От рождения до... возрождения

– Алекс… Алекс! Алекс, проснись… Настойчивый голос лучшего друга заставил её неохотно приоткрыть глаза. – Чего тебе, Поттер? – Во-первых, завтрак. Во-вторых, плохие новости… – Наконец-то ты научился правильно расставлять приоритеты! – Хм, Принцесса, пока ты будешь есть, я могу рассказать, куда вас занесло, – предложил Майк, и она сразу же согласно кивнула. – Что с Драко? – всё же поинтересовалась Морган перед тем, как сосредоточиться на повествовании. – Я просканировал его ауру, опасности для жизни нет, однако, как я и говорил, досталось ему неслабо. Не переживай, через пару дней с ним всё будет в порядке. Итак, ты готова слушать о наших проблемах? – Александра кивнула, и Майк приступил: – Я и ещё несколько человек попали сюда ещё вчера. Точнее, уже позавчера. И всех нас сюда загоняли инферналы. Может, ты не обратила внимания, но покойники, встреченные до этих, вели себя более естественно, если этим словом можно охарактеризовать покойников. Эти же словно нарочно гнали в строго определённом направлении. – Это я уже поняла, – перебила Морган, – переходи к самому интересному. – Как пожелаешь. Это ловушка. Мы не смогли отсюда выбраться. И ещё. Ни еды, ни воды за всё время здесь так и не появилось. – Что значит, не смогли выбраться? Они, ещё ладно, – Алекс мотнула головой в сторону однокурсников, – но ты? – Представь себе моё удивление, когда я понял, что сил не хватает? Александра поражённо уставилась на бывшего парня. Майк по праву занимал четвёртую позицию британского рейтинга, обладая огромной магической силой. Положим, в дуэли он не представлял для неё опасности, поскольку боевая магия не являлась его коньком, но абстрактно его магии хватило бы, чтобы превратить Великобританию в Атлантиду. – Ты, естественно, проверишь самостоятельно, но каждый из нас уже не раз пытался, сила словно рассеивается… – Подожди. Давай начнём сначала. Я не чувствую ничего подобного… – Пока ты не пытаешь выбраться, ничего и не происходит. Но стоит направить энергию на «стены»… Не дослушивая, что же произойдёт, Морган направила волшебную палочку на «стены». – Какое необычное ощущение, – через несколько минут произнесла она в тишине. – Ты прав, ловушка исполнена превосходно. Идеи есть? – Одна хуже другой, – поморщился тот. – Но я в любом случае гожусь только на роль зрителя. И, знаешь, что-то подсказывает мне, что всё не так просто, – Алекс молчала, спокойно ожидая продолжения, и Фрай вынужденно добавил: – Остров словно собирает всех в одном месте, и нам с тобой это не может понравиться. Он был прав, это обстоятельство – если оно было реальностью – не могло не пугать. В момент создания острова нравы в чистокровном обществе царили более чем жёсткие. Это сейчас, с нашествием магглов и их потомков, волшебники «подобрели», а раньше естественный отбор вынуждал действовать жёстко. Не ты – так тебя. – Не думаю, что до этого дойдёт, – невозмутимо покачала головой Морган. – Сам подумай, как старик будет объясняться? Пару трупов можно списать на несчастный случай, но сотню? К тому же, если бы мы были равны, это одно, а так? Сколько бы нас вернулось? Пять? Десять? – Я буду только рад, если ошибся. Большинство шестикурсников давно занялись какими-то своими делами, устав наблюдать за тихим диалогом Майка и Александры, тем более что слышно им не было, а самим догадаться о теме беседы даже самые умные из них не могли. Да и кому в здравом уме могло прийти в голову, что добрый дедушка Дамблдор способен отправить своих подопечных на убой? Те, кто ещё пару дней назад пребывали в блаженном неведении относительно реальности жизни, её непохожести на детские сказки, сегодня словно