От рождения до... возрождения

Платформа девять и три четверти встретила Морган гулом разговоров, криками сов, скрипом тележек и тысячами других звуков, всегда сопровождающих большие скопления людей. До отправления поезда оставалось достаточно времени, чтобы избежать неудобных встреч: на перроне собрались в основном семьи младшекурсников; старшие ученики предпочитали появляться едва ли не с последним гудком. Алекс попрощалась с Драко ещё дома, поэтому сейчас ограничилась тем, что передала привет Теодору, и заскочила в поезд до того, как успела встретить кого-нибудь знакомого. Заглянув в одно из первых же купе, она обнаружила трёх ребят, по виду совсем мелких и, услышав шаги за спиной, решила не искушать судьбу. – Первокурсники? – уточнила Алекс. Все трое испугано кивнули, и она вошла в купе, закрывая за собой двери. – Ну и отлично. – А вы с нами поедете? – поинтересовался самый смелый. – Да. А ты что, против? – Нет, – поспешно сказал мальчик, ещё и головой помотал, чтобы девушка точно не подумала, что он может быть против, – мне брат говорил, что все ездят со своими однокурсниками, а первокурсники всегда сами по себе. – В принципе, так и есть. Только у меня сейчас нет ни малейшего желания выслушивать чужие восторги о прошедшем лете. Так что лучше я поеду с вами. Морган уселась на полку рядом с одним из мальчишек, и уже приготовилась вытащить припасенную для дороги книгу, когда её сосед подал голос: – А можно вас спросить? – Алекс доброжелательно кивнула. – Вы Александра? – У меня это на лбу написано? – хмыкнула Морган, но, заметив испуг в глазах ребёнка, смягчилась: – Да, я Александра, а ты откуда это знаешь? Мальчик замялся. Поняв, что его ответа ждут все, он, смущаясь, выдавил: – Мне брат про вас рассказывал. – Ладно, допустим, брат тебе что-то действительно рассказывал, но как ты узнал, что он говорил именно обо мне? И можешь не выкать. – Он говорил, что перепутать невозможно, и что таких больше нет. Морган скептически усмехнулась. В принципе, ей было плевать, кто мог охарактеризовать её подобным образом, но будущий первокурсник смотрел на неё с таким воодушевлением, но она решила поддержать беседу: – Чудесно. И кто твой брат? – Роджер Дэвис. – Мне это ни о чем не сказало, – призналась Алекс. – Он капитал когтевранской квиддичной команды, – таким тоном, словно речь шла о чём-то общеизвестном, с лёгкой обидой пояснил мальчик. – Да? Не знаю такого. Ладно, неважно. А вы что молчите? Стесняетесь? – вспомнила Морган про остальных присутствующих. Двое ребят, во все глаза следящие за разговором, синхронно кивнули, вызвав у Александры улыбку. – Ну-ну, с таким настроем вам прямая дорога в Пуффендуй. – А это плохо? – подал голос один из них. – Да нет, дело не в том, что плохо… – вздохнув, Алекс перевела взгляд в окно: поезд летел сквозь дождь, крупные капли падали так плотно, что создавалась полная иллюзия того, что Хогвартс-экспресс движется под водой. Александра сразу поняла, что ей придётся отвечать за свои слова. Зная, что сейчас мальчиков нельзя настраивать против любого из факультетов, ведь они могут попасть куда угодно, и вся их дальнейшая жизнь может пойти наперекосяк из-за её неосторожных высказываний, она пояснила: – Просто между факультетами идёт постоянное соперничество, и так уж принято, что студенты активно выражают своё негативное отношение к другим… И, пожалуй, единственное, в чём солидарны все, так это то, что в Пуффендуй попадают самые глупые. На самом деле, это, конечно же, не так, просто у каждого факультета свои особенности, и для Пуффендуя лучше всего подходят спокойные, уравновешенные волшебники, любящие растения и упорные в достижении цели… Трое мальчишек, затаив дыхание, слушали рассуждения Алекс. Не каждый профессор мог похвастаться подобным вниманием на собственных лекциях. – А расскажите про остальные, – робко попросил молчавший до сих пор мальчик, покраснев при этом так, словно сказал что-то