От рождения до... возрождения

Завтрак в постели Алекс никогда не нравился, но деваться было не куда: сидеть ей пока не разрешалось. Вяло поковырявшись в тарелке с овсянкой, она надкусила пару раз бутерброд и, надеясь, что Драко не обратит внимания, как мало она съела, развернула газету. В утреннем «Пророке» была статья про Хогвартс очень заинтересовавшая Морган. Шумиха вокруг загадочного появления инферналов была на руку директору, поэтому он не позволил скандалу утихнуть, сливая журналистам часть информации и мастерски настраивая обывателей против Того-Кого-Нельзя-Называть. Авторитет Альбуса ещё держался, чем тот и продолжал пользоваться. Ну кто же поверит, что Пожиратели смерти кинулись на помощь студентам? Дамблдор знал, как извлечь пользу из ситуации. И хотя сам старик отсутствовал, его рука отчётливо прослеживалась в последних событиях… Алекс не оставляла попыток встать на ноги, поэтому, отправив Драко к отцу, упрямо продолжала напрягать мышцы, и вернувшийся раньше времени Малфой застал невесту в слезах. – Ты иногда бываешь такая глупая, – мягко заметил Малфой, поднимая Морган на руки и укладывая в постель. – Ну чего ты сама над собой издеваешься? – Я ничего не могу сделать сама, – прорыдала та в ответ. – Ну и что? Это же ненадолго… – Я так не могу! Меня тело вообще не слушается… – слёзы текли сплошным потоком. – Девочка моя, ну что ты? Ну не плачь… Мы со всем справимся… Ласковые руки успокаивали лучше слов. Объятия Малфоя всегда отличались от всех других и неважно, дружеских или страстных. Драко прижимал к себе невесту собственнически, любяще, ревниво… – Прости меня, я превращаюсь в истеричку. – Я всё равно тебя люблю, – улыбнулся Малфой, вытирая мокрые от слёз щёки невесты. – Ну, успокоилась? Мне нужно кое-что тебе сообщить. Все ещё всхлипывая, Александра забралась на колени жениха и устроилась поудобнее, после чего велела: – Рассказывай. – В мэнор доставили три письма, последнее сегодня. Везде написано одно и то же, но… Сначала это был страх и любопытство, потом просто страх, сегодня же это предложение… Паркинсон готова сдать отца в обмен на твоё прощение, – Драко сделал паузу, но Алекс молчала и он продолжил: – Пэнси просила о встречи со мной, но я побоялся лезть в ловушку и не пошёл, однако у меня хватило мозгов не упускать такой шанс, и я рассказал обо всём отцу. Она не лгала – ловушки не было, но ублюдку всё же удалось скрыться: отец притащил к нам одну лишь Пэнси. Она уверяла, что понятия не имела об истинных причинах вашей вражды, и я напомнил о том, как Тадеуш чуть не заколол тебя перед третьим курсом, но… – Драко глубоко вздохнул и, словно извиняясь, сообщил: – У неё память стёрта, так что она на самом деле ничего не знала. – Значит, этой твари всё же удалось ускользнуть? – уточнила Морган без выражения. – Отец опоздал, поскольку перепроверял информацию Пэнси… Ты всё ещё злишься на него? – без перехода спросил Малфой. – Я обижаюсь, – уточнила Морган. – Люциус считает меня не просто ребёнком, а сексуально озабоченным младенцем, не способным отдавать отчёт в своих действиях! – Ты же знаешь, что это не так, он просто волновался за тебя… – Драко, это не давало ему права… – Брось! – перебил тот. – Ты же его дочь, он на всё пойдёт, стоит ему только заподозрить, что тебе что-то грозит. – Он предал моё доверие, – упрямо заявила Александра. – Алекс, не говори так… – Но это так! – повысила она голос. – В каждом человеке заложено предательство, весь вопрос в том, когда оно активируется. Люциус знал, как мне дорог Барти, но подставил его! – Он просто боялся, что ты совершишь ошибку… Милая, ты сможешь его простить? – Я люблю его и прекрасно понимаю, что им в тот момент руководило, так что мне не за что его прощать, но вот обижаться я буду долго!

