От рождения до... возрождения

Превращение обычной девушки в сказочную принцессу заняло уйму времени. Проснувшись ни свет, ни заря, к десяти утра Морган готова была взорваться. Гарри бегал между домами жениха и невесты, координируя их сборы, все остальные близкие тоже были заняты чем-то «общественно полезным», и только Александры была вынуждена сидеть, не шевелясь, позволяя себя разукрашивать. – Ты выглядишь чудесно! – воскликнула Беллатриса вместо приветствия. Так как по её губам порхали кисточки, единственной реакцией на комплимент стал тяжёлый взгляд. – Через десять минут мы уже закончим, – приободрила парикмахер. – Хвала Салазару! – простонала Алекс. Непривычная к суете вокруг своей персоны, Морган еле пережила сегодняшнее утро с его бесконечными одеваниями, причёсываниями, подбором украшений и косметики… Все возражения просто-напросто разбивались о твердокаменную уверенность окружающих, что она должна быть на высоте. Алекс искренне не понимала, зачем нужна тонна косметики, если её лицо всё равно скрыто под непрозрачной вуалью и чарами, но мадам Моран и слышать ничего не хотела, старательно разукрашивая невесту. Когда наступил долгожданный момент, Александра только и мечтала остаться в одиночестве. Совет воспользоваться порт-ключом она проигнорировала, предпочтя трансгрессировать прямо к месту событий. Все посторонние мысли покинули невесту в тот момент, когда она сделал первый шаг: длинное и тяжёлое платье затрудняло движение, и чтобы не упасть, Алекс приходилось тщательно следить за тем, как она идёт, сосредоточив на этом всё своё внимание. Густая вуаль не мешала видеть. Солсберийский собор выглядел именно так, как она себе и представляла: величественный, огромный и старинный. Не прошло и секунды, как к невесте присоединился Люциус. Будучи сиротой, не имеющей не только законных опекунов, но и вообще родственников мужского пола, Алекс с самого начала была уверена, что именно Малфой поведёт её под венец. Вся эта таинственность с личностью невесты Драко ничуть не нарушила их планы: гипотетический отец невесты не мог появиться на бракосочетании, чтобы не разрушить инкогнито дочери, так что было более чем естественно, что будущую миссис Малфой вёл к алтарю отец жениха. – Почему ты так напряжена? – негромко осведомился Люциус, когда расшаркивания были позади. – Всё будет хорошо. – Тут слишком много народа… И они все на меня пялятся! Малфой усмехнулся и, кивая направо и налево, в ответ на многочисленные приветствия, повёл Морган сквозь расступавшуюся толпу. – Нервничаешь? – тихо спросил Люциус. Невеста решительно мотнула головой, отрицая такую возможность. Алекс не понимала, с чего бы ей нервничать. Вся церемония была тщательно продумана, а после того, как они смогли придумать достоверный предлог, объясняющий сокрытие личности невесты, отпали последние поводы для волнения. Увидев Драко, она не смогла удержаться от того, чтобы не улыбнуться. Чёрный фрак, идеально сидящий на фигуре, шёл ему необычайно. Но даже если бы он был одет в грязную робу – это не изменило бы общего впечатления: Драко просто светился от счастья. Вспышки колдокамер только подзадоривали младшего Малфоя, заставляя улыбаться ещё более самодовольно. …И вот теперь Александра стояла перед самыми старейшими часами, которые символизировали бесконечность брачных уз, и мечтала умыться. Её не трогало волнение присутствующих, она рассматривала толпу приглашённых, словно через увеличительное стекло. Когда официальная церемония подходила к концу и клятвы были принесены, молодожёны были вынуждены задержаться, чтобы ответить на многочисленные вопросы журналистов. В принципе, все вопросы сводились к одному: кто невеста? Новоиспечённый муж загадочно улыбался, а Алекс жалась к нему, демонстративно ища защиты. Наконец охрана разогнала толпу, и чета Малфоев смогла воспользоваться порт-ключом, предоставляя все объяснения на долю Люциуса. Магическая часть территории собора была довольно обширна, так что заставленные яствами столы расставили именно здесь, смягчая нежелание молодожёнов праздновать традиционно, развлекая толпу гостей. Репортёры накинулись на Малфоя, как стервятники, требуя ответов, да и остальные приглашённые горели желанием узнать, кто же удостоился чести войти в высокородную семью… – В неспокойной атмосфере было бы глупостью подвергать опасности девушку, вошедшую в семью. Не только личные враги, но и противники установившейся власти с радостью воспользуются ситуацией, чтобы через супругу сына повлиять на меня. – Мистер Малфой, вы считает, что Альбус Дамблдор может причинить вред невинной девушке только ради того, чтобы добраться до вас? – выкрикнули из толпы. – Несомненно, – степенно кивнул тот. – Но в гораздо большей степени меня волнует то обстоятельство, что сын пока ещё студент Хогвартса… – А его жена? – Рита, личность моей невестки не должна стать известна раньше, чем через год. Но, как я и сказал, Драко ещё студент, и должен думать об учёбе…

