От рождения до... возрождения

Течение времени невозможно было проконтролировать, но, судя по бурчанию в животах, прошли как минимум сутки с момента похищения. Свет в камере зажигался только тогда, когда приходил тюремщик, поэтому загоревшийся факел под потолком подсказал пленникам, что к ним пожаловал Бренен. — Вот мы снова и встретились. От звука этого голоса по телу Морган пробежала волна дрожи. Стремительно развернувшись, она поднялась на ноги и уставилась на Паркинсона. — Что ты здесь делаешь, мразь? — Ты по-прежнему не поумнела, — с наигранным сожалением глумливо протянул Пожиратель смерти и взмахнул палочкой, отсекая Александру от остальных студентов непроницаемым магическим барьером. — Петрификус Тоталус! Мобиликорпус! Алохомора! Тело окаменело, но упасть ей не дало следующее заклинание. Паркинсон указал палочкой на что-то в центре круглого помещения, куда выходили двери всех камер и, спустя мгновение, Алекс почувствовала, как её поставили вертикально и привязали за запястья к скобам на столбе. — Что ты задумал, извращенец? — когда все чары спали, хмуро поинтересовалась она, внутренне готовясь к худшему. — Скоро узнаешь, — пообещал тот, захихикав. Морган обернулась к решетке камеры и столкнулась взглядом с перепуганным Малфоем. Привыкнув к ментальной связи, дающей возможность в любой момент обмениваться мыслями, сейчас оба испытывали ужасный дискомфорт. Не имея другой возможности успокоить Драко, она слегка кивнула, давая понять, что в порядке, но тот не поверил и мотнул головой в ответ. Долго мучиться домыслами Паркинсон своей жертве не дал — не прошло и минуты, как в его руках появился хлыст. По лицам студентов разлилась смертельная бледность, и вот тогда Александра наконец-то поняла, что дело по-настоящему плохо. Между магической и физической болью было слишком большое отличие. С одной стороны, казалось бы, какая разница? Боль, она и есть боль. На деле же разница была и огромная. Любая пытка колдовством основывалась на магическом стимулировании болевых рецепторов. Поток магии направлялся узким лучом к нервным окончаниям или прямо в мозг, с тем, чтобы причинить боль, но не вред. Чем сильнее был волшебник, тем «толще» был магический поток, и тем сильнее была боль. Все повреждения физического характера жертва наносила себе сама. Второй стороной вопроса являлась магическое причинение ран. Но и здесь большее внимание уделялось именно магическому воздействию: раны были чистыми, порезы ровными, ожоги стерильными… Но маггловские пытки? Никакое человеческое тело, будь оно хоть трижды волшебным, не могло вынести обычные маггловские пытки! Это было прекрасно известно всему миру ещё со времён Инквизиции… Сполна насладившись ужасом свидетелей, Паркинсон перевёл взгляд на жертву, и рассуждения Алекс прервались свистом рассекающего воздух хлыста. Удар последовал незамедлительно. Словно чем-то раскалённым прочертили полосу по её спине… Она прикусила губу, но второй удар заставил её застонать. Морган понимала, что Бренен не позволит своему миньону забить её до смерти, но легче от этого не становилось. После пятого удара Александра отбросила всякую сдержанность и заорала. Кожа под ошмётками блузки пылала, и когда новый росчерк хлыста прошёлся по уже повреждённому участку спины, на её глаза навернулись слёзы. Паркинсон заблаговременно наложил на зрителей Силенцио, чтобы ничто не мешало ему наслаждаться криками жертвы, но Алекс видела по их лицам, что им морально так же больно, как ей физически. Ничто не могло помочь ей отрешиться от всепоглощающей боли, паузы между ударами были слишком малы для того, чтобы удалось сосредоточиться, и единственная мысль, которая билась в голове — если она не выдержит, Драко пострадает. Привычное к боли тело никак не желало расставаться с сознанием. Перед глазами плавали разноцветные круги, в нос лез удушливый запах крови, но разум был ясен. Она слышали крики товарищей по несчастью, с которых, очевидно, уже сняли немоту для большего удовольствия палача, и пару раз сквозь пелену слёз смогла различить перекошенное лицо Малфоя, вцепившегося в решётку побелевшими от напряжения пальцами, но больше она не могла ничего… Когда Морган пришла в себя, то в первое мгновение никак не могла понять, почему ей почти не больно. Боль была, и ещё какая, но Александра знала совершенно точно, что после такого, ощущения должны быть гораздо интенсивнее. — Кажется, она