе пора мириться с Драко. – Что?! – выронив вилку, ошеломлённо воскликнула Морган. – Ты не ослышалась, – не глядя ей в глаза, подтвердил Крауч. – Но, Барти… – она замолчала, не находя слов, чтобы выразить удивление, в особенности после того, что было вчера. – Ты же знаешь, мы не сможем быть вместе. Я вчера говорил тебе, что Лорд отсылает меня, и я даже не могу сказать, когда вернусь… К тому же ты сама рассказывала, что Малфой изменился за эти месяцы, и это… – Барти, подожди! – Морган замахала руками, призывая прекратить говорить ужасные вещи. Он на самом деле обмолвился о каком-то поручении Лорда, но она пропустила это мимо ушей. – Лорд же не отсылает тебя на полгода, я вполне могу… Или не могу? – она замолчала, не встретив ожидаемой поддержки. И, прислушавшись к эмпатическим ощущениям, окончательно растерялась. – Барти, что происходит? Все, что ты сейчас говорил – всё это я знаю не хуже тебя, но ведь причина в не в этом. Почему ты прямо не скажешь, что заставляет тебя… – Сандра, я люблю тебя, ты же знаешь. – Знаю, – без сомнений кивнула Морган. – Но я тебе надоел… – Что?! Нет! – Да! – перебил Крауч. – Я чувствую это. Может, я не совсем правильно выразился, но ты хочешь вернуться к Драко. – Я и вернусь, но не сейчас же, – раздражённо пробурчала Морган, крайне недовольная тем обстоятельством, что любовник приплетает сюда Малфоя. – Сейчас. Ты и так затянула с примирением, он не заслуживает этого. Да и ты… Ты заслуживаешь лучшего. Я тебе не пара, и не спорь! Всё складывается очень удачно: я уеду, ты сможешь спокойно забыть обо всём, что между нами было, Драко увидит, что ты одна… – А как же «мы»? – тихо спросила Морган, понимая, что Барти уже всё решил, и спорить с ним бесполезно. – Я люблю тебя и всегда буду любить, – Бартемиус засунул руку в карман, а когда извлёк, в ней было что-то зажато. Раскрыв ладонь, Крауч протянул Алекс кольцо. – Оно передавалось в моей семье из поколения в поколение. Я хочу, чтобы теперь оно принадлежало тебе. – Но я не могу его взять, – запротестовала Алекс, с интересом рассматривая произведение ювелирного искусства. – Это семейная реликвия, его должен носить твой сын. – Вряд ли я женюсь… – грустно усмехнулся тот. – Я однолюб, солнышко, так что кольцо твоё по праву. – Но, Барти, это неправильно! Да, ты любишь меня, но это совершенно неважно в таких вопросах, кольцо в любом случае должно принадлежать твоему сыну. – У меня нет сына. Сандра, возьми, прошу тебя. Что-то в его глазах заставило Александру прекратить возражать и покорно протянуть руку. – Хорошо, я сохраню его для твоих детей. – Как пожелаешь, оно теперь твоё. Мне пора, солнышко. – Уже? – испуганно бросив взгляд на часы, Алекс подскочила со своего места. – Я не хочу тебя отпускать. – Я тоже, – ласково улыбнувшись, просто ответил Бартемиус. – Я буду скучать по тебе, но ты не должна этого делать. Постарайся забыть меня поскорее, – очерчивая контур лица любовницы указательным пальцем, он резким движением притянул её к себе для поцелуя. – Что бы ни случилось, помни: я навсегда останусь твоим другом, раз уж не могу рассчитывать на большее. – Я знаю, сладкий, – она смотрела в глаза Крауча и, несмотря на его близость, чувствовала, что он уже далеко. Вроде ты прижимаешь к себе дорогого человека, но в то же время понимаешь, что через минуту вас будут разделять мили, и неизвестно, когда вы снова увидитесь в следующий раз. И, что ещё хуже, никто не сможет предсказать, какой будет эта встреча. – У меня есть условие. Ты тоже должен усвоить, что раз уж ничего кроме дружбы нам не остается, то ты всегда можешь прийти ко мне просто поговорить или обратиться с просьбой… – Это будет непросто. – А когда мы искали легкие пути? – Алекс улыбалась, не желая омрачать прощание слезами. Она поняла, что Крауч всё решил уже давно, и вчерашний день был прощальным. Подавшись порыву, Морган крепко обняла любовника и, через силу, заставила себя отстраниться. – Иди, Барти, у меня не хватит сил самой тебя отпустить. – Я люблю тебя, солнышко. Будь счастлива. Ответить она уже не успела: столовая