***

Воскресный день прошёл очень быстро, и перед сном Алекс возобновила разговор о её возвращении в Хогвартс. На этот раз Малфой не орал, хотя и был недоволен, но, в конце концов, ей удалось настоять на своём. Появление Морган произвело фурор, и только присутствие хмурого Драко защитило её от многочисленных желающих пообниматься, или хотя бы похлопать по плечу. Не желая демонстрировать свою слабость, она двигала ногами, изображая ходьбу, но сама левитировала в нескольких дюймах над полом. И лишь когда её никто не мог видеть, Алекс опускалась и пыталась сделать хотя бы два шага по грешной земле. Драко не отходил от любимой ни на шаг – благо, занятия Гриффиндора и Слизерина совпадали, – но благоразумно не лез с предложениями помощи. В отличие от Поттера. – Алекс, тебе помочь? – вездесущий гриффиндорец появился именно в тот момент, когда Морган страстно желала кого-нибудь придушить. Она искренне не понимала, почему Малфой может молча идти рядом, ничем не подчёркивая, что Александра стала калекой, а всем остальным обязательно нужно было ей об этом напомнить. – Уизли помоги! – рявкнула Алекс, резко оборачиваясь и теряя равновесие. Драко уже не первый раз пришлось одёргивать Поттера, когда тот порывался «помочь» подруге. Малфоя всегда удивляло, что за столько лет Гарри так и не смог понять, что вопросы «ну как?» или «всё в порядке?» только злят Алекс и мешают ей. Сам Малфой ещё в детстве осознал, что если набраться терпения, Морган сама придёт. Но только после того, как самое страшное будет позади. – Поттер, исчезни, – невозмутимо посоветовал Драко, ловя невесту и одновременно глазами показывая Гарри, чтобы тот не лез. – Милая, может, не пойдём на улицу? – Пойдём! – упрямо буркнула Александра, прекрасно поняв, что нежелание выходить из замка продиктовано исключительно заботой о ней. Она перелетела лестницу, пока никого не было рядом, и отвернулась. Тяжко вздохнув, Драко покорно кивнул. Через минуту, утешительно хлопнув Поттера по плечу, он снова был рядом. Однако попасть сегодня на улицу Алекс была не судьба: очередной скандал между Джинни Уизли и её новым парнем собрал в зрители полшколы, преградив дорогу не имеющей возможности проталкиваться сквозь толпу Александре. Темперамент младшей Уизли был известен многим, но сейчас она явно превзошла саму себя. – …раз ты моя девушка! – видимо, закончил обвинение когтевранец, с укором глядя на Уизли. – Я не твоя девушка! – завизжала та. – Ещё вчера ты думала иначе. – Так то было вчера. И вообще, подумаешь, один раз в Хогсмит сходили… – Вот уж действительно, секс не повод для знакомства, – ехидно произнёс Теодор, подмигивая друзьям. – Ты бы вообще молчал! – взъярилась Уизли. – Думаешь, никто не замечает, как ты ходишь хвостом за Морган, пуская слюни? – Ты бредишь, – сохраняя внешнее спокойствие, высокомерно улыбнулся Нотт. – Видимо, у нас слишком разные представления о дружбе, поэтому я даже не стану тратить время на попытки тебя переубедить. – Вот и правильно, особенно учитывая тот факт, что я дружу с твоей девушкой, и знаю, чьим именем ты её называл, когда расслаблялся. – Интересно, как скоро моя бывшая девушка станет твоей бывшей подругой после этих слов? – хмыкнул Нотт, но предпочёл не продолжать диалог, опасаясь услышать ещё что-нибудь личное. – Знаешь, Джинни, тебе пора научиться следить за языком, – строго произнесла Гермиона, останавливаясь рядом с Морган. – Пойдём, Алекс, а то она ещё каких-нибудь гадостей напридумывает. Александра изумлённо посмотрела на старосту Гриффиндора, однако промолчала. Когда они были на Острове, Грейнджер недвусмысленно дала понять, что дружбы между ними больше быть не может, а под конец так и вовсе открыто демонстрировала вражду. Сейчас же грязнокровка вела себя так, будто и не было последнего года, когда бывшие соседки отдалились друг от друга, перестав быть подругами. Выбросив все посторонние мысли, Морган сосредоточилась на ходьбе и успела удалиться достаточно, чтобы