прозрели. Взросление всегда сопровождается болью разочарований. И от того, насколько тебя оберегали от жестокой истины мира, зависит степень твоих страданий, когда шоры падут с глаз. Шестнадцать. Вроде уже не дети, но пить спиртное и страстно дышать в присутствии человека противоположного пола – это одно, а увидеть смерть на расстоянии вытянутой руки – совершенно иное. Благодаря интенсивности событий бывшие дети не имели времени на осознание происходящего, мозг лишь фиксировал одно происшествие за другим. Пока в крови бурлил адреналин, заставляя спасать свою жизнь, они не могли погрузиться в пучину отчаяния, оплакивая друзей и знакомых, но, оставшись в обманчивой безопасности этой ловушки, где не приходилось ежеминутно ожидать нападения, почти каждый почувствовал тяжесть утраты. Пока не испытаешь сам – не поймёшь. Вспоминая печальный конец Турнира Трёх Волшебников, когда Хогвартс погрузился в траур по погибшему Седрику Диггори, и у всех кроме слизеринцев глаза были на мокром месте, они смотрели на Гарри и только сейчас понимали, насколько ему тогда было плохо. Ведь сухая констатация факта гибели пуффендуйца не шла ни в какое сравнение с видением этой смерти своими собственными глазами. Переговариваясь вполголоса, делясь впечатлениями и жалуясь на ужасы, с ними произошедшие, ученики уже насчитали трёх погибших, а ведь шёл только четвёртый день! Студентам было страшно. Теперь это уже был не абстрактный страх, как перед Запретным лесом, например. Теперь они боялись того, что стало реальностью.

***

За ночь ничего не произошло, только количество пленников увеличилось. Алекс с утра с удивлением приветствовала Гойла и Долгопупса, которым удалось найти более короткий путь, нежели тот, по которому пришлось пройти Александре с друзьями, что, однако, не уберегло их ни от встречи с инферналами, ни от последующего попадания в эту же самую ловушку. Малфой всё так же пребывал без сознания, поэтому Морган поручила заботу о нём Эйвери, не сомневаясь, что влюблённая девушка сделает всё, что будет нужно, а сама занялась решением более насущных проблем. Перепроверив все данные, уже рассчитанные Майком, Морган погрузилась в анализ скудной информации, старательно игнорируя попытки однокурсников втянуть её в беседу. Алекс понимала, что попавшие в непривычную для себя среду ребята нуждались в объяснениях, а поскольку все, кто имел представление о произошедшем, были слизеринцами, она стала единственной, к кому они могли бы обратиться за разъяснениями, успокоением и помощью. Однако ничего подобного она делать не собиралась. – Алекс, бутерброд будешь? Оторвавшись от кучи пергаментов, трансфигурированных из чего попало, она подняла взгляд на Поттера и покачала головой. – Я не голодна. – Но поесть тебе всё же надо, тем более что неизвестно, когда это удастся сделать в следующий раз. – Спасибо, Гарри, но… – Алекс, я обещал Нотту, что заставлю тебя съесть хоть что-нибудь, – он уселся рядом с подругой на траву и упрямо уставился ей прямо в глаза. – Вот кофе я бы выпила, а бутерброд… – поняв, что отделаться от Поттера не представляется возможным иначе, чем выполнив его требования, Алекс наколдовала себе кофе и взяла пресловутый бутерброд. – Он чёрствый! – Ну, тебе ещё и мягкий подавай? – рассмеялся Гарри, но быстро утратил всю весёлость. – Ешь, что дают. Я вот и таким бутербродам был рад, скажи спасибо, что я по примеру Дурслей не предлагаю тебе надкусанный. – Ну, знаешь ли… – Принцесса! Поттер, исчезни… У меня появилась мысль… Взмахом руки попросив Гарри удалиться, Алекс приглашающе похлопала по траве рядом с собой и только после этого разрешила: – Излагай, Майк. – Хм… Нам нужна