неприличное. – Можете мне не выкать, – напомнила она, – меня зовут Алекс. А насчёт рассказа… вам всё расскажут перед распределением, – посмотрев на расстроившихся первокурсников, Морган махнула рукой на нежелание разговаривать. – Ладно, слушайте. Когда Хогвартс-экспресс прибыл на платформу в Хогсмид, Алекс покидала трёх верных поклонников, готовых ради ещё одной лекции на любой подвиг. Непогода на равнине ощущалась особенно сильно. Ученики бегом преодолевали расстояние до «безлошадных» карет, не тратя время на выбор попутчиков. За несколько секунд, которые Александра провела под открытым небом, выйдя из поезда, она успела промокнуть до нитки, поэтому, заметив размытый сквозь струи дождя силуэт кареты, она, не раздумывая, запрыгнула внутрь. – Здравствуй, Принцесса, – с насмешливой улыбкой произнес Бренен в своей излюбленной манере язвительной насмешки. И спустя ещё одну секунду Морган была готова идти в Хогвартс пешком, и вплавь преодолеть Чёрное озеро, плюнув на дождь, ветер и остальную метеорологическую ерунду, лишь бы оказаться подальше от слизеринца. Ничего не ответив, Александра отвернулась. В тот же момент карета резко сдвинулась с места и Алекс, пытающаяся в этот момент выжать волосы, не успела среагировать, так что если бы Ральф не поймал ее, она точно врезалась бы лицом в скамью. – Осторожнее, милая, – поймав девушку у самого пола, он поставил её в вертикальное положение, но не спешил разжимать руки. – Спасибо, – буркнула Морган, пытаясь освободиться. – Не дергайся, – нежно шепнул Бренен ей прямо на ухо, и от его теплого дыхания на ещё влажной коже выступили мурашки. – Я не хочу, чтобы ты ушиблась при следующем повороте. Словно в подтверждение его слов карета резко накренилась под особо сильным порывом ветра и, зависнув на мгновение, рванула в обратную сторону, выравниваясь, и Алекс стопроцентно не удержалась бы на ногах, если бы не руки обнимающего её парня. – Вот видишь? Не бойся, – всё тем же размеренным тоном успокаивающе произнес Бренен, и Морган почувствовала, что он вынуждает её сесть ему на колени. – Ральф! – хотела возмутиться она, но карету снова тряхнуло, и Алекс всё же очутилась на его коленях. – Тише, Принцесса, всё хорошо, не бойся, – нежно шептал Бренен, поглаживая её по спине, и у Александры возникло чувство, что он считает её больным, но по-прежнему очень опасным зверем. – Ральф, отпусти меня! – Не надо, милая, не нервничай… Услышав одно и то же раз десять, Морган смирилась и перестала вырываться. Бренен продолжал что-то шёпотом говорить, поглаживая её по волосам, и Алекс сама не заметила, как уснула. – Просыпайся, моя Принцесса, – она почувствовала, как её кто-то целует, и распахнула глаза. – Мы почти приехали, я высушил твою одежду… Алекс резко вскочила на ноги, с подозрением уставившись на спутника, но его безмятежная улыбка ничуть не померкла. Больше ни один из них ничего не успел сказать: карета остановилась перед дверями Хогвартса и она моментально выскочила наружу. Встретившись с однокурсниками уже за столом, Морган успешно избежала подробных расспросов, ограничившись нейтральным «нормально». Слизеринцы и когтевранцы снисходительно посматривали на промокших однокурсников, в оскорбительных выражениях комментируя незнание гриффиндорцами элементарных заклинаний, на что те, естественно, огрызались. Пользуясь тем, что внимание соседей по столу переключилось на словесную перепалку, Алекс высушила проходящих мимо знакомых одиннадцатилеток. Мальчишки в восторге подпрыгивали на месте, чувствуя поток тёплого воздуха, и с благодарностью кивали ей. Через минуту, заметившие её действия слизеринцы последовали примеру Морган, суша будущих первокурсников. Во время церемонии распределения Александра испытала удовлетворение, убедившись, что её попутчики отправились именно на те факультеты, которые она им и пророчила, моментально утратив интерес к сортировке. Пока Дамблдор распинался перед голодной