без свидетелей восстанавливать двигательные функции своего организма. – Алекс! Алекс, постой! Малфой тяжко вздохнул, но без возражений остановился в шаге от невесты, ожидая приближения Гарри и компании. – Э-э-э… мы можем поговорить? – Говори. – Наедине. – Нет, – односложно буркнула Морган. – Но, Алекс! – возмутился Симус, не ожидавший такого поворота сюжета. – Что? Есть что сказать – говорите. – Но тут Малфой! – А у неё нет от меня секретов, – издевательски ухмыльнулся Драко. Студенты загалдели, одновременно стараясь возмутиться, обидеться и оскорбить Малфоя, но когда Александра сделала попытку уйти, были вынуждены смириться с присутствием ненавистного Хорька. Делегация собралась с целью уговорить Морган возобновить занятия в Выручай-комнате. Сначала студенты говорили уклончиво, опасаясь выдать свою тайну, но Драко самостоятельно догадался о теме разговора. – Никаких занятий Алекс вести не будет. – А ты не распоряжайся! – взвился Терри Бут. – Из-за тебя в прошлом году у нас столько проблем было… – И ещё столько же будет, если ты не заткнёшься. – Сам заткнись, Пожиратель поганый… Атмосфера накалилась мгновенно. Малфой выхватил палочку, но Морган положила ладонь на его предплечье, и он подчинился. – Я согласилась заниматься с вами только ради Гарри, но сейчас я не в том состоянии, чтобы тратить на вас свои силы и время. – Ой, да ты только строишь из себя много, – промолчать Уизли просто не мог: оскорбления так и лезли с его языка. – Ты же говорила, что можешь справиться с пыточным проклятием, так что ж ты тогда в таком состоянии? – Рональд, почему ты никогда ничего не знаешь? – разочарованно простонала Морган. – Чтобы справиться с Круциатусом, необходимо поставить блок на поток негативной энергии. Но есть несколько нюансов. Во-первых, твоя воля должна быть сильнее, а во-вторых, ты должен уметь абстрагироваться. Чем сильнее тот, кто насылает проклятие, тем сложнее выстроить блок. Проще отдельно противиться либо боли, либо «злу». Но, – голосом выделила важный момент Морган, констатируя, что её и так все слушают, затаив дыхание, – для этого необходимо воспользоваться ментальной магией, а вот магии-то мы и были лишены. Сопротивление Круциатусу возможно только после того, как заклинание произнесено, к нему нельзя подготовиться заранее, а сквозь боль и поток негативной энергии сделать это довольно трудно, хотя и можно. Однако когда проклинает по-настоящему жестокий и могущественный волшебник сопротивление практически невозможно. – И к чему ты всё это нам рассказываешь? – К тому, Уизли, – вмешался Драко, – что Триединая воля это не обычный Круциатус, а три луча бьющих разнонаправлено, и противиться ему невозможно! Хоть бы книжку когда-нибудь открыл, – презрительно закончил он в тишине. – Не нужно мне указывать! Я сам знаю! – заорал Рон, не замечая осуждающих взглядов друзей и сокурсников. Как можно отказаться от новых знаний, Алекс понять не могла. «Я знаю» – этой фразой вымощена дорога к необразованности, ограниченности, регрессу… Как можно самоуверенно заявлять «я знаю», если ты всего-навсего услышал рассуждения другого человека на заданную тему? Пусть даже этот человек – твоя лучшая подруга. Тем более человека самого обычного – магглорождённой Гермионы Грейнджер – априори не могущего разбираться в тонких материях ментального волшебства. Может, по учёбе староста Гриффиндора и была впереди всех, но на самом деле, по сравнению с любым чистокровным магом, за исключением Уизли, конечно же, знала она ничтожно мало. Да даже если бы она и была специалистом, кто может дать гарантию, что она говорит правду? Не в том смысле, что Грейнджер злостно лжёт, она же может добросовестно заблуждаться! Не выяснив что бы то ни было самостоятельно, не пройдя через что-либо вживую, не приобретя личного опыта, нельзя говорить «я знаю» – в этом Александра Морган была убеждена твёрдо. – Слушайте, прекратите уже эту глупую вражду, – предложение, или скорее