жертва. – Нам? – переспросила Морган недовольно. – Твои-то ручки останутся чистенькими, не так ли? Для чего же нужна жертва? – На самом деле никто не пострадает, нужно будет лишь всё тщательно просчитать… – Майк! – проигнорировав тот факт, что рядом собираются заинтересованные слушатели, Александра не собиралась ходить вокруг да около. – Давай-ка ты озвучишь, что успел надумать без многозначительных взглядов и театральных пауз. – Паузы естественного происхождения, – с обидой возразил тот. – Ладно. Итак, у нас есть магически изолированное место, идеально защищённое с помощью рассеивающих чар. Как мы уже успели убедиться, любые разрушающие, атакующие и разблокирующие чары здесь не действуют. Алекс с трудом сдержалась от того, чтобы не закатить глаза. Эта присущая абсолютно всем манера долго подбираться к сути всегда жутко раздражала Морган. Фрай уже решил для себя что-то, всесторонне обдумал пришедшую в голову идею, но никак не мог произнести вслух то, что совершенно точно не понравится слушателям. Майк был очень замкнутым человеком. За шесть лет учёбы он сошёлся близко лишь с двумя людьми – Блейзом, который стал его лучшим другом, и Александрой, которая несколько месяцев была его девушкой. Но даже они не могли бы похвастать, что хорошо знают его. Морган с рождения вращалась в кругу таких, как Майк, плюс к этому, за то время, пока они были парой, ей удалось научиться неплохо его понимать, к тому же не стоит забывать и о такой важной вещи, как эмпатия. Поэтому она лучше кого-нибудь другого понимала, что происходит в его голове, но даже этого было мало, чтобы предугадать его следующие слова. – Для меня очевидно, что обычными методами мы ничего не добьёмся, – не подозревая о размышлениях Алекс, говорил Фрай. – Единственный путь отсюда – сымитировать жертвоприношение. Ты знаешь, о чём я, так что понимаешь, никто не пострадает в итоге, а потерпеть пару часов – не такая уж большая плата за наши жизни. Вон Гойл кивает, так что проблем ещё меньше, чем казалось. Александра прекрасно поняла, о какой «имитации» шла речь. Магия Смерти. Шедевр греческих магов. Сложный в духовном плане, но элементарный в исполнении, и потому так любимый тёмными волшебниками обряд… Ритуальное извлечение сердца добровольной жертвы. – Так что, ты сможешь провести этот обряд? – не утерпел Джастин Финч-Флетчли, с надеждой глядя на Фрая. – Моих знаний не хватит, но я уверен, Принцесса знает, что нужно делать. – Алекс? – Поттер вопросительно уставился на подозрительно долго молчащую подругу. – Он прав, ты знаешь, что делать? – Нет никаких гарантий, что это сработает, – вставила Булстроуд, понимающая, о каком ритуале идёт речь. – Зато мы можем довольно точно предсказать, что если ничего не делать, нас, в лучшем случае, ждёт голодная смерть, – парировал Фрай. – Я действительно знаю, что нужно делать, но… я не стану проводить ритуал. Со всех сторон послушались недовольные восклицания: шестикурсники были возмущены отказом. Учитывая, что ни один из них не имел ни малейшего представления, как ещё они могут спастись, и вся их надежда была как раз на помощь Алекс и её друзей-слизеринцев, их реакция была вполне понятной. – Это слишком рискованно, я могу не справиться и… Нет, – решительно заявила Морган. – Но ведь это же единственный путь! – Да, возможно, но риск слишком велик. Я не хочу случайно убить Грегори. – Ты не о Гойле беспокоишься, а о себе! Ты эгоистка! – заорал Уизли, возмущённо размахивая руками. – Мы все верим в тебя, а ты руки боишься запачкать… – Да, боюсь! – неожиданно призналась Морган, яростно переводя взгляд с одного лица на другое. – Я не буду подвергать такому риску человека, который мне