опустела. *** Сегодня был первый вечер, когда Алекс некуда было спешить. Она уже так привыкла к постоянному напряжению, что совершенно не знала, чем себя занять. После прощания с Барти, ей каким-то непостижимым образом удалось сохранить невозмутимый вид и, порядочно отсидев уроки, она вместе с Теодором отправилась на вечерние занятия к невыразимцам. Но, оказалось, что Айзек решил дать им передышку, и сегодняшний урок был последним перед целой неделей каникул. По случаю напряжённой политической ситуации в стране пасхальные каникулы отменили и, проигнорировав вой студентов, Попечительский совет постановил вести занятия без перерыва. Однако, после недолгого размышления, преподавательский состав сжалился над учениками, и, хотя каникулы не вернули, количество уроков сократили на две недели ровно в два раза. А в качестве утешительного приза, ещё и отменили все домашние задания. Ни тренировок, ни уроков, ни домашних заданий… Морган и сама не поняла, когда успела проститься с Ноттом и подняться на площадку Астрономической башни. От открывающейся панорамы захватывало дух. Ветер разогнал с горизонта все тучи, и садящееся солнце окрашивало окрестности в багровые тона. Словно сама природа показывала своей непутевой дочери, что нет причин для грусти. Алекс так глубоко погрузилась в свои безрадостные мысли, что не заметила появления Бренена. – Принцесса, ты знаешь, как ты восхитительно смотришься на фоне заката? Обняв её за талию, Ральф почти касался губами её уха, но Морган лишь равнодушно пожала плечами. – Здесь нет зеркал. – Можешь просто поверить мне на слово, – прошептал тот. – Могу. А ты можешь сохранять дистанцию? – Это трудно, – усмехнулся Ральф. – А ты всё же попробуй, – серьёзно предложила она. – Почему ты меня отталкиваешь? – не спеша выполнять просьбу, Бренен поцеловал Алекс в шею. – Ты же свободна сейчас… – С чего ты это взял? – перебила та, поворачиваясь в кольце его рук, чтобы видеть его глаза во время разговора. – Хм… – манёвр явно оказался для Ральфа полной неожиданностью, и ему пришлось приложить усилие, чтобы не потерять нить беседы. – Я вижу, как ты смотришь на Малфоя. – И как же? – Да никак! Конечно, если я скажу, что как на пустое место – это будет преувеличением, но, поверь, я уже видел этот взгляд. Точно так же ты смотрела на него пару лет назад, когда у тебя был роман на стороне. – Не слишком ли ты много видишь? Того, чего не видит больше никто? – не желая признавать его правоту, съехидничала Морган. – У меня есть корыстный интерес, – ухмыльнулся тот в ответ. – Так что я намного внимательнее всех остальных. – Ладно, оставим это. Скажи мне вот что: если я «так» смотрела на Малфоя, когда у меня якобы был роман, с чего ты взял, что я свободна? – Все остальные не имеют никакого значения, – ничуть не смутился Бренен, касаясь её губ лёгкими поцелуями. – Так я прав? – Насчёт того, что для меня важен только Малфой? – Насчёт того, что ты свободна! – парировал тот, не поддавшись на провокацию. – Ральф, мы уже обсуждали это, – разжав руки Бренена, серьёзно заговорила Морган, увеличивая дистанцию. – И я вполне определённо дала понять, что тебе в любом случае ничего не светит. Я не свободна, запомни это, наконец. Если ты заметил временное охлаждение в наших с Драко отношениях, это отнюдь не означает, что тебе что-то светит. – Но ведь вы расстались! – упрямо возразил Бренен. – Пусть на время, но расстались! – У тебя много знакомых, у которых были бы длительные счастливые отношения? – неожиданно поинтересовалась Морган, но Ральф сразу понял, что она вовсе не пытается перевести тему, и покачал головой, отвечая на вопрос, который не был риторическим. – Вот именно. Люди часто требуют отношений, как в сказках. Чтобы супруги всегда были приветливы, улыбались друг другу, целовались каждые три минуты. Чтобы никаких секретов между супругами не было… да что там секретов, даже мысли должны быть идентично идеальными! Полное доверие, абсолютная открытость… Только никто не хочет понимать, что люди живые. Что у супруги может разболеться голова, и громкий разговор любимого