***

Порт-ключ доставил молодожёнов в центр шатра, установленного в саду Малфой-мэнора специально для приёма высоких гостей. Ведь один лишь Теодор мог, не скрываясь посетить свадьбу лучшего друга, все остальные гости не имели возможности открыто появляться в обществе по самым различным причинам. И если Гарри Поттер просто смотрелся бы дико на свадьбе давнего врага, то тот же Волдеморт вызвал бы нездоровый ажиотаж. Едва оказавшись на своей территории, Морган первым делом сорвала успевшую надоесть вуаль. Восхищённый вздох, вырвавшийся одновременно у большинства присутствующих вынудил Алекс наколдовать зеркало. Из отражения на неё смотрела довольно симпатичная блондинка, совершенно непохожая на неё саму. – Драко, на ком тебя женили? – негромко хмыкнула Александра, но её услышали, и это вызвало смех. – Пока Люциус оберегает ваш покой, позвольте мне сказать несколько слов, – Тёмный Лорд странно смотрелся с бокалом шампанского в руке, но естественно ему никто об этом не сказал. Напротив, немногочисленные гости почтительно притихли. – В такой день даже у меня хватит такта не говорить, что я считаю юного Малфоя неподходящей партией, особенно учитывая, что более достойных кандидатов мне так и не встретилось. Я знаю, мальчик, что ты понимаешь, какое сокровище тебе досталось, поэтому уверен, что ты приложишь все силы, чтобы сделать её счастливой. Александра, я спрашиваю тебя: позволишь ты это Драко? У тебя непростой характер, моя дорогая, так что мне придётся выбить твоему супругу орден Мерлина за его терпение. Цени его, дорогая, мальчик заслужил своё счастье стать твоим мужем. – То ли похвалил, то ли поругал, – с улыбкой протянула Морган. – Но мы прониклись. – Спасибо, Милорд, – чинно поклонился Драко, бросив на жену насмешливый взгляд… Окончание банкета молодожёны дождались с трудом. Вроде ничего не делали, а усталость навалилась драконьей тушей, не давая пошевелиться. – Я мечтал об этом десять лет. Последние два года я в деталях представлял нашу первую брачную ночь и изнывал от нетерпения… А сейчас у меня даже нет сил на то, чтобы сесть ровно. Алекс лежала поперёк брачного ложа, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. – Драко, пообещай, что мы никогда не будем устраивать приёмы. Даже пригласив только самых близких, я устала их развлекать. Боюсь себе представить, что было бы, устрой мы полноценную свадьбу! – Постараемся всегда быть гостями, – понимая, что не имеет права обещать ничего подобного, предложил компромисс тот. – Ты напряжена, не хочешь сказать, о чём ты думала последние два часа? – Хочу, – неуверенно ответила Морган, усилием воли заставляя себя сесть. – Теперь всё изменится, – после паузы заговорила она. – Я хотела сделать тебе подарок, но сейчас мне подумалось, что это плохая идея. – Вот как? И что же это за подарок? – Понимаешь, это всё из-за твоих сомнений… Сначала мне показалось, что я нашла прекрасный выход, но потом до меня дошло, что я испорчу тебе настроение… – Так о чём идёт речь? – Я готова снять все окклюменационные щиты. В спальне повисла тишина. Через три минуты Драко встал с кресла и подошёл к кровати. Слов не было. Да и как можно облечь в слова шквал обрушившихся на него эмоций? Восторг от доверия… Страх, что узнает что-то лишнее… Жгучее любопытство… Желание понять человека, которого любишь больше жизни… – Ты не представляешь, что для меня это значит! – Ну почему же? Вполне представляю, – улыбнулась Алекс, обнимая мужа. – Нам предстоит очень тяжёлый год, и мы должны придумать, как можно его облегчить. – Да… Я не понял сразу, чем это нам грозит… Но ты ведь на это и рассчитывала? Тебе повезло, что я уставший. – Милый, ты же можешь завтра устроить мне скандал, у тебя на это вся жизнь впереди, – утешила Александра, потянув Драко за рукав, чтобы чмокнуть в нос. – Это, конечно, уже ничего не изменит, но наказать я тебя всё равно должен. – Чего желает мой господин и повелитель? – игриво поинтересовалась Александра. – Ну… У нас первая брачная ночь как никак. Удиви меня!