доверяет. – Неужели жизнь одного человека для тебя важнее жизни всех нас?! Ты должна спасти всех нас, а не только Гойла. – Я ничего вам не должна, – разозлилась Александра. – Можете хоть все тут сдохнуть, я даже не чихну! Но рисковать жизнью своих друзей я не стану. – Давайте все расслабимся, – неожиданно вмешался Нотт, становясь между спорщиками. – Вы не понимаете, о чём просите, так что… Алекс, нам всем прекрасно известно, что ради друзей ты готова, не поморщившись, собственноручно вырвать сердца у половины присутствующих, но выхода действительно нет. Грегори готов рискнуть, он тебе доверяет… Несмотря на согласный кивок Гойла, Морган сразу же замотала головой. – И именно поэтому я и не хочу предавать его доверие. Но раз уж вы все против меня, я разъясню свою позицию. Я лишь несколько раз использовала Леталку до этого и, поверьте, не на таком уровне, чтобы гордо заявлять, что разбираюсь в Магии Смерти. Прежде чем принять решение, давайте убедимся, что все присутствующие осознают последствия того выхода, к которому так стремятся. Да, я действительно могу провести ритуал и извлечь из него силу, но довести дело до конца моих знаний не хватит, а, следовательно, для Гойла всё здесь и закончится. Риск слишком велик. Вы не представляете, о чём идёт речь. Зато я слишком хорошо знаю, какая опасность нам грозит. У нас обоих нет ни единого шанса. Грэг готов рискнуть, а не подписаться на самоубийство! – То есть, ты абсолютно уверена… – начал Поттер, но она не дала ему закончить мысль. – Да! Шансов нет. Ищите другой выход. – Ты же знаешь, что его нет… – с обидой упрекнул Александру Фрай, но настаивать не посмел. – Он должен быть! Ищите! – Принцесса, – после паузы неуверенно позвал Фрай и все, как по команде повернулись к нему. – Хм… что ты слышала о «Песне силы»? – Многое, но… Майк… – Знаю, – игнорируя недоумение присутствующих, кивнул тот. – Предлагая «имитацию», я не предвидел такую твою реакцию, но… Тебе в любом случае известно об этом больше, чем кому бы то ни было другому, с этим мы не спорим, но сейчас… Всё, как ты и хотела, трупов не будет. –Что ты предлагаешь? Чтобы это я «пела»? Я не умею петь! – Если ты лишишься сил, мы точно все погибнем, – непонятно предостерёг Майк. – Принцесса, он прав, – подходя ближе, высказался Гойл. – Ты – соло, Майк на подпевку… – Грэг… – Я готов, – уверенно кивнул Гойл. – О чём вы сейчас говорили? – Ты не поймёшь, – отмахнулась Морган, что-то напряжённо обдумывая и, обернувшись к замершему в ожидании Фраю, прямо спросила: – Ты знаешь протокол всех ролей? – Свою роль ты сама знаешь, – мягко возразил Майк. – Если бы я знала, я не стала бы спрашивать. – Септимус Фрай и Кассандра Морган. О чём тебе говорят эти имена? – Я сама не смогу… – Я помогу тебе, – уверенно улыбнулся Майк, словно не видя внутреннего сопротивления девушки. – Доверься мне. – Мне нужно подумать, – высвобождая руку из ладоней бывшего парня, Алекс взмахом руки попросила её не трогать и, отойдя на десяток ярдов от основной массы студентов, уселась на землю. Да уж, парень нашёл выход из положения, умудрившись при этом ещё и повернуть ситуацию к собственной выгоде. Что-то сегодняшний день был чересчур богат на древние и позабытые ритуалы. «Песнь силы», коротко говоря, позволяла соединить магические потоки нескольких волшебников для создания узконаправленного луча. Майк не зря упомянул имена Септимуса и Кассандры, когда-то эта пара была печально знаменита именно благодаря своему «пению». На самом деле это была не совсем песня, скорее речитатив. Просто из-за великолепнейшего голоса прапрабабушки Александры, Кассандры Морган, которая на пару со своим другом или любовником Септимусом, соответственно