просьба Долгопупса поразила всех без исключения. Так получилось, что у Невилла не было близких друзей, только приятели да соседи по спальне, так что некому было заметить существенные перемены, произошедшие с ним. Изменения не были стихийными, когда это бросается в глаза, нет, тот не превратился в знойного красавца – все перемены были в его характере, личности… отношении к жизни, наконец. Личное знакомство с человеком, присутствующим при трагедии, случившейся много лет назад с его родителями, заставило его многое переосмыслить. Так и не узнав страшную тайну отца, Долгопупс подобрался слишком близко к пониманию того, что родственные связи не делает человека хорошим. И теперь Невилл на многие вещи смотрел так, как и положено каждому уважающему себя чистокровному волшебнику – как слизеринец. – Кое-кто из вас должен был давно понять, что если бы Малфой захотел причинить нам вред, в лучшем случае мы бы уже лежали в Больничном крыле, – приковав к себе внимание, Невилл ничуть не смутился, как можно было ожидать, напротив, он говорил твёрдо и уверенно. – А после того, что с нами творилось в течение последней недели, это и вовсе глупо, Малфой был одним из тех, кому мы обязаны своим спасением. Студенты вразнобой забормотали что-то себе под нос, от согласия признания заслуг Драко до откровенно враждебных высказываний, а Алекс просто стояла и смотрела на них с недовольством. Один лишь Невилл радовал взрослостью суждений, остальные так и продолжали верить в лживые обвинения против Слизерина и чистокровных магов Александре очень хотелось носом ткнуть ту же Гермиону в противоречия дамблдоровской интерпретации политики Лорда, но она молчала. Не зная, как лучше поступить, Морган повернула голову и поймала взгляд Малфоя. – Скажи им, – приказал тот. Секундное колебание – и голос Александры перекрыл шум. – Я не знаю, что вам внушал Дамблдор все эти годы, но оглянитесь вокруг и скажите, так ли всё замечательно? Вы своими глазами видели, как старик пытался убить меня, мимоходом едва не убив и вас. Даже если закрыть глаза на этот вопиющий факт, то скажите, как можно оправдать его бегство?! Тёмный Лорд является в школу в окружении десятка Пожирателей смерти, а директор сбегает, бросая учеников на растерзание? По-вашему, это нормально?! Или вы тешите себя иллюзией, что Альбус знал, что детям ничего не угрожает? Но если это так, и Дамблдор действительно знал, что Волдеморт не собирается никого убивать, то почему же он внушал это вам? Зачем старик постоянно твердил, что хуже Лорда Волдеморта нет никого? Почему он толкал вас на верную гибель, провоцируя сопротивление? Отбросьте стереотипы, перестаньте отрицать очевидное, оцените реальность беспристрастно! «Имеющий уши, да услышит»! А сейчас мне не о чем с вами говорить. Пойдём, Драко, у нас найдётся более интересные темы для обсуждения. Малфой шутливо поклонился и удалился вместе с невестой, замечая, как во многих глазах зарождается сомнение. – Это так странно, – задумчиво протянула Александра, бросив взгляд назад, на спины удаляющихся однокурсников. – Большинство из них меня раздражает, некоторых вообще удавить хочется, но сейчас, встретив их, я поняла, что мне их не хватало. Гарри считает Хогвартс домом, но ведь у меня-то есть свой дом… – Это нормально, – утешил Драко, – школа для каждого студента становится родной за семь лет, а однокурсники – близкими людьми. Но ведь любить родственников вовсе необязательно? Не переживай. – Идём назад, я устала левитировать. – Хочешь, я тебя понесу? – тут же предложил Малфой и, прежде чем невеста успела возмутиться, добавил: – Мне это нравится. – Не надо меня нести, я доберусь сама, а ты отправляйся на ужин. – А ты? – Я не голодна, а сидеть мне трудно, так что лучше я лягу, – устало сообщила Морган. – Я же говорил, что ещё рано! Я провожу тебя до комнаты… – моментально разволновался Малфой, вызвав новый поток раздражения. – Не веди себя, как мать-наседка! Я просто устала и всё!