***

Такого насыщенного лета в жизни Гарри ещё не было. Обычно первый месяц каникул он проводил в невыносимых условиях у Дурслей, а перед днём рождения над ним сжаливалась семья Уизли, и его забирали в Нору. По официальной версии. На самом же деле его лучшая подруга Алекс позволяла жить в её поместье почти всё время, что Поттер должен был проводить на Тисовой улице, спасая тем самым от издевательств родственников. Этим летом всё было против него. Началось всё с разоблачения Рона, который в одночасье превратился из лучшего друга в завистливого шпиона. Гарри было очень-очень обидно, но его лето должно было стать только лучше, ведь отпала необходимость маячить у Дурслей, чтобы скрыть его отлучки, да и прозябание в Норе отменялось… Всё оказалось совершенно иначе, нежели представлялось неискушённому в интригах юноше. Вместо привычных двух дней в начале и двух дней в конце, Мальчик-Который-Выжил был вынужден постоянно навещать родственников, мозоля глаза соседям и, конечно же, дамблдоровской наблюдательнице миссис Фигг. Но регулярные визиты на Тисовую – это полбеды: подумаешь, воспользоваться порт-ключом. Выяснилось, что и к Уизли придётся ехать, словно и не было никакой ссоры с Рональдом. Гарри, конечно же, возразил, но с Морган спорить себе дороже. Орден Феникса должен был забрать его от тёти и дяди до дня рождения, так что вместо празднования в Морган-мэноре, Поттер безвылазно просидел сутки в комнате с решётками. Потом было нападение Пожирателей смерти, и хотя его предупредили заранее, что это не более чем имитация, Гарри здорово переволновался: ведь это ему можно было не бояться за собственную жизнь, а вот охранники «Поттеров» успели нё раз перейти дорожку Пожирателям, так что и у тех, и у других было за что мстить друг другу. Смерть Грюма выбила из колеи обитателей Норы. Как же, опытный мракоборец – и вдруг погиб? Гарри так и не смог понять, почему ни один из членов Ордена Феникса не усомнился в подлинности нападения. Ведь для Поттера было очевидно, что Пожиратели намного превосходят не только учеников Хогвартса, но и фениксовцев, да и опыт авроров должен был им подсказать, что не всё тут чисто… однако сомнений ни у кого не возникло. Старательно игнорируя Рона, Гарри при каждом удобном случая сбегал в Морган-мэнор. Ему было как никогда неуютно в семействе рыжих. Он давно перестал идеализировать гриффиндорцев, но так и не смог привыкнуть к их назойливости. Застав гостя за написанием письма (к счастью, вполне безобидного, Гарри просто благодарил Морган за поздравительную открытку), Гермиона бесцеремонно отобрала пергамент и, воспользовавшись замешательством друга, рассказала всем о «его безответственности». Попытки Поттера объясниться потонули в осуждающих восклицаниях, и ему пришлось призвать всё своё благоразумие, чтобы не наслать на них Круциатус. Близнецы несколько лет называли Алекс подругой, постоянно обращаясь к ней за помощью… Джинни и Гермиона обе бежали к Александре с любой проблемой… Даже Артур Уизли признал, что Гарри не отчислили на третьем курсе только потому, что Морган прямо перед дверями зала суда пригрозила Фаджу… Но несмотря на всё это и многое другое Мальчик-Который-Выжил был обязан прекратить все контакты с «этой волшебницей». Поттер тогда психанул и, хлопнул дверью, сбежал к Алекс, попав на тот самый момент, когда Беллатриса обнаружила в зеркале своё собственное отражение вместо опостылевшего лица мадам Лестрейндж. Гарри нравилась сестра лучшей подруги. Он давно простил ей смерть крёстного и с удовольствием проводил с ней время, несмотря на внешний вид. Но увидев перед собой молодую и, нужно признать, привлекательную