являющимся пра-пра-… и ещё сколько-то раз «пра-» дедушкой Майка, создали комплекс чар, вплетённых друг в друга… Объяснить словами таинство колдовства было не так-то просто. Но магия на то и магия, чтобы делать невозможное – возможным. Не зная никаких подробностей «песни», Алекс имела довольно высокие шансы на то, чтобы выступить «соло». Сочетание Магии Крови, на которой специализировались предки Морган, и ментального волшебства, в котором не было равных семейству Фрай, и память предков сама подскажет, что и как нужно делать. Память крови – загадочная возможность узнать что-то, что знали твои предки… Останавливало же Александру вовсе не сложность и опасность предстоящего, а тот факт, что ей придётся позволить Майку проникнуть в её сознание. Александре было страшно отдавать свой разум в полное распоряжение другого человека, несмотря на все его уверения в порядочности. Довериться кому-нибудь для Морган было намного более мучительно, чем любая пытка. Всё то время, что Майк рассказывал о том, что и как он планирует делать, Алекс искала выход. Сбежать. Бросить всех и трусливо сбежать. Плюнуть на друзей и беззащитных однокурсников и спасать свою шкуру. Пусть геройствует Поттер, а она не подходит на эту роль. Не потому, что ей страшно, а потому что она не хочет помогать другим, ей это не было выгодно! Спасти друга можно без раздумий и колебаний, но рисковать собой ради посторонних она не хотела! Когда оттягивать начало стало уже некуда, Морган попросила однокурсников соблюдать тишину и ни в коем случае не вмешиваться, после чего нерешительно кивнула Фраю. – Начнём с малого. Майк, я предупреждаю тебя при всех, если ты посмеешь влезть в мою память, то мои нежные отношения с Брененом покажутся магическому миру страстными заигрываниями. Это понятно? – тот склонил голову, не в силах смотреть в глаза Александре. О чём могли подумать остальные, Алекс было всё равно, но вот то, чтобы её неожиданный партнёр уловил серьёзность угрозы, было принципиально важно. – Теодор скрепит клятву, потому что без этой гарантии кровная вражда тебе обеспечена. – Я всё понимаю, – тихо согласился Фрай. – Не бойся, я знаю, что нужно делать. – Может, это и пугает меня больше всего? Майк усмехнулся, но никак не прокомментировал признание, послушно оборачиваясь к Нотту, чтобы дать непреложный обет. – Итак, приступим. Расслабься, смотри мне в глаза, – его голос завораживал, – есть только ты и я. Я буду с тобой, я помогу, есть только ты и я, и наше общее наследие… Никогда раньше Алекс не слышала, чтобы Майк говорил подобным тоном. В голосе не было и следа обычной надменности, только нежность и участие. Некоторое время она ещё неосознанно боролась, скорее по привычке, но постепенно Морган смогла успокоиться и перестать сопротивляться силе этого голоса, заставляя себя отдаться на волю звучащим прямо в её сознании словам, довериться Фраю… и сама не заметила, как это произошло. Алекс словно попала в другой мир, в мир собственных воспоминаний. – Следуй за зовом, – шептало окружение хорошо знакомым голосом, но кому он принадлежит, Александра уже не могла вспомнить. – Помни о своей цели… И она следовала… прямо в гостиную Морган-мэнора. «Девочка с разбитой губой стоит перед старшей сестрой, чьё лицо искажено гневом. – Посмеешь ещё хоть раз применить ко мне магию, и я снова запру тебя в подземелье до приезда отца! Ясно? – пятилетняя Алекс молча смотрела на Ариадну исподлобья. – Ясно тебе?! – заорала девушка, одновременно давая ребёнку пощёчину…» Гостиная словно растворилась, приобретая очертания камеры подвала. «– Если бы не ты, отец не стал бы меня наказывать, – полный злости голос Беллатрисы звучал