аудиторией, Морган ленивым взглядом скользила по лицам студентов. Многих из них она не знала даже в лицо, ей вообще были неинтересны люди, и она удостаивала вниманием только тех, кто смог её чем-нибудь заинтересовать, ну и, конечно же, тех, кто постоянно крутился перед глазами. Уловив возмущённый гул, Алекс отвлеклась от осмотра, и прислушалась к происходящему. – Квиддича в этом году не будет… Турнир Трёх Волшебников… Александра только собралась порадоваться исчезновению одного из самых злободневных поводов для ссор между её близкими друзьями, уже представляя, как Гарри и Драко начинают нормально общаться, как грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял среднего роста человек, опирающийся на посох и закутанный в чёрный плащ. Речь директора прервалась, и все головы в зале, как по команде повернулись к незнакомцу. Таких уродов Александре видеть ещё не приходилось. Сверкнувшая молния осветила вновь прибывшего, и Морган невольно содрогнулась от отвращения. Всё лицо было испещрено рваными застарелыми шрамами… Одна нога отсутствовала, её заменял протез… Но хуже всего были глаза. Вернее один глаз: постоянно двигающийся ярко-голубой шарик, вращающийся во всех направлениях. – Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств, – объявил Дамблдор в наступившей тишине, – профессор Аластор Грюм. Это имя было многим знакомо. Бывший аврор, мракоборец, собственноручно заселивший половину Азкабана, один из самых ярых противников в борьбе с любыми проявлениями Тёмной магии, а теперь обычный старый параноик, которого директор-маразматик пригласил на преподавательскую должность. «Вот кому чары уродливости точно не понадобятся», – напрочь забывая про Ральфа, подумала Александра с усмешкой, но чуть не подавилась этим смешком, встретившись глазами с Грюмом. До конца вечера она смогла убедиться, что чем-то очень интересна новому профессору, и её это, мягко говоря, не порадовало. *** Первым уроком была Травология, и, быстро позавтракав, как обычно проспавшая Алекс поспешила в теплицы. Она брела по раскисшей от дождя тропинке, виртуозно ругаясь, поминая недобрым словом директора и попечительский совет, а так же отнюдь не платонические отношения, связывающие руководство школы с любимцами Хагрида… Особенно изощрённые конструкции она выдавала каждый раз, когда поскальзывалась в грязи. Дождь прекратился лишь под утро, и небо оставалось пасмурным. Периодически поглядывая вверх, на тяжелые свинцово-серые тучи, висящие настолько низко, что казалось, будто они задевают кроны деревьев, Александра благополучно дошла до оранжереи. Первым, кто встретился ей в теплице, был красный от смущения и коричневый от грязи Симус, который где-то всё же упал. Фыркнув, она доставала из кармана палочку. – Тергео, хм… ладно, Экскуро! – Спасибо, – очищенный Финниган сразу повеселел и благодарно улыбнулся. – Будешь должен. Надо бы намекнуть профессорам, что поход в теплицы после дождя не самое приятное приключение, может, дорожку сделают нормальную? А это что за… Ненавижу эту мерзость! – Алекс брезгливо сморщилась, вызывая недоумение у присутствующих. – Ты о чём? – Бубонтюберы! – И… что? – Ну, нельзя же вообще ничего не знать! – возмутилась Морган. – Сейчас вас профессор Стебль порадует. Профессор и правда очень «обрадовала» учеников, сообщив, что им предстоит собирать гной бубонтюбера. Алекс без напоминаний надела перчатки из драконьей кожи, заслужив ещё один поток удивлённых взглядов, которые быстро трансформировались в уважительные, как только учитель приказала всем одеть перчатки. – Всё-то ты знаешь, – идя на следующий урок, Финниган с любопытством рассматривал спутницу. – Симус, ты не насмотрелся на меня за три года? – Не-а, – улыбнулся тот, – ты изменилась, повзрослела, что ли? – Может, – не стала спорить Александра. Дойдя до хижины Хагрида, Морган унюхала странную вонь. – У вас здесь что, соплохвост сдох? Чем так воняет? – С чегой-то ему