девушку, Поттер дрогнул. Последние несколько месяцев он все своё свободное время проводил в обществе сокурсницы Джинни – Анны-Марии. Она была милой и абсолютно не походила на девушек из его окружения. Не была умной и сильной, как Алекс; яркой и шумной, как Джинни; и уж конечно не имела ничего общего с занудой Грейнджер. Спроси кто Поттера, чем же его привлекла когтевранка – он не ответил бы. Но с ней ему было хорошо. Они даже почти не целовались, просто гуляли по ночному Хогвартсу, взявшись за руки да прятались от Филча, сжавшись под мантией-невидимкой. Порой они даже не разговаривали, но когда Гарри понял, что её убьют из-за него, ради того, чтобы рассорить его с лучшей подругой, в его душе не нашлось места для сомнений. Мальчик-Который-Выжил давно сделал свой выбор, и раз бывшему директору угодно в очередной раз его проверить на «гриффиндорность» – Гарри его разочарует. Ему надоело постоянно кого-то спасать, быть героем… Гарри сделал вид, что не было ни Анны-Марии, ни звонка в дом Дурслей. В порыве внезапной откровенности он вывалил все эти рассуждения на Беллатрису (не иначе, как после попадания какого-то шального проклятия от возмущённых его безответственностью бывших друзей), пока приходил в себя после долгого забега по пересечённой местности вокруг Норы. И та не только его не осудила – поддержала и успокоила. Как разговор перешёл во взаимные ласки Поттер даже не понял. Очнулся от наслаждения Гарри от голоса лучшей подруги, и тон, которым она говорила, не предвещал ему ничего хорошего. Спрятавшись в своей комнате, Мальчик-Который-Выжил со страхом ждал расплаты за своё недостойное поведение, будучи уверенным, что Алекс не спустит ему такое пренебрежение правилами гостеприимства… Но ничего не произошло. Никто его не убивал, не ругал… На него даже не обиделись! Поглощённый собственными переживаниями, Гарри пропустил мимо ушей даже такое событие, как приход к власти Волдеморта. Алекс же сказала, что всё будет нормально и волноваться не о чем? Вот он и не волновался (с некоторых пор слов Морган для него было достаточно). А потом он получил красивое приглашение на мальчишник Малфоя и впал в ступор. На свадьбе должны быть только самые близкие, и Гарри воспринял банкет, как ужин в семейном кругу, не представляя, какое его ждёт испытание. Но мальчишник?! Где соберутся исключительно слизеринцы? Нет уж, на такое он не подписывался! Драко спокойно воспринял отказ, и он успокоился. Оказалось напрасно. Пожелав жениху хорошо провести последний вечер в статусе холостяка, Гарри поднялся в себе, чтобы переодеться, зная, что испачканные шорты не найдут одобрения у Морган. Спустившись же к ужину, он наткнулся на явно не предназначенную для его глаз картину жарких объятий. Бартемиус Крауч очень нравился Поттеру: и как учитель, и как человек, и как друг. Но абсолютно не воспринимался как мужчина, и тем более, как мужчина Александры. Тем вечером ему пришлось пересмотреть свои суждения. Весь его опыт сводился к наблюдению за личной жизнью сокурсников, да нескольким поцелуям, но и этого хватило, чтобы понять – увиденное и есть любовь. В день свадьбы Гарри не спускал глаз с Алекс, стремясь найти подтверждение её сожалениям в выборе супруга, но тщетно: эмоции соответствовали обстоятельствам. На банкете же он был вынужден забыть о своих изысканиях – соседство за одним столом с Лордом Волдемортом занимало его внимание полностью. Он верил, что Морган не стала бы подвергать его жизнь опасности, но в одночасье отбросить вбитое в него Дамблдором предубеждение не мог. Присутствие Волдеморта нервировало всех, лишь невеста невозмутимо улыбалась. Но Риддл вёл себя образцово: шутил, пил