прямо над ухом Александры. – Какая же ты дрянь! Лучше бы ты умерла, а не мама!..» Подземелье исчезло, сменившись на учебный зал. «– Ну же, чего ты ждёшь? Это просто маггл, убей его, – ледяной голос отца, стоящего за спиной Александры, и с ужасом глядящий на неё мужчина, которого притащили сюда только для того, чтобы научить её убивать. – Имей в виду, от тебя слабости я не потерплю. Круцио!..» Фигура отца подёрнулась дымкой, и через мгновение перед девочкой стоял абсолютно незнакомый мужчина. «– Ваш отец, мисс, хотел, чтобы вы научились этому заклинанию, так что либо вы учитесь, либо я продолжаю оттачивать на вас своё мастерство во владении Круциатусом!» Но вот и он исчез, картинка снова поменялась, и теперь она как будто со стороны увидела затемнённую спальню. «– Опять девка?! – разъярённый вопль Максимилиана и младенец, которым была она сама. – Ты издеваешься, Кассиопея? – Прости… – едва слышный голос обессиленной тяжёлыми родами женщины, ничуть не смягчил её супруга. – Убей её сама, и попробуем снова зачать сына…» Александра Морган сидела на траве и рыдала, проживая заново самые худшие моменты своей недолгой жизни на пути к памяти предков. Гарри и Теодор попытались броситься к ней на помощь, но Гойл был наготове, удержав обоих на расстоянии. – Не лезьте, это её воспоминания, вы ничем ей не поможете! – Я не могу спокойно смотреть… – Нотт! Ты же знаешь, через что она проходила, она справится! – А когда-то ты сам её жалел, – отворачиваясь, произнёс Теодор сквозь зубы. – Когда-то и ты плакал при виде её крови, – тихо огрызнулся Грегори. – И то, что теперь мы оба понимаем своё бессилие, не делает нас плохими друзьями. Фрай удержит её, ты же знаешь, он поможет… – Грэг, как ты можешь доверить ему нашу девочку?! – Я слежу за ним, а вы с Поттером мне мешаете. – Мордред! Общение с гриффиндорцами дурно на меня влияет. Ухватив Гарри за руку, Нотт заставил его следовать за собой. – Что значит «нашу девочку»? – кажется, сейчас это был единственный вопрос, который интересовал Гарри. В том, что касалось Морган, он привык полагаться на мнение слизеринцев. Сказал Гойл, что они не могут помочь, значит, они действительно не могут. И раз уж Теодор сразу покорно отступил, больше не пытаясь помочь своей Принцессе, то и ему, Гарри Поттеру, негоже сомневаться. Но вот дальнейший диалог в голове Гарри не укладывался. – Мы в детстве всегда пытались её защитить, – немного смущённо признался Нотт. – Я, Драко и Грэг. Она была нашей девочкой. Остальные – просто девочки, а Алекс – наша. А насчёт того, что я плакал… Мне не удалось её защитить. Виноват был я, а расплачиваться пришлось ей, и когда я увидел её кровь… – Она ради тебя или Малфоя горы свернёт, – с улыбкой закивал Гарри, зная, как Алекс дорожит своими друзьями. – Ага, а заодно подставится, если это сможет нас защитить… Поттер! Голос Нотта изменился настолько неожиданно, что Гарри непроизвольно поёжился. – Что? – Меня напрягают наши отношения. Мы привыкли к тому, что нас почти трое, но ты… – Стой! Что значит «почти трое»? – Хм… Гойл и Эйвери считаются за почти одного друга. – Это как? – изумился Гарри. – Друзьями Алекс называет далеко не каждого. Они оба считают её своей подругой… – Ага, особенно Эйвери, которая пыталась отбить Малфоя! – Поттер, речь не об этом. У нас устоявшиеся отношения, мы знаем друг друга, знаем, что ждать друг от друга, а тут появляешься ты. Уже не враг, но и явно не друг. Она очень тепло к тебе относится… – К чему ты ведёшь? Я должен отказаться от лучшей подруги, или наоборот, ты предлагаешь свою дружбу мне? – На твоё усмотрение, но меня устроит любой вариант. Пришло время что-то менять. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но крик Александры вышиб из головы все мысли. Стремительно повернувшись, готовый сорваться с места, он успел заметить, как подруга пытается вырваться из объятий Фрая, но толчок Теодора, кинувшегося на помощь Морган, опрокинул его на землю. Нотту потребовалась секунда, чтобы добежать до Алекс. Теодор видел, что Фрай хочет помочь, но он был явно не тем, чьи объятия были нужны в тот момент Александре. – Это всего лишь прошлое, сейчас всё совсем иначе, – ещё не дойдя до Морган, поспешно заговорил Нотт. – Они меня ненавидели! Все меня ненавидели! – захлёбываясь рыданиями, простонала Алекс, однако позволила другу себя обнять. – Я всем лишь мешала. Я никому не нужна! – Это не так! Слышишь? Нам ты нужна, Алекс, мы любим тебя… Морган вцепилась в Теодора, словно в спасательный круг, не замечая, что делает ему больно. Пряча голову у Нотта на груди, Александра бессвязно бормотала, что она никому не нужна, раз за разом слушая его опровержение. Потрясённые увиденным, однокурсники проявили неожиданную тактичность, не став сразу же лезть с вопросами, и даже Гарри остановился возле Фрая, не доходя нескольких ярдов до плачущей подруги. – Ты как? – с тревогой заглядывая в бледное лицо слизеринца, поинтересовался он. – Как я? – удивился Майк. – Поттер, ты спрашиваешь, как я, а не она? – Гойл сказал, что с ней всё будет в порядке, а вот что с тобой будет, никто не говорил. – Хм… спасибо, я тоже в порядке, – недоумённо ответил Фрай, но, заметив недоверие во взгляде Поттера, добавил: – Это просто слабость. – Это хоть не напрасно всё было? – не в силах отвести взор от Морган, спросила Лаванда дрожащим голосом, подходя к Гарри и Майку. Они все привыкли видеть сильную Александру. Что бы ни случалось, какие бы события ни омрачали жизнь школьников, у Морган всегда было ровное настроение и невозмутимое выражение лица. И тем удивительнее было видеть, как она плачет. – Всё прошло прекрасно, – холодно успокоил всех заинтересованных Майк. – Тогда почему она в таком состоянии? – Потому, Грейнджер, что не у всех воспоминания содержат положительные моменты. У некоторых в прошлом есть только боль. – Я никогда не видел Морган плачущей. Негромкий голос какого-то парня, кажется пуффендуйца, заставил Фрая сжать зубы, восстанавливая спокойствие, перед тем, как ответить. – Эти слёзы принадлежат не той Алекс, которую вы знаете. Это слёзы маленькой девочки, которую все ненавидели. Это память о прошлом, а оно может оставить неизгладимый след. В воспоминания нельзя глубоко погружаться, конечно, если не хочешь пробудить монстров прошлого. – Что в её прошлом было такого… – То, что сестра запирала её в камере подземелья на несколько дней, пока отца не было дома? – презрительно ухмыляясь, предположил Фрай. – Или, может быть то, что другая сестра желала ей смерти и избивала ногами, пользуясь тем, что Алекс никогда не жаловалась? А может то, что увидев свою новорождённую дочь, отец приказал жене её удавить? Да мало ли какая ерунда её так расстроила? На поляну опустилась звенящая тишина, казалось, протяни руку и сможешь её потрогать. Всхлипывания Морган невдалеке и жужжание насекомых, были единственными звуками, нарушающими безмолвие. Шестикурсники в ужасе смотрели на Фрая, не в силах поверить, что то, что он говорит, правда. – Принцесса тебя убьёт, – разрушая тягостное молчание, констатировал Гойл. – Ты не должен был лезть в её воспоминания и трепать языком. – Я принёс непреложный обет, что не стану без необходимости смотреть её воспоминания. Как видишь, я всё ещё жив, – холодно парировал Майк. – А что до моих слов, пора бы этим детям начать понимать, кто находится рядом с ними. Тебя