очнулась, — голос был знаком, но идентифицировать его не получалось. — Дай ей воды. — Сам догадался, — огрызнулся другой голос. Голос, который она узнала бы даже из миллиона других. — Драко. — Выпей, родная, и не пытайся шевелиться. Сейчас мы закончим наносить заживляющий бальзам и… — Мы? — переспросила Алекс, просто чтобы убедиться, что может говорить нормально после всех недавних криков. — Твой давний поклонник решил вмешаться в твой диалог с Паркинсоном и… — Принцесса, прости, что я опоздал. — Ральф? — окончательно перестав понимать происходящее, Александра попыталась перевернуться на спину, чтобы собственными глазами убедиться в том, что это на самом деле Ральф Бренен, и едва её спина соприкоснулась с тканью, на которой она лежала, как она вновь потеряла сознание. * * * Голоса… Двое мужчин спорят… Детский фальцет… И снова тишина. Фрагменты реальности то и дело проникали сквозь барьер сна, но однозначной картинки не складывалось. Александра не знала, сколько прошло времени, прежде чем она полностью смогла осознать себя. — Воды или обезболивающего? — поинтересовался Малфой, стоило ей только открыть глаза. — Воды, — решила она, прислушавшись к ощущениям. Драко не стал утомлять невесту дополнительной просьбой, сразу начав рассказ о событиях, которые она пропустила. Оказывается, Паркинсон так торопился испробовать новую игрушку, что не позаботился плотно закрыть дверь в подземелье, вследствие чего Ральф, заскочивший домой за какой-то книгой, необходимой ему для подготовки к ЖАБА, услышал душераздирающие крики. Бренен не собирался вмешиваться в отцовские дела, однако, на свою беду узнал голос Морган, к которой давно питал симпатию, и просто не смог пройти мимо. Ральф вырубил Пожирателя обычным Ступефаем, но когда пытался освободить пленников и помочь Александре, в подземелье появился его отец. Загнав в камеру и пленников, и мятежного сына Теофилиус туда же отправил «набор колдомедика». После чего, прямо при сыне и пленниках, наорал на перешедшего границы дозволенного Пожирателя смерти, и пригрозил всем сразу, заявив, что если Морган умрёт — он убьёт её сокамерников, а если выживет, но у неё останутся шрамы — смерть будет ждать незадачливого палача. Паркинсон покинул место преступления сразу же, как только исчез хозяин, пригрозив напоследок, что эта встреча не последняя, а старшекурсники незамедлительно приступили к лечению. Выслушав безэмоциональный рассказ жениха, Александра не сразу нашлась, что сказать. — Надеюсь, у меня останутся шрамы? — Нет, Паркинсона тебе придётся убивать своими руками, не надеясь на помощь Бренена, — усмехнулся Драко, пока все остальные пытались понять непостижимую для них логику Морган. — Как спина? — Ничего не чувствую, — мотнула головой Алекс, — а как она выглядит? — Я же сказал: шрамов не будет. — Ладно, сколько прошло времени? — сменила она тему, предпочтя не задумываться сейчас о собственных травмах более детально. — И как ты сам после Круциатуса? — Не знаю, может, несколько часов, может целый день. А насчёт моего самочувствия… Обезболивающее зелье я выпил, так что… на восьмёрку, где-то. — Ты всегда плохо переносил боль, — с пониманием согласилась Морган, и тема на этом была исчерпана. Время тянулось невыносимо медленно. Полная темнота и нерегулярные визиты хозяина дома мешали сориентироваться во времени, однако Ральф сообщил, что прошло чуть больше суток с момента их похищения, вызвав у подростков горестные стоны. Если всего за сутки они успели столько натерпеться, страшно было даже представить, что может с ними произойти за более долгий срок. Дети забились в наиболее удалённый угол камеры, с ужасом ожидая очередного появления тюремщика, но, несмотря на собственное бедственное положение, всем было интересно, что творится в школе, и старшекурсники принялись расспрашивать нового заключённого о событиях в Хогвартсе, произошедших во время их отсутствия. Сработавший посреди коридора порт-ключ вызвал переполох среди учителей, но, стоило Пожирателям смерти узнать, что в числе исчезнувших находятся Морган и Малфой, как те в мгновение ока позабыли о стоящих под окнами школы инферналах. МакГонагалл и Флитвику пришлось умолять идейных врагов о помощи. Младший Бренен не знал, чем всё закончилось, поскольку сам воспользовался временной передышкой, отлучившись из Хогвартса домой личным порт-ключом. Всё, что он мог сказать, так это что Лестрейндж что-то придумал. Алекс