шампанское и ни в кого не посылал Круциатусы. Когда пришло время расходиться, Поттера задержал Люциус, сообщив, что его вещи доставлены в Малфой-мэнор, и пока длится медовый месяц, тот будет жить в доме Люциуса. Если Гарри и думал, что заскучает без общества лучшей подруги – это заблуждение развеялось в первый же день. Спустившись к завтраку, он обнаружил в столовой помимо хозяина ещё и нового министра. – Доброе утро, – неуверенно произнёс Поттер, не имея понятия, как себя вести. – Доброе. Проходи, садись. – Скажи-ка нам, Гарри, я хоть раз тебя обманывал? На негнущихся ногах тот подошёл к столу, не спеша отвечать на вопрос. Что бы он ни чувствовал к давнему врагу, но ответить положительно не мог. Тёмный Лорд действительно ни разу не солгал ему за все годы, что они «играли в догонялки». – Вот видишь, – удовлетворённо кивнул Риддл. – Перестань меня бояться, отбрось предрассудки… – Ещё предложите начать знакомство с нуля! – И предложу, – усмехнулся Волдеморт. – Здравствуй, мальчик, я – крёстный твоей подруги, а ты тот самый Гарри Поттер, что стал самым молодым ловцом в Хогвартсе? Растерянность Гарри развеселила обоих мужчин и, посоветовав ему расслабиться, они вернулись к разговору, не обращая внимания на присутствие ещё одного человека. Гарри даже в страшном сне не могло привидеться, что он будет мирно завтракать за одним столом с Волдемортом, да ещё и удовольствие от этого получать. Высокий интеллект Риддла признавался всеми, вне зависимости от отношения к самому Лорду, так что не было ничего удивительного, что слушал его Гарри с открытым ртом. Заметив его интерес, Лорд стал изъясняться более понятно, чем удивил не только Поттера, но и Малфоя. Благодаря длительной дружбе с Морган, Гарри понимал образ мыслей новоявленного министра, успев привыкнуть к нестандартному образу мышления. Пересилив робость, да и страх заодно, он начал задавать уточняющие вопросы, и что бы он ни спросил – Волдеморт отвечал. Конечно, Риддл не раскрывал всех карт, но не ссылался на возраст или глупость собеседника, когда не хотел говорить правду, а прямо заявлял, что «это конфиденциальная информация, Поттер», и неизменно добавлял: «Спроси что-нибудь другое». И Гарри спрашивал, наслаждаясь своей причастностью. Ему было легко в обществе убийцы родителей. Том Риддл, не прилагая никаких видимых усилий, сумел расположить Мальчика-Который-Выжил к себе. Оставаясь один, Поттер сравнивал Лорда Волдеморта и Альбуса Дамблдора, и ни разу это сравнение не закончилось в пользу последнего. Риддл был честен, а старик всегда сверлил гостя подозрительным взглядом, словно сомневаясь, заслуживает ли тот доверия, а потом неизменно переводил разговор на другую тему, со словами «ёще не время, мой мальчик, ты ещё слишком юн». Набравшись смелости, Поттер попросил Люциуса отвести его в Дарк-мэнор, чем вверг того в длительное замешательство. Гарри прокручивал в голове советы Морган о добыче информации всю дорогу до кабинета Волдеморта. На него с изумлением смотрели Пожиратели смерти, но благодаря компании Малфоя, Гарри был избавлен от вербального проявления их интереса. Алекс утверждала, что порой прямой вопрос – единственный путь к честному ответу, и, зная, что Том Риддл – единственный человек, который может дать ответ на мучающий его вопрос, он решился. – Не думал, что увижу тебя в моём доме, Поттер, – Лорд не выглядел удивлённым, но ему вообще не была присуща излишняя эмоциональность. – Что тебя привело? Растеряв по дороге все своё красноречие, Гарри лепетал что-то о родителях, Дамблдоре, крестражах… Пока собеседник не прервал его взмахом руки. – Гарри, не стоит верить на слово каждому, кто старше тебя. Нет никаких крестражей. То, что я выжил после развоплощения тела, наглядно свидетельствует о целостности моей души. Про крестражи Альбус придумал для пущего устрашения. – А как же дневник?.. – Это действительно воспоминание. Никаких сил он из «жертвы» не вытягивал, он был создан для совершенно иных целей. Дневник лишь показывает картинки, а уж выводы полностью на совести девчонки. Насколько мне известно со слов Александры, в Тайной комнате произошло следующее: дневник издевался над вами, воспоминание спровоцировало тебя на активные действия, а уже ты своими криками привлёк внимание василиска. – Но директор говорил… А на кладбище? Дамблдор сказал, что вы выглядели так… – поняв, что он говорит, он двумя руками прикрыл рот, в ужасе от неминуемой расплаты. – Продолжай, Гарри, не бойся. – Э-э-э… Что это из-за тех преобразований, что вы произвели над собой… – Поражаюсь я Альбусу! Вырастил одно поколение доверчивых идиотов и пожинает плоды… Гарри, ритуал возрождения проводил посредственный маг – вот и результат получился, прямо скажем, посредственный. Я не стану отрицать наличие некоторых улучшение, произведённых мной, но отвращение, культивируемое стариком – это перебор. Тёмная магия предоставляет неограниченные возможности. Грех отказываться. Например, возьмём твои очки. Зачем они тебе? Ты не обращал внимания, что чистокровные волшебники не страдают близорукостью? Есть ряд ритуалов, благодаря которому любое отклонение от идеала корректируется. Не только я, но и Александра с большим удовольствием экспериментирует с этой областью магии. Никогда не сравнивал ночное зрение слизеринцев и любого другого светлого волшебника? Гарри вспомнил тоннель на Острове Инициации, где он был обузой для своих слизеринских спутников именно из-за невозможности видеть в темноте, но это не смогло его до конца убедить в правоте собеседника. – Мне всё равно кажется, что Дамблдор имел в виду другое, – упрямо вставил он. – Старик обобщал. Существует огромное множество способов улучшить то, что заложено природой. Сила, выносливость, зрение, слух… Допустим, анимагия или зелья. Но если первое требует много времени, то второе даёт краткосрочный эффект. Я действительно провёл ряд улучшение со своим телом, но в этом нет ничего отвратительного. Но, вернёмся к разговору о «крестражах», – волшебник сделал паузу и, покачав головой, признался: – Когда до меня дошла дамблдоровская интерпретация событий Хэллоуина восемьдесят первого года, я и сам испугался. Я начну издалека, Гарри, а то ты не поймёшь. В то время у меня было много последователей. Не только Пожирателей смерти, но и обычных волшебников, разделяющих мою точку зрения, и Альбус ничего не мог с этим поделать. Я до сих пор гадаю, было ли пророчество истинным, или я угодил в хитроумно расставленную ловушку? Я искал Поттеров и Долгопупсов не для убийства, а чтобы узнать правду. Не стану утверждать, что встреча прошла бы мирно, но одно могу сказать наверняка: убивать ребёнка я не собирался. Гарри уже открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но так и не произнёс ни звука. Пока Риддл готов ему что-то рассказывать, он будет слушать молча, поскольку мало кто мог похвастать, что удостоился чести выслушать лекцию от самого Лорда Волдеморта. Не подозревая о его мыслях или же игнорируя их, Тёмный Лорд продолжил повествование: – Не так давно Александра завела разговор о тех давних событиях, как я понимаю, с твоей подачи, и я решил всё-таки разобраться в произошедшем. Видишь ли, последнее, что я отчётливо помню – как вхожу в дом и на меня бросается твой отец… В общем, может, я и необъективен, но мне ситуация видится