сдыхать? Живёхонький, – с жизнерадостной улыбкой сообщил полувеликан, и по лицам раньше пришедших однокурсников Алекс поняла, что это не шутка. После уроков Александра отправилась в библиотеку, решив обновить полученное от Снейпа разрешение и без помех всласть поковыряться в Запретной секции. В первый день учёбы библиотека пустовала, радуя тишиной. Алекс так увлеклась чтением, что просидела до самого вечера, и лишь окрик мадам Пинс вернул её к действительности. Обдумывая прочитанное, Морган дошла до гриффиндорской гостиной и уже собралась подняться в спальню, когда на неё налетел Уизли. Она даже не сразу поверила в то, что Рон не придумал эту историю – уж слишком дикой она была. Может в Аврорате подобные виды наказания и применялись, но превратить ученика Хогвартса в хорька?! Переполненный эмоциями Рон, обрадованный, что может снова посмаковать подробности происшествия, взахлёб рассказывал Александре, как хорёк-Малфой верещал, когда экс-мракоборец подкидывал его и бил об землю. Алекс побледнела от гнева, но не прервала рассказ. Желание проклясть Грюма было просто нестерпимо, но сначала нужно было убедиться, что с Драко всё нормально. – Это было так здорово, жаль, что МакГонагалл вмешалась! – закончил увлекательное повествование Уизли. Ничего не ответив, Морган развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла из башни, отправляясь в слизеринское подземелье. Не удосужившись за весь день поинтересоваться паролем, ей пришлось дожидаться, пока какой-то испуганный первокурсник не впустил её внутрь, что тоже не улучшило настроение. Наконец, все преграды были пройдены, и она без стука влетела в спальню четверокурсников, застав весьма забавную картину. – Привет, – вспомнив о вежливости, поздоровалась Алекс, стукнув костяшками по двери. – Ты совсем охренела, Принцесса? – заорал Нотт, спешно заворачиваясь в одеяло. Взвизгнувшие Крэбб с Гойлом поспешили последовать примеру приятеля. А Малфой, всё это время спокойно пролежавший на кровати, смеялся до слёз. Алекс улыбнулась и зашла в комнату. – Извините, вы классно смотрелись, особенно визжащий Грегори. – Ничего я не визжал, – буркнул покрасневший Гойл. – Драко, ты как? – Рука сломана и два ребра, – спокойно сообщил тот и, видя, как глаза Алекс загораются в предвкушении мести, постарался успокоить: – Снейп напоил меня костеростом, завтра уже буду в порядке. – Прекрасно, напомни мне, дорогой Драко, когда я последний раз прощала издевательство над моими друзьями? – негромко спросила Александра. В комнате воцарилась тишина. Дети Пожирателей смерти хорошо представляли, на что способен Аластор Грюм, однако об упрямстве и мстительности Морган им тоже было прекрасно известно. – Алекс, не влезай в это, – выразил общее мнение Теодор, нарушая затянувшееся молчание. – Тебе не стоит привлекать его внимание. – Опоздал, Тео, – возразила она и пояснила: – Я уже привлекла его внимание. Малфой нахмурился и здоровой рукой потянул Алекс к себе, заставляя сесть на кровать. – Что ты имеешь в виду? – Он с меня глаз не спускал в Большом зале. – Я думал, он на Поттера пялился, – протянул Крэбб. – Я тоже сначала так думала, – кивнула Морган, – пока не поймала его взгляд. В нём можно было прочесть всё что угодно, кроме обещания спокойной жизни. Я даже представить не могу, что ему может быть от меня нужно… – Всё равно, не вмешивайся. Драко мы прикроем, а тебя не получится держать всё время перед глазами, – Гойл с тревогой посмотрел на Морган и, уже понимая, что не сможет её переубедить, всё же повторил ещё раз: – Принцесса, оставь его в покое. – Расслабьтесь, мальчики, всё будет по-моему, – не уступила Александра, на миг сбрасывая маску и демонстрируя своё истинное отношение к происходящему. – Алекс, – Драко посмотрел ей прямо в глаза. – Не высовывайся, если тебе непременно надо ему мстить, сделай это незаметно. Я прошу тебя, будь осторожна. – Хорошо. Я не буду подставляться под палочку, – кивнула