мужа начинает раздражать до безумия. Или что у мужа после напряжённого рабочего дня нет никакого желания выслушивать пустопорожний трёп о подружках любимой жены. Или что ты умолчал о какой-то досадной мелочи, не потому, что это такой уж великий секрет, а просто потому, что не хотел расстраивать дорогого человека… – Ты права, естественно, с этим и спорить глупо, но к чему ты всё это говорила? – не улавливая скрытого смысла, недоумённо спросил парень. – К тому, дорогой Ральф, что и я, и Драко, мы оба реалисты. И наши отношения не зависят от того, сколько у каждого из нас есть секретов, в которые мы предпочитаем не посвящать друг друга. И если именно сейчас наступил такой момент, когда нам потребовалось предоставить друг другу некоторую свободу, это отнюдь не означает, что мы расстались. Что бы ни происходило, какие бы события ни вмешивались – это не важно. Мы всё равно будем вместе. И мы будем счастливы. – Что ж… – Оставь меня, Ральф, – попросила Морган равнодушно отворачиваясь, прекрасно отдавая себе отчёт, что в некотором роде только что разбила ему сердце. – Мне хочется побыть одной. Даже не представляя, что можно возразить на монолог, Бренен простоял несколько минут в молчании, но, ничего не дождавшись, не говоря ни слова, ушёл. Чего Алекс даже не заметила, снова погрузившись в ставшие из-за расставания печальными воспоминания… Резкий порыв ветра заставил её инстинктивно ухватиться за парапет. «Так и грохнуться недолго», – недовольно подумала Александра, боясь отпускать опору. Высоко в небе парила какая-то птица, привлекшая внимание своей неподвижностью. Разглядеть с такого расстояния, была ли это сова, чайка или, может быть, даже орёл, Алекс не могла, но наблюдение не прекращала, поражаясь, как той удаётся оставаться на одном месте при настолько сильном ветре. Птицу швыряло вверх-вниз, вправо-влево, но она упорно не падала, хотя крылья так и оставались неподвижными… Несколько минут Морган стояла, замерев в одной позе, сопротивляясь ветру, а потом её посетила очередная безумная идея, и на губах впервые за сегодняшний день проступила улыбка. Не отпуская поручень ограждения, она применила к самой себе чары левитации. О том, что человек не может летать, она знала, как и любой ребёнок в мире, но вот сможет ли волшебник парить? Это была одна из самых ранних задумок, о которых Алекс не рассказывала никому. Рассуждала она просто: ведь левитировать другого человека можно? Так почему нельзя применить это к самому себе? С первой попытки, естественно, ничего не вышло, но Александра Морган была не из тех, кто сдаётся после первой же неудачи, и через несколько минут ей удалось заставить тело зависнуть в воздухе. Однако уже в следующую секунду её с такой силой приложило о каменную стену особо мощным порывом ветра, что желание продолжать эксперимент значительно ослабло. Бормоча себе под нос ругательства, Алекс потёрла ушибленное плечо и перешла на другую сторону башни, чтобы ветер дул ей в лицо, а позади не было стен, в которые она может врезаться, после чего вновь произнесла заклинание. Расчёт оказался верным, теперь она парила над полом, и хотя ветер то и дело мотал её из стороны в сторону, ей это даже нравилось. …Отбой давно наступил, в небе сверкали звёзды и, наконец-то, Алекс поняла, что она здесь провела уже часов пять, и пора заканчивать. – Фините! – вслух произнесла Александра, и только тогда почувствовала, насколько она устала и замёрзла. Пройдя по бесконечным лестницам Хогвартса, она дошла до гриффиндорской башни. Когда портретный проём открылся, Алекс встретили с распростёртыми объятиями празднующие каникулы однокурсники. – А вас не смущает, что уроки никто не отменял? – усмехнувшись, поинтересовалась Морган, но это абсолютно никого не смущало. Александра пожелала всем приятного вечера, намереваясь удалиться, но гриффиндорцы единогласно начали возражать, и она махнула рукой, уступая… ______________________________________________________________ *Feci quod potui, faciant meliora potentes (лат.) – Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше.