От рождения до... возрождения

Пробуждение было пренеприятнейшим. Конечности затекли от долгого пребывания в крайне неудобной позе и холода. Судя по ощущениям, она лежала прямо на голом каменном полу. Сопение рядом дало понять, что Морган здесь не одна, но абсолютная тьма, сквозь которую даже адаптированное зрение не могло пробиться, мешала определить, кто оказался настолько неудачливым, чтобы составить ей компанию. – Здесь кто-нибудь есть? – хнычущий голос раздался с другой стороны. – Ты кто? – Салли? – в тоне сопевшего слышалось такое облегчение, что Алекс не сдержавшись, фыркнула. – Ой! – Не ори! И не бойся, – велела Александра, предвосхищая желание неизвестного мальчика заорать от страха. – Я так понимаю, мы уже не в школе и, судя по тому, как я замёрз – давно. – Так, Морган, Малфой, двое детей, кто ещё есть? – голос Падмы звучал обречённо, и когда темнота отозвалась ещё несколькими голосами, та лишь тяжко вздохнула. – Итого девять человек. Переместились мы порт-ключом, это ясно. Весь вопрос: куда? – В подземелье моего замка, – в помещении резко вспыхнул свет, заставив пленников зажмуриться. – Я бы сказал «добро пожаловать», но вы не поверите в мою искренность, – хохотнул мужчина. Студенты со смесью страха и надежды разглядывали говорившего. Среднего роста, ничем не примечательной наружности – встретишь такого на улице, и не обратишь внимания, – в дорогой, но достаточно скромной мантии, мужчина выглядел лет на пятьдесят. Во внешности незнакомца не было ничего угрожающего, даже голос звучал равнодушно, однако запертые в камере дети явственно ощущали исходившую от него угрозу. – Зачем мы здесь? – храбро спросила Патил, рассматривая незнакомца. – Вы? Для страховки и методов убеждения упрямых гриффиндорок, – посерьёзнел мужчина и в его взгляде промелькнула сталь. – Ваши жизни зависят сейчас от того, насколько Морган сговорчива. – Убей их, – равнодушно бросила Александра, игнорируя испуганные восклицания товарищей по несчастью, одновременно вставая и стараясь не смотреть на Бренена, – мне плевать на них. – Вот уж неправда, – хохотнул хозяин положения. – На этих, может быть и плевать, не спорю, но не на Малфоя. – Сэр, что вам нужно? – Патил добровольно взяла на себя ведение переговоров, быстро поняв, что от Морган помощи не дождётся. – Мне нужна она. – В какие игры ты играешь? – Александра стояла напротив мужчины, и лишь решётка мешала ей вцепиться ему в горло, что он прекрасно понимал и по её тону, и по выражению глаз. – Ты хотел моей смерти? Вот она я, у тебя в плену, разве не об этом ты мечтал все эти годы? – Моё желание изменилось. Теперь я хочу, чтобы ты родила мне сына. Алекс громко и искренне расхохоталась, покрутив пальцем у виска. – Сдохни, Бренен, или убей меня, но только не неси чушь. – Есть разные способы убеждения, – ничуть не обиделся тот. – Я и не сомневался, что сразу ты не согласишься. – Зачем здесь они? Ты же не думал всерьёз, что я могу передумать ради их спасения? Я давно ненавижу тебя, но глупцом никогда не считала. – Это просто страховка. Но я сказал всё, что собирался. Думай. И подземелье вновь погрузилась в темноту. Шаги тюремщика смолкли, и в камере на несколько минут повисла тишина. Пленники не знали, как себя вести и чего опасаться. Алекс не стала тратить силы на бесполезное заламывание рук. Гасящее магию поле она почувствовала сразу, как только пришла в себя, и, убедившись, что ничего не может с ним поделать, молча вытянулась на полу, положив голову на колени Драко. Выбраться отсюда без посторонней помощи нереально. Даже не будь магия заблокирована, Теофилиус Бренен – сильнейший маг Британского рейтинга, а уж в своём родовом поместье с ним не то что Морган, а даже Дамблдор вместе с Волдемортом не факт, что вдвоём легко справятся. Алекс прекрасно осознавала, что и в лучшие времена не смогла бы тягаться с таким врагом, а уж сейчас, практически на фоне магического истощения, нечего было и думать о противостоянии. «Если не можешь изменить ситуацию – измени отношение к ней». Эту истину Алекс узнала очень давно. Какой смысл волноваться и дёргаться, когда от тебя ничего не зависит? «Никакого», – решила она для себя и через минуту уже спала. Перешёптывания и скулёж, всхлипывания и ругань, пленникам понадобился час на то, чтобы прийти в себя. – Малфой! – М-м-м? – Она что, спит?! – шёпотом поинтересовалась Патил, и когда тот утвердительно угукнул, старательно сохраняя спокойствие, спросила: – Как Морган может спать в такой ситуации?! – Александра потратила огромное количество сил на дуэль с директором, но