та, – но всё остальное на моё усмотрение. *** До того как лично встретиться с Грюмом на уроке, Алекс пришлось выслушать массу комментариев от тех студентов, кто уже успел посетить его занятия. Отзывы сильно отличались друг от друга и не позволяли составить правильное мнение, однако Александру мало волновали чужие восторги или гневные восклицания, потому что ей пришлось столкнуться с настойчивым вниманием экс-мракоборца к своей персоне. Казалось, Грюм поставил себе цель не спускать с неё глаз. Трижды в день во время еды Грюм смотрел на неё, не отрываясь до тех пор, пока она не поднимала взгляд. Тогда он на несколько секунд отворачивался, но как только Алекс опускала глаза, всё повторялось. Сегодня должен был состояться первый урок, и Александра ждала его со смешанными чувствами опасения, любопытства и злости. Наконец все студенты зашли в кабинет, и расселись по местам. Старый аврор окинул класс неприязненным взглядом, особенно задерживаясь на слизеринцах, и нахмурился, отчего его и так не слишком благообразное лицо приобрело поистине устрашающее выражение. – В Министерстве считают, вам ещё рано знать о сильных проклятиях, но я думаю, вы должны быть готовы ко всему и иметь представление о том, с чем можете реально столкнуться… Старик прочитал целую лекцию на тему «что я думаю о Министерстве магии», прежде чем перешёл к самому уроку. – Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия считаются самыми страшными? Неуверенно поднялось несколько рук. Что характерно, руки подняли только гриффиндорцы, которые в большинстве своём плохо представляли, о чём идёт речь на самом деле. А вот слизеринцы, многие из которых были знакомы с Тёмной магией не понаслышке, благоразумно предпочли не высовываться. – Ну, – робко начал Рон, когда профессор кивком разрешил ему говорить, – отец говорил мне об одном... оно называется Империус... – О, да, – с чувством кивнул Грюм. – Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству много неприятностей в своё время, – Грюм достал паука из стеклянной банки и без лишних проволочек направил на него волшебную палочку. – Империо! – окинув учеников внимательным взглядом, профессор растянул губы в улыбке. – Полное подчинение. Я могу заставить его сделать всё, что угодно. Выпрыгнуть в окно, утопиться… Каждое слово сопровождалось наглядной демонстрацией, и по мере того, как до студентов доходил истинный смысл этого заклятия, их лица постепенно вытягивались, становясь не просто серьёзными, а скорее даже мрачными. В классе стояла тишина. Пораженные гриффиндорцы не могли отвести глаз от подвергнувшегося заклятию паука, а слизеринцы пытались просчитать, насколько ситуация плохо складывается лично для них, ведь демонстрация непростительного проклятия на уроке явно доказывала, что этот человек церемониться не станет. – Кто ещё знает что-нибудь? К всеобщему удивлению руку поднял Долгопупс. – Круциатус, – произнес Невилл тихо, но отчётливо. И Александра, пожалуй, единственная из всех поняла, что чувствует Невилл, произнося это слово. В стремлении вытащить сестру из Азкабана Морган пришлось прочитать все обвинения, предъявленные мадам Лестрейндж, и главным среди них было применение пыточного проклятия к Френку и Алисе Долгопупсам, родителям Невилла. Они лишились разума под действием длительной пытки, и именно поэтому парня воспитывала строгая бабушка. – О да, отвратительное заклятие. Круцио! – паук перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. Грюм не убирал палочки, и конвульсии паука стали ещё неистовей. Алекс с лёгкой улыбкой наблюдала за воздействием пыточного проклятия, но смотрела она не на паука, как весь класс, а на самого Грюма. Что-то не так было в старом авроре. Алекс не могла сформулировать, что именно её насторожило, но была уверена, что Грюм испытывает сейчас странное чувство удовлетворения, а вовсе не отвращение, как можно было предположить, помня, кто он. Морган