не напрягает, когда гриффиндорцы кричат, что Морган злая и равнодушная? – словно и не стояли рядом те самые гриффиндорцы, осведомился он. – Нас всех считают исчадиями ада, – равнодушно пожимая плечами, ответил Грегори. – Так пора заставить их пересмотреть своё отношение к Слизерину! – Разве может человек желать смерти своему ребёнку? – тихо спросила Гермиона, но её вопрос услышали все. – Только дошло, что я сказал? А как ты думаешь, может ли человек проклинать своего ребёнка в познавательных целях? – на Фрая уставились десятки глаз и, усмехнувшись, он пояснил: – Накладываешь на сына или дочь проклятие и смотришь, как он сам с себя его будет снимать. – Какой кошмар! – искренне воскликнула Браун, вызвал на лицах слизеринцев неприятные усмешки. – Вас что, всех так проклинали?! – Нет, не всех, – взяв на себя ведение разговора с однокурсниками, за всех слизеринцев ответил Фрай. – Только Морган, меня и Малфоя. Если ты, конечно, говорила о серьёзных проклятиях, а не о повседневных тренировках. Остальных начинали учить лет с семи, а нас с рождения, – испуганные, сочувственные, потрясённые восклицания слились воедино, но он проигнорировал их все. – Вы отказываетесь понимать, что только благодаря нам, нашим страданиям, вы ещё живы. Что ваше жалкое существование, смысл которого большинству из нас даже не понятен, имеет ценой наше счастье… Поттер, сколько лет было Александре, когда она смогла вызвать Патронуса? – без перехода поинтересовался Майк. – Тринадцать, кажется… – По глазам вижу, вы считаете это невероятным достижением, – очередная презрительная гримаса исказила его лицо. – Но на самом деле, это наихудший показатель, поскольку с учётом её магической силы, это должно было случиться лет на десять раньше. Но вы же в своём ОД учились этому, не так ли? Вы же помните, для этих чар нужны положительные эмоции, а у нас они отсутствуют. – Но ведь она же всё-таки смогла… – Это заслуга Малфоя, – безапелляционно заявил Фрай. – Неужели это правда? Неужели ваше грёбанное чистокровное общество способно на такое?! – Ох, Грейнджер, какие же вы ещё дети, – с видом умудрённого опытом старика, покачал головой Майк. – Выживают сильнейшие. – Это не Спарта! – Жизнь – это не детский бассейн. Это безбрежный океан, в котором слабым нет места. Даже если ты готов просто плыть по течению, то всё равно необходимо приложить усилия, чтобы не захлебнуться в шторм, не утонуть из-за банальной судороги, или не быть съеденным акулами. И нас с детства к этому готовят. Заставляют учиться всему, что может пригодиться во взрослой жизни. Нас учат безжалостно, но именно учат. Прежде чем пуститься в автономное плавание, необходимо тщательно обдумать, ради чего и куда ты плывёшь. Вы бездумно ныряете навстречу приключениям, когтевранцы надевают ласты… А слизеринцы нанимают надёжный корабль, грузят на борт запас продовольствия, воды, медикаментов и, естественно, нанимают профессиональную команду. Но только потому, что нас учили выживанию. Вы зовёте нас трусами, но разве Малфой испугался рискнуть своей жизнью, чтобы дать вам время спастись? Разве Гойл струсил принять участие в ритуале, который мог его убить? Разве Морган отказалась от этой пытки? Разве я не делаю всё, чтобы завтра попытаться спасти вас ценой моей магии? – его голос слегка дрогнул, но он не стал ждать реакции на свои слова, продолжая обличающий монолог: – Мы не трусы, мы просто мыслим по-другому, мы действуем обдуманно и осторожно… – Завязывай, Майк, – перебила Эйвери. – Это Морган у нас гриффиндорка, а не ты. Всё, народ, представление окончено, пора спать. Потрясённые услышанным, студенты даже не стали возражать, послушно разбредаясь по лагерю.