***

– Алекс! – Эмили появилась настолько неожиданно, что увлечённые спором молодые люди вздрогнули. – Нам нужно поговорить! – Что-то все хотят со мной поговорить сегодня. Ну, говори, – безрадостно кивнула та, однако Эйвери не спешила начинать диалог. – Я слушаю. – Не торопи меня, – огрызнулась Эмили. – Если тебе нужно собраться с мыслями, об этом стоило подумать заранее. – Ах, простите, как я посмела отвлечь вас от судеб мира. – Эмили, – с упрёком остановила Морган, – тебе непременно нужно начать с оскорблений? – Я несколько месяцев терпела оскорбления от твоих друзей! – «Моих»? – переспросила Александра удивлённо. – А чьих же? Благодаря твоим интригам у меня друзей не осталось! – Эм, в чём ты меня пытаешься обвинить? – скрывая обиду, поинтересовалась Морган. – Меня все считают предательницей! – закричала Эйвери. – Драко кривится от одного моего вида… Мне надоело! Скажи им всем… – Ах, вот оно что, – только теперь Александра поняла суть упрёков, – дело в Малфое. Тебя не заставляли выбирать, ты сама приняла решение… – Ты была моей лучшей подругой, но с друзьями так не поступают! – Ты сама захотела дружить со мной. Напряги память, Эмили, я-то отказывалась, – жёстко оборвала Морган. – Тебя никто не заставлял давать клятву верности, ты же сама напросилась. Или ты по глупости да наивности думала, что это просто слова, а расплаты не последует? Не хочешь продолжать, надоело? В память о нашей дружбе я освобожу тебя от клятвы, и даже позабочусь о том, чтобы это прошло для тебя без неприятных последствий, но мы завтра же отправимся к Лорду, и ты получишь свою метку. Никаких проблем. Губы Эйвери задрожали и она расплакалась. – Ты бессердечная стерва! – Может быть, но благодаря этому я жива, – холодно парировала Александра. – Тебе больше не нужна Паркинсон, скажи всем, что я не предательница! Малфой не вмешивался в диалог, наблюдая, но сейчас на его лице впервые проступил интерес. И для Эмили это стало последней каплей. – Расскажи Драко, как ты хотела внедрить меня в окружение Пэнси, – Алекс молчала, и Эйвери распалялась всё сильнее, обращаясь уже непосредственно к Малфою. – Знаешь, что она сказала? Что я должна попытаться тебя соблазнить, чтобы никто не усомнился в нашей с ней ссоре. А когда я спросила, что будет, если у меня это получится, и ты предпочтёшь остаться со мной, знаешь, что она ответила?! Что пожелает нам счастья!!! – прокричала Эмили так громко, что сама поморщилась и дальше она говорила не то чтобы спокойнее, но, по крайней мере, заметно тише. – Твоя девушка бессердечная стерва. Ей плевать на нас, для неё мы не люди, а шахматные фигуры, и этому гроссмейстеру абсолютно наплевать на наши чувства. Почему ты молчишь, Драко? Ты не можешь остаться с ней после такого! – Я люблю её, – просто ответил Малфой, вызвав тем самым новый поток слёз. – Как ты можешь… – простонала Эйвери, и без видимого перехода взмолилась: – Алекс, забери меня, я не могу больше выносить Паркинсон! – Успокойся, дорогая, – Морган протянула руку, чтобы утешительно потрепать подругу по плечу, но та просто бросилась ей на шею. Малфой перехватил однокурсницу в последний момент, и теперь Эмили рыдала, уткнувшись лицом в грудь парня, в которого давно и безнадёжно была влюблена. Пару минут Александра наблюдала за безрадостной картиной, но, в конце концов, усталость взяла своё. – Вы можете продолжить обниматься, а я, пожалуй, пойду к себе. Драко мгновенно отстранил Эйвери, готовый последовать за невестой, но Эмили и не возражала, успев достаточно успокоиться. – Алекс, так что с Пэнси? Покорность Эйвери вызвала у Александры вполне закономерные сомнения в её искренности. Униженный человек становится очень опасным, в особенности, если за его унижением наблюдает тот, кто ему дорог. Иметь такого врага Морган не хотела, поэтому, пересилив желание плюнуть на чужие чувства, постаралась приободрить подругу: – Мне нужен её отец, а не она сама. Ты прекрасно справилась со своей задачей, но отозвать тебя я ещё не могу. Потерпи, скоро каникулы… – Я придушу её, – мрачно пообещала Эйвери, одним движением уничтожая все следы слёз. – Моё терпение на исходе. – Паркинсон хотела с тобой пообщаться, – напомнил Драко, – если Эмили удастся… – Я предложу Пэнси поговорить с Алекс, – моментально вызвалась та. – Торопиться не буду… – Эм, а она не утратила к тебе доверие после того, как ты сдала её Люциусу? – Она этого не знает, – презрительно хмыкнула Эйвери. – Пэнси слишком тупа, чтобы сложить все факты воедино. – Что ж, прекрасно, значит, ты ничем не рискуешь, – резюмировала Морган. – То есть, всё останется по-прежнему? – обречённо уточнила Эмили и тяжко вздохнула. – Ладно, пойду я… – Почему ты мне ничего не сказала? – удостоверившись, что Эйвери удалилась на достаточное расстояние, чтобы не слышать разговор, спросил Малфой. – Не посчитала нужным, – пожала плечами Александра. – И много ты не считаешь нужным мне сообщать? – Драко, давай начистоту. – Давай, Эмили сказала правду? – Да. – А ты? Морган обернулась к жениху, удивлённая такой постановкой вопроса: ему редко удавалось припереть её к стенке. – Мне нужен был человек рядом с Пэнси, ты сам прекрасно знаешь, что я жива только благодаря тому, что своевременно заставила Эйвери с ней подружиться, и ей удалось узнать, кто нас похитил… – Это не то, что я спрашивал. – Я бы отступила, – отводя взгляд, призналась Морган и, опустив голову, двинулась к школе, не будучи уверенна, что Малфой последует за ней. – Почему? – выкрикнул он в спину Алекс. – Из-за Крауча? Эйвери? Или просто из-за того, что ты меня не любишь?! Александра непроизвольно вздрогнула. Драко даже не пришло в голову то объяснение, которым она на самом деле руководствовалась – уважение к его выбору. Но поразила её не только то, что Малфой посчитал более вероятным ответом её уход к другому мужчине, или наоборот, заботу о чувствах подруги… Нет, хуже было то, что Драко Малфой впервые за годы знакомства озвучил проблему. От ответа Морган спасли крики. Через поле к ним неслись человек десять младшекурсников, за спинами которых маячили трое взрослых волшебников. Мелькнула сиреневая вспышка, и крик бежавшего последним ребёнка оборвался. Тело мальчишки нелепо изогнулось и рухнуло под ноги преследователей… Ещё один луч, на сей раз жёлтый, и упала девочка… Из замка выскочила группа людей, но они были слишком далеко, а здесь и сейчас защитить детей было некому. Ни Алекс, ни Драко ничего не успели сделать, когда один из мужчин – с румяной физиономией, совершенно не вязавшейся с его поведением – взмахнул волшебной палочкой, и в Морган устремился зелёный луч смертельного проклятия. В обычных условиях она просто-напросто уклонилась бы, но изломанное пыткой тело утратило свою гибкость, а времени на то, чтобы уйти с линии атаки у неё не оставалось. Мысли словно испарились из головы Александры – она замерла в ожидании неминуемой смерти… Малфою потребовалось меньше секунды на то, что сообразить, что невеста обречена. Он без колебаний шагнул вперёд… и луч цвета весенней