не могла этого понять, но была абсолютно уверена, что старик применял это проклятие неоднократно раньше, что противоречило не только закону, но и абсолютно всем правилам Аврората. А ещё что-то подсказывало Алекс, что заклятие подвластия вызывало у старика гораздо большее отторжение, чем пыточное. – Мисс Морган, вы считаете это заклятие забавным? – зловеще поинтересовался Грюм, заметив необычную реакцию Александры, и весь класс обернулся к ней, невольно затаив дыхание. – Да, – невозмутимо ответила та под общий изумлённый выдох учеников. – Может, вы и нас просветите, что вас позабавило? – с откровенной угрозой в голосе спросил профессор. – Большей части присутствующих ваши демонстрации не смогут помочь получить даже отдаленное представление о той гамме ощущений, которые может принести применение этого заклятия, – ответила Александра голосом, который больше подходил для того, чтобы рассказывать любовнику о сексуальных фантазиях, а не отвечать на вопрос преподавателя. – А оставшиеся студенты вообще не нуждаются в дополнительном освещении хорошо знакомых проклятий, особенно те, кто испытывал их на себе... Так что независимо от того, с какого конца палочки ты будешь стоять, слова не смогут дать реального представления об этом заклинании. Алекс ясно видела во взгляде профессора Грюма вожделение, но не находила этому ни одного разумного объяснения. Она уже неоднократно ловила на себе изучающие взгляды бывшего аврора, но не понимала, чем же вызвала его подозрения и ничем неприкрытую неприязнь. К другим детям Пожирателей смерти он относился более спокойно, и только на неё старик смотрел, как… Морган даже не могла подобрать слов, чтобы описать это самое «как». Знать о её встрече с Тёмным Лордом он совершенно точно не мог, и Александра терялась в догадках, чем умудрилась привлечь его внимание. – Почему бы вам не сказать, как лично вы относитесь к этому проклятию? – О, это моё любимое! – серьёзно ответила Алекс самым страстным голосом, глядя прямо в глаза Грюма. – Что может доставить больше удовольствия, чем подняв палочку, нежно произнести… – Довольно! – оборвал Грюм, но Александра готова была поклясться, что видела его улыбку, которую грозный старик поспешил спрятать… и кого-то эта улыбка ей напоминала. Студенты в шоке смотрели на Морган. Гриффиндорцы со страхом, а слизеринцы – с откровенным недоумением, не понимая, с такой стати она заговорила об этом вслух, да и ещё и при Грюме. После длительной паузы профессор, предпочётший сделать вид, что не произошло ничего необычного, невозмутимо продолжил урок. – Кто может назвать последнее непростительное проклятие? – ответная тишина указала на то, что студенты не могут ответить. Грюм повернул голову в сторону Алекс и, посверлив её глазами некоторое время, решился: – Может вы, Александра? Никто и никогда не называл её «Александрой», иначе как в минуты гнева. Никто, кроме Тёмного Лорда! Алекс не понимала происходящего, но её подозрения всё больше походили на правду. В конце концов, она была единственной ученицей – естественно, кроме Поттера – чьё имя бывшему мракоборцу было известно. – Авада Кедавра! – страстным шёпотом выдохнула она, растягивая губы в зловещую улыбку. Именно так она улыбалась на встрече с Тёмным Лордом в августе, когда произносила эти же самые слова. И Алекс оказалась вознаграждена блеснувшим в глубине единственного профессорского глаза восхищением. Больше Алекс не обращала внимания на происходящее вокруг, полностью сосредоточившись на анализе своих наблюдений. С первого дня появления в Хогвартсе Грюма Алекс ловила на себе его взгляды. Едва поздоровавшись с Дамблдором после церемонии распределения, Грюм скользил глазами по гриффиндорскому столу, разыскивая вовсе не Поттера, как можно было подумать, а именно её. Постоянные взгляды, которые Александра ловила на себе и тоска, в них проскальзывавшая, совершенно не соответствовали его репутации… То, как он жадно ловил