следующим образом. Зная, что я непременно заинтересуюсь Поттерами, Дамблдор самоустранился от их защиты, чтобы его имя не было связанно со смертниками. Это факт, мальчик. Твои родители умоляли старика стать хранителем, но он без объяснений отказал – это мне известно из двух совершенно независимых источников. Вот ещё один факт: на всю семью было наложено очень хитрое проклятие, которое превращало любое заклинание в смертельное. Так что вас убило бы и Эванеско. Факт номер три. Ты вспоминал ритуал на кладбище? Тогда я получил некоторое количество твоей крови и выяснил прелюбопытнейшую вещь. Помимо проклятия «мёртвой крови», о котором я только что рассказывал, на тебя было наложено тёмное защитное колдовство, в котором я с немалым удивлением узнал магическую подпись Блэков. – Получается, Сириус защитил меня магией своей семьи, потом Дамблдор навёл проклятие, которое должно было меня убить, и когда вы попытались… А что вы, кстати, попытались сделать? – Легилименция, – пожал плечами Лорд, считая свой выбор очевидным. – Ага, то есть комбинация чар Сириуса и Дамблдора заставила-таки Легилименс превратиться в Аваду, но вместо того, чтобы убить меня, срикошетила в вас? Ну и дичь, – после паузы оценил Гарри. – А если у вас не было крестражей, как же вы выжили? – Я очень сильный маг, Поттер, – нескромно ответил Риддл. – Желая достигнуть бессмертия, я проводил опыты, и хотя конечной цели мне пока не удалось достичь, промежуточный результат позволил мне сохранить жизнь после смерти физического тела. Крестраж привязывает душу к определённому материальному предмету. В моём же случае моё ментальное «я» было свободно. Что одновременно и хорошо, и плохо. Плохо потому, что мне понадобилось тринадцать лет, чтобы возродиться. Это самое ужасное моё воспоминание, мальчик, но я всё равно рад, что смог пережить такой опыт. – Но ведь теперь вы знаете, что и как нужно делать, и если кому-нибудь и удастся вас убить, вы всё равно останетесь живы! – Молодец, Гарри, догадался. Физическая смерть теперь не самое страшное. То, что старик выдавал за мои крестражи… Я связан с этими предметами ментально, и вред, причинённый им – болезнен для меня. Кстати, это касается и тебя. То самое Легилеменс создало между нами связь, и старик знает об этом. – Связь? – удивился Поттер. – Парцелтанг, видения… Родство палочек… – Правильно, но не только. Александра подтвердила некоторые мои опасения. Когда мне плохо – ты болеешь. Когда что-то случается с тобой – я становлюсь раздражительным… Рудольфус и Барти назвали это «неуправляемостью». – Э-э-э… Лорд, а правда, что если волшебника заклясть его палочкой, то результат будет сильнее? – Ты можешь звать меня мистер Риддл, Гарри. Что же до твоего вопроса… Если коротко, то – да, – не удивившись резкому переходу, подтвердил Риддл. – А может быть так, что директор хотел, чтобы я… – Не «может», а так и есть. Как ты помнишь, моя палочка убить тебя не могла, а вот твоя… – Выходит, пророчество всё же верное? И только я могу вас победить? – Спорный вопрос. А ты хочешь меня побеждать? – Нет… – неуверенно протянул Поттер и вскинул глаза на Волдеморта. – Я запутался! Алекс говорит, что мне не нужно вас бояться, но… – Александра права, – улыбнулся Риддл. – Не стану утверждать, что я сама доброта во плоти, но в отличие от Альбуса я не воюю с детьми. Некоторое время Гарри молчал, обдумывая всё, что только что услышал, и Лорду это надоело. – У меня полно дел, Поттер. Я не требую от тебя немедленно принять всё, как истину в последней инстанции. Иди, думай. Захочешь что-то спросить – ты знаешь, где меня найти. – Спасибо… мистер Риддл. – Обращайся, – усмехнулся тот в ответ.