усмехнулась: у всех чистокровных были порт-ключи, работавшие несмотря ни на какую защиту, однако никому не пришло в голову ими воспользоваться. Разумеется, грози опасность им непосредственно, ученики мгновенно активировали бы их и переместились в безопасность собственных домов, но до тех пор — предпочитали наблюдать и не вмешиваться. Именные порт-ключи не могли спасти всех, да и тащить в собственные дома посторонних даже доброжелательно настроенные пуффендуйцы не горели желанием. Младшекурсники ныли, Патил шёпотом убеждала их набраться терпения, а Морган медленно сходила с ума от собственного бессилия. — Расслабься, тебе сейчас нужен покой. Чем позже начнётся активная фаза плана Бренена, тем больше шансов это пережить. Алекс понимала правоту Малфоя, но смириться с этим не могла. Надо отдать ему должное, Бренен не пожадничал лекарств, так что чувствовала себя Александра превосходно. Конечно, только до тех пор, пока не пыталась шевелиться. Даже поход в уборную грозил часом боли, невзирая на обезболивающее, что уж говорить о метании по замкнутому пространству? Но бездействие её убивало. Отобрав у Ральфа ту самую книгу, из-за которой он и оказался пленником собственного отца, Морган сосредоточилась на тексте, неимоверным усилием воли заставив себя успокоиться. * * * Снова шаги, но в отличие от всех предыдущих случаев, сейчас шли двое. Студенты напряжённо замерли в ожидании, уставившись на решётку. Бренен и Паркинсон, кто же ещё? Окинув долгим взглядом пленников, Теофилиус презрительно хмыкнул, однако вопрос задал предельно вежливым тоном: — Мисс Морган, вы уже готовы дать своё согласие? Александра неподвижно лежала на животе, ещё не полностью придя в себя после их прошлого визита, поэтому решила ответить до того, как терпение её врага кончится. — Спасибо, не то что бы мне было лестно, но я в любом случае не согласна. — Что ж, ты упрямее, чем я думал… — и, уже обращаясь к Паркинсону: — Помоги мне! Поток магии подхватил тело Александры, заставив её зависнуть в воздухе. С такого положения было гораздо лучше видно, поэтому Александра даже мысленно не стала протестовать. — Империо! — Ральф безвольно шагнул к отцу, и вместе с Алекс покинул камеру, в то время как двое мужчин накладывали разнообразные чары на оставшихся пленников. — Я хочу, чтобы вы присутствовали при этом, — пояснил Теофилиус, выводя студентов в коридор. Через минуту они все оказались посреди зала, размерами напоминавшего бальный. Учитывая кровную вражду между семьёй Александры и Брененами, она никогда не бывала в этом доме, но вот Драко, как наследнику Малфоев, доводилось посещать приёмы, устраиваемые Теофилиусом, так что он узнал зал, хоть и с трудом. Хозяин пару раз взмахнул своей волшебной палочкой, и все пленники были размещены в строгом соответствии с его замыслом: Алекс в центре импровизированного круга, состоящего из мучителей, а остальные — в цепях неподалёку. Морган никак не могла понять, что же задумал этот чистокровный ублюдок, но понимала, что ничего хорошего ждать не приходится. Паркинсон угодливо улыбался хозяину, облизывая губы в предвкушении, и Алекс становилось противно от одного лишь его вида. Ральф таращил абсолютно пустые глаза в ожидании приказа. Студенты испуганно жались друг к другу. Драко смотрел на неё с непонятным выражением лица, а сам Бренен наслаждался шоу. — Итак, всё готово для нашего маленького представления. Я не привык слышать отказ, и не собираюсь привыкать впредь. Поэтому спрашиваю в последний раз, и если ты вновь посмеешь мне отказать, сама понимаешь, спускать такое негоже… — Переходи к сути, Бренен, — перебила Александра, никогда не понимавшая смысла «в постепенном отрезании кошачьего хвоста». — Ты станешь моей женой? — Смирись, Бренен, мужчина твоей семьи никогда не назовёт меня своей. Мой ответ: нет! — Тогда… Круцио! Когда маленькая Алекс впервые испытала на себе действие пыточного проклятия, она думала, что никогда не сможет почувствовать ничего настолько ужасного, однако за годы своей жизни она смогла не одиножды убедиться, что поспешные выводы редко оказываются правильными. Причинить боль человеку можно многими способами. Боль может быть физической или моральной, маггловской или волшебной, сильной или слабой, но объединяет их то, что тебе больно. Будучи чистокровной волшебницей, Александра всегда рассматривала пытку, как испытание терпения. Научившись противостоять Круциатусу