её слова. Последнее подтверждение Алекс только что получила: аврор не мог пропустить мимо ушей всё, что она наговорила и восхититься этим. – Морган, задержитесь! – бросил Грюм после окончания урока, не глядя на неё. Наложив запирающие чары, едва вышел последний ученик, профессор повернулся к Алекс всем телом. – Что вы себе позволяете? – Многое, – спокойно ответила та и, встав из-за стола, подошла ближе, опираясь спиной на первую парту перед столом учителя. – А вам не кажется, что вы не имеете права… Нормально объяснить, что её настораживает, Александра не могла. Но что-то было не так – это она ощущала всеми органами чувств и инстинктами. Внутренне содержание не соответствовало внешней оболочке. Словно учитель напялил на себя чужую маску и вышел на сцену, лишь бегло просмотрев сценарий вместо того, чтобы выучить его наизусть. В этот момент Алекс решила провести последнюю проверку, чтобы окончательно утвердиться в своих подозрениях и, не отрывая глаз от преподавателя, медленно провела языком по нижней губе. Грюм сбился с мысли и даже дёрнулся в её сторону, но тут же взял себя в руки и продолжил говорить, не подумав, что голос с головой выдает все его чувства. – …не имеете права так себя вести. – Это ведь не первая наша встреча, профессор? Мы уже виделись с вами летом, помните? – Алекс пошла ва-банк и теперь, улыбаясь, смотрела на стоящего напротив неё мужчину. – Возможно, – с опаской произнёс Грюм после небольшой паузы. – Вы очень изменились внешне, – провокационно ухмыляясь, продолжила она. – Что вы имеете в виду? – вытянулось лицо бывшего аврора. – Ну… и у стен бывают уши, так что я только хочу сказать, что по результатам той встречи, я имею много на что право, – понимая, как она рискует, Алекс откровенно забавлялась видом растерянности на лице собеседника. – Как… как ты догадалась? – хрипло спросил профессор совершенно иным голосом, с изумлением смотря на сидящую перед ним девушку. – Подозрения появились сразу же, из-за пристального внимания, – удовлетворенно улыбнулась Морган, счастливая от того, что не ошиблась в своих подозрениях и правильно смогла истолковать все несуразности в поведении бывшего мракоборца. – А что касается личности… Меня не могла не удивить реакция на Круциатус опытного аврора. – Но как ты узнала, кто я? – Улыбка. На моей памяти только один человек реагировал таким образом… – Солнышко, – своим собственным голосом произнес Барти Крауч, – то, как ты произносишь Аваду, без улыбки наблюдать невозможно, – резко посерьёзнев, мужчина, скрывая тревогу, поинтересовался: – Ты сдашь меня Дамблдору? – Нет, – покачала головой Алекс, поморщившись, – терпеть не могу старого маразматика… да и потом, я придерживаюсь нейтралитета до тех пор, пока мои условия соблюдаются. – Наверное, я должен тебя поблагодарить? – Оставь Малфоя в покое. – Малфоя? – неподдельно удивился Крауч. – Пытаясь заслужить доверие Поттера, делай это не за его счёт. – Александра, я… – Можешь ничего не объяснять, – перебила она. – Это твоё задание, и я не лезу, просто будь осторожнее… Вы не назначите мне отработку, профессор? – Нет, – давясь смехом, произнес Крауч. – Тогда, пожалуй, я пойду. – Пока, солнышко. Закрыв дверь с обратной стороны, Морган вытерла вспотевшие ладони об мантию. Что бы ни задумывал Тёмный Лорд, отправляя Крауча в Хогвартс, направлено это могло быть только на одного человека – Гарри Поттера. Алекс искренне считала Поттера своим другом, но вмешиваться, становясь на пути Волдеморта? Она не была самоубийцей! Однако было ещё кое-что, что волновало Морган едва ли не сильнее, чем угроза, нависшая над всей магической Великобританией из-за возрождения Тёмного Лорда. После случайной встречи в августе Александра довольно часто вспоминала симпатичного блондина и его завораживающий голос. Так что сейчас Алекс порадовалась, что уродливая внешность Грюма не позволяет видеть в профессоре обаятельного молодого мужчину, но вот голос…