вместо отдыха ей пришлось сражаться с инферналами. Ей необходимо восстановить силы, ведь неизвестно, что может случиться в следующую минуту. Ты не забыла: мы в плену у её кровного врага? Сейчас самое лучшее, что она могла бы сделать – это спать. – Этот человек… Бренен, да? Он что, и правда… – недоверчиво начала Патил, но не смогла договорить. – Не думай об этом, – мягко посоветовал Драко. – Мы ничего не можем сделать. – Но ведь мы можем сбежать! Он тихо рассмеялся, но не стал издеваться над наивностью однокурсницы. Ласково гладя волосы невесты, Малфой помолчал пару минут, но когда вновь заговорил, его голос звучал мягко. – Тебя как зовут? – Падма, – удивилась вопросу Патил, но сразу же вспомнила, что на ней нет факультетского герба, и её могли спутать с сестрой-гриффиндоркой. – Так вот, Падма, мы не можем сбежать. Мы покинем эту камеру только в трёх случаях: если нас спасут, если мы умрём, или если Алекс уступит. Первое маловероятно, но это наш единственный шанс. Второе – самое реальное, но лучше не будем об этом даже думать, а вот третье абсолютно невозможно. Так что смиритесь и ждите спасителей, а заодно не злите тюремщика. – Я не понимаю, как ты можешь быть так спокоен? – А какой толк дёргаться? – хмыкнул Малфой, порадовавшись, что в темноте не видно его бледного лица, ведь спокоен он как раз и не был. – Но Морган вообще спит, как будто ничего не произошло! Как вообще можно уснуть на холодном полу?! – Это дело опыта. Ты вряд ли поверишь, что ночёвка в подобном месте для неё привычное дело. – В каком смысле? – В прямом, Падма, – тяжко вздохнул Драко и повторил: – В прямом. В камере вновь повисла тишина. Младшекурсники жались друг к другу в тщетной попытке согреться, а старшие ребята пытались понять, что же здесь творится. – Вас вообще можно чем-нибудь удивить? – прошло минут двадцать, прежде чем Патил решилась продолжить разговор. – Можно, – не раздумывая, согласился Драко. – В основном банальными вещами. Чужой глупостью, доверчивостью, наивностью. Но, скажем, та же подлость удивить нас не может. – Что же нам делать? – голос принадлежал мальчику, и Драко даже не стал гадать, кто именно задал вопрос. – Ничего. Ждать.

***

Привыкание – самая яркая черта человеческой психики. Что бы ни происходило вокруг, люди быстро адаптируются, подстраиваясь под изменившиеся условия окружающей среды. Когда Морган проснулась, сокамерники вполне спокойно о чём-то беседовали, смирившись со своим положением. – Привет, спящая красавица, – усмехнулся Драко, почувствовав движение невесты. – Привет. Что я пропустила интересного? – Абсолютно ничего. Выспалась? – Ага, – потянувшись, она села. – Морган, Малфой правду сказал, что ты тут уже была? – Патил, я не говорил ничего подобного! – возмутился Драко. – Но ты сказал… – Что Алекс была в подобных местах! – Тише-тише, – успокоительно обняв жениха за плечи, Александра сосредоточила внимание на однокурснице. – Такие камеры есть у каждого уважающего себя чистокровного семейства. Для кого-то это просто страница истории, для других – действующая тюрьма. А третьи используют их для наказания нерадивых отпрысков. – Но ведь это ужасно! – воскликнула девочка, судя по юному голосу – та самая Салли, которая первой подала голос, когда они только очнулись в подземелье. – Я никогда не видела ничего хуже этой дыры! – поддержала Падма. – Ну что ты, камера замечательная! – снисходительно улыбнулась Александра. – Ты в своём уме?! – Я – да! А вот вы понятия не имеете, что такое «дыра», а имеете наглость спорить! – жёстко оборвала Морган, резко выпрямляясь, словно гордая осанка могла придать веса её словам. – Вам не с чем сравнивать. Между прочим, здесь сухо! Хотела бы я посмотреть, что бы вы запели, если посидели бы в моей камере, вот там – да, там ужасно! Холодно и сыро, при дыхании идёт пар, и это летом! Представьте, что там творится зимой? Вам здесь холодно сидеть? А мне приходилось стоять сутками! А когда стоять уже нет сил, ты садишься на корточки, но даже не можешь опереться на стену, потому что так можно насмерть замёрзнуть… По стенам бежит вода, и когда жажда становится невыносима, ты прижимаешь ладони к камням, чтобы насобирать глоток протухшей воды. И тогда жажда отступает под напором отвращения, и ты понимаешь, что руки посинели от холода и не слушаются… Алекс заставила себя заткнуться и прижалась лбом к плечу жениха. – Вот почему ты такая, – протянула Патил потрясённо. – После такого-то детства… Звук шагов заставил студентов встрепенуться и прекратить разговор, чему Алекс была только рада: обсуждать детство ей не хотелось, да и появление врага сулило перемены в положении – не обязательно хорошие, конечно, но… Свет больно резанул по глазам, но когда Бренен дошёл до места, на него вопросительно или испуганно уставились девять пар глаз. – Как отдохнули? – не получив ответа, он перестал изображать радушие. – Итак, ты приняла решение? – Алекс молчала, и Теофилиус разозлился. – Не могу сказать, что ожидал чего-то другого, но… Круцио! Александра стиснула зубы, но стон всё же прорвался. Отсутствие магии привело к неспособности от неё защититься, и вся гамма ощущений оказалась в распоряжении Морган. Колени подогнулись через несколько секунд, и всё, на что хватило выдержки, так это не орать. Пелена перед глазами расцветала вспышками ярчайших цветов, но сознание и не думало покидать свою хозяйку. Каждый удар сердца отдавался ужасной болью. Каждый новый глоток воздуха становился испытанием, но Алекс знала, что должна терпеть. Что сведённые мышцы и переломанные кости станут жалкой платой за возможность спасти Драко и остальных от этого кошмара. – Какая ты упрямая, – восхищённо протянул Бренен, наконец-то опустив палочку. – Можешь немного отдохнуть… Он говорил что-то ещё, но грохот крови в ушах не давал ей слышать. Дикий крик, от которого чуть не разорвались барабанные перепонки, оборвался так же внезапно, как и начался. – Да-а-а, молодёжь нынче пошла невоспитанная. Морган даже не могла приподнять голову, чтобы увидеть, что произошло, но и так было понятно, кто-то всё-таки нарвался на пыточное проклятие. – Посмотри на меня, Алекс… потерпи, прошу тебя… – сознание медленно возвращалось, и первым, что она почувствовала, были обнимающие руки Малфоя. – Драко… – Тише, милая, тише, – с огромным облегчением произнёс он, осторожно разминая её плечи. – Сесть сможешь? Неопределённо что-то пробормотав, Александра позволила Драко помочь и села, привалившись к стене. – Что… случилось? – хрипло спросила она, только теперь увидев неподвижное тело мальчишки у противоположной стены камеры. – Он оскорбил Бренена, – отводя глаза, сообщил Драко. – Хвала Салазару, что ты не полез меня защищать! – Я не мог, нас удерживала магия, – покраснев, признался Малфой и отвёл взгляд. – Алекс… – Не вини себя, – ласково коснувшись его ладони, Морган скривилась, но преодолела скованность мышц и обняла его. – Обещай, что не станешь рисковать собой. – Ты же знаешь, я не могу этого пообещать. – Драко… – Морган! Слава богам, ты жива! – Падма бросилась на шею Александре, и если бы не быстрая реакция Драко, то они бы обе упали. Стон Александры заставил Патил осознать происходящее и поспешно отступить. – Прости! Как ты? – Глупый вопрос, – нахмурился Малфой. – Наверное, но я просто не знаю, что ещё спросить. Как ты выдержала… – Падма, на эту тему вы поговорите, если или когда вернётесь в Хогвартс, – оборвал Драко, заставив однокурсницу замолчать. – Мальчик умер от болевого шока или повреждений? – Не знаю, – растерялась та. – Ладно, чего уж теперь. Жаль ребёнка, но… запомните: не спорить, не пререкаться, не лезть в герои… – Драко, не надо, – Александра потянула его за руку, вынуждая прервать пламенную речь. – Они поняли, правда, ребята? А если нет, что ж, трупом больше, трупом меньше… За час Морган более или менее пришла в себя. Всё тело ныло, однако кости были целы, а это главное. Негромкий разговор старшекурсников прервало появление Бренена. – Как ты себя чувствуешь? – Алекс скосила глаза на посетителя, но отвечать посчитала ниже своего достоинства. – Жаль, придётся научить тебя покорности. Круцио! Морган сжалась, приготовившись к новому потоку боли, но проклятие на этот раз было адресовано не ей. Стон Малфоя разорвал тишину подземелья… – Так как ты себя чувствуешь? – опустив палочку, издевательски повторил вопрос Теофилиус. Ответить – признать, что Драко ей небезразличен. Не ответить – обречь его на новую пытку. Морган пошла на компромисс – она ухмыльнулась. – Что ж, я не тороплюсь, ещё увидимся. Едва шаги мучителя стихли, Александра кинулась к жениху. Прокушенная губа и его тяжёлое дыхание заставили её глаза сверкнуть ненавистью. Достав из кармана Малфоя батистовый платок, она вытерла его лицо от крови из прокушенной губы, после чего осторожно обняла. – Ты не виновата, – едва слышно прохрипел Драко. – А кто же тогда? Если бы Бренен не хотел захватить меня в плен, нас бы тут не было, – так же тихо ответила Алекс. – Прости меня. – Я люблю тебя. – Отец нас найдёт, – с уверенностью в голосе произнесла Морган после паузы. – Будем надеяться, что не слишком поздно.