усилием воли, девочка не боялась ни пытки, ни боли, которую эта пытка приносит. Бояться можно неизвестности, но когда точно знаешь, что и как происходит, и, что ещё важнее, знаешь, как этому противостоять — бояться глупо. У Алекс был лишь один страх — потеря магии. Лишённая своей силы, она ничего не могла противопоставить потоку негативной энергии, щедро вливаемой в неё через палочку Теофилиуса. Но она бы смогла выдержать, пусть с трудом, но смогла. Однако то, что произошло в следующую секунду, было за пределами человеческих возможностей. Троица. Сплетённая вместе магическая сила трёх волшебников направленная одной рукой, но действующая каждая по-своему. Не соединённая в один поток, но взаимно усиливающая три луча. Связные мысли, как и вообще способность рассуждать, покинули Морган в то же мгновение, как только Бренен начал пытку. Но когда к нему присоединились Паркинсон и Ральф, Александра перестала воспринимать окружающую действительность. Крики ужаса студентов слились в один вопль, и именно эта шумовая завеса позволила двум Пожирателям смерти незамеченными пробраться в поместье Бренена — Теофилиус просто не слышал звука сигнализации. Люциус Малфой и Рудольфус Лестрейндж появились через десять секунд после начала пытки. И ещё через мгновение Ральф почувствовал ослабление воли отца и смог сбросить Империус. — Люциус, ты пришёл за сыном? — прерывая развлечение, протянул Бренен с показным благодушием. У Малфоя не нашлось слов для ответа, зато хватило силы на то, чтобы взломать антитрансгрессионный купол и, не отрывая взгляда от врага, он резко приказал: — Драко! Домой! События сменялись с такой скоростью, что обдумать происходящее ни у кого не было возможности. Шокированные происходящим, растерянные и напуганные, подростки даже не помышляли о сопротивлении; и появление двух известных Пожирателей смерти не принесло спокойствия, даже несмотря на то, что буквально сутки назад они собственными глазами видели, что те сражались против инферналов на их стороне. Первыми очнулись, разумеется, слизеринцы. Драко рванул было к невесте, но Ральф уже подхватил её на руки и, кинув ему, трансгрессировал. Младший Малфой не стал рвать на себе волосы, поспешив последовать его примеру. И, понимая, что долго отец не сможет сдерживать врага в его же доме, не мешкая ухватил рядом стовших студентов, трансгрессировал в мэнор… Через минуту в гостиной дома Малфоев собрались все пленники, включая Ральфа; их спасители появились через минуту. Люциус действовал быстро и чётко, запретив себе думать. Щелчок пальцами — и перед ним возник эльф. — Банни, найди Беатрису Забини. Скажи, она нужна срочно, — и сразу второй щелчок и приказ второму эльфу: — Доставь сюда Бонифация Камполонго… Не обращая внимания на детей, Люциус отлевитировав бесчувственную девушку в её комнату и, с трудом сохраняя видимость спокойствия, дождался вызванных целителей… но ему не позволили остаться, и он был вынужден занять себя чем-то, чтобы не сойти с ума от беспокойства. Присоединившись к Рудольфусу, Люциус успокаивал детей, параллельно выспрашивая о том, что произошло во время их пленения. Через полчаса дверь в покои Александры открылась, выпуская усталую мадам Забини. — Предвосхищая твои вопросы — жить она будет, однако состояние критическое… — услышав же о том, через что прошла Морган, Беатриса побледнела и рванула обратно, на ходу прокричав, чтобы сюда немедленно пригласили Фрая. Радуясь возможности быть полезным, Малфой вновь призвал эльфа. — В Хогвартс. Найдёшь Фрая. Скажешь, что мисс Морган срочно нуждается в его помощи. Так же сообщи, что здесь уже Забини и Комполонго, — второй щелчок, и другой домовик склоняется в глубоком поклоне перед хозяином. — Сообщи МакГонагалл, что похищенные студенты в безопасности, и как только им будет оказана помощь, они вернутся в школу. Потом найди Нотта и Поттера, сообщение то же. Если захотят — доставь их сюда. А ты сообщи что следует, её сестре и Брэнду. — Отец, сейчас всё зависит от них, — кивнув в сторону закрытых дверей, негромко произнёс Драко. — Не изводи себя. Пойди лучше выпей. — Парень прав, — согласился Лестрейндж, не дав другу даже рта раскрыть, — на тебе лица нет. Об этих я позабочусь, если вдруг чего. Люциус, ты будешь нужен Алекс живой и здоровый, когда она очнётся. Махнув рукой, Люциус покинул холл перед комнатой Морган, в который как-то незаметно переместились все присутствующие.