листвы вошёл в его грудь. – Нет!!! – крик животного ужаса напугал бы любого. Для Алекс мир сузился до безжизненного тела у её ног и трёх врагов остановившихся на расстоянии в пару ярдов. Небо стремительно затягивалось тучами, где-то в вышине прогремел гром, и прямо над её головой сверкнула зарница… Но Алекс ничего этого не замечала, стоя прямо в эпицентре бури. Перепуганные происходящим нападающие попытались нейтрализовать источник опасности, вновь посылая в Морган Авады, но магический кокон вышедшей из-под контроля Родовой магии не пропустил враждебную энергию. Мужчины непроизвольно попятились. Сквозь пелену слёз Александра даже не видела врагов – только Драко, который закрыл её своим телом от убийственной магии. И когда она начала претворять в жизнь утерянный много веков назад друидский ритуал, отчёта в своих действиях она почти не отдавала. Патологическая страсть к знаниям была у Алекс с детства и к своим шестнадцати годам она успела узнать столько разнообразной информации, сколько другие учили веками. Но хотя знала она очень много, специалистом не являлась. Лишь только в двух областях колдовства она могла выступать экспертом – магии Крови и архейском волшебстве. И если первое в немалой степени было наследственными навыками, то второе целиком и полностью было её собственной заслугой. Изначально враждебное любой Тёмной магии колдовство друидов давалось тяжело, но Алекс не отступала и, в конце концов, магия Жизни подчинилась. Незнакомые движения палочки, кажущиеся дикими конструкции заклинаний, многоступенчатые расчёты при подборе ингредиентов, используемых в ритуалах – всё это только сильнее разжигало её любопытство. Слишком многое было безвозвратно утеряно в веках, и большинство заклинаний Морган пришлось изобретать заново, меняя магические связки, подбирая аналоги ингредиентам… Что-то так и оставалось потерянным для потомков, но самые важные и, как следствие, самые сложные чары она скрупулёзно восстанавливала шаг за шагом, тестируя всё, что только можно было протестировать. И, естественно, при настолько глубоком изучении проблемы не было ничего удивительного, что Алекс знала наизусть всё, что анализировала. Но то, что Морган делала сейчас, было одним из немногих обрядов, что она не осмелилась опробовать ранее – цена волшебства могла стать непомерной. Раньше могла, а в данную секунду ей было плевать, чем для неё всё может закончиться. Палочка в её руке двигалась словно помимо воли, а голос вибрировал на высоких нотах слов мёртвого языка. Кельтский диалект с латинскими связками произносился так легко, что Алекс почти не понимала, что происходит. Её сознание отошло на второй план, предоставив подсознанию управлять телом. Перед замком бушевал настоящий ураган. Бежавшие к детям люди давно сменили траекторию, спеша укрыться под защитой каменных стен. Неизвестно как пробравшиеся на охраняемую территорию враги исчезли в буйстве ветра и потоков воды, но Морган ничего этого не замечала. Она словно впала в оцепенение, механически выполняя все необходимые манипуляции. – Рививиум*! – на выдохе пропела Александра последнее слово-активатор, и наступила тишина. Затих ветер, кончился дождь, небо сияло первозданной голубизной, а неподвижное тело так и лежало на влажной земле. – Драко! – взвыла Морган, падая на колени прямо в грязь. – Драко, я люблю тебя, люблю! – тормоша Малфоя, рыдала она. – Ну пожалуйста, очнись… Драко… _______________________________________________________________ *лат. Revivificare – оживлять