От рождения до... возрождения

Прежде чем провоцировать Грюма, Алекс подумала о том, каким образом ей придется оправдываться перед Дамблдором и ему подобными в случае, если ее подозрения не подтвердятся. В конце концов, экс-мракоборец был врагом всех адептов Темных искусств, независимо от того, шла речь о практикующих колдунах, или о невиновных членах их семей, так что человек с фамилией Морган априори становился врагом… Догадавшись же, кто скрывается под личиной профессора ЗОТИ, Александра так удивилась, что даже немного вышла из роли. Вернее роль-то она отыграла от и до, но только для одного зрителя, а вот про присутствие четверокурсников она забыла напрочь. Поэтому, выходя из кабинета Грюма, Морган никак не ожидала встретить собственных сокурсников, толпой поджидающих задержанную преподавателем девушку. Александра даже не сразу их заметила. Думающая о так заинтересовавшем ее летом блондине, параллельно пытаясь просчитать варианты его возможного поведения, девушка совершенно упустила из виду, что в мире есть другие люди, и была неприятно удивлена, встретив любопытных гриффиндорцев. – Алекс! Что ты несла?! – накинулась Гермиона на подругу. Размечтавшаяся Морган не успела даже подумать о необходимости придумывать оправдание и чуть в голос не застонала от разочарования. – Что ты имеешь в виду? – выигрывая время, холодно спросила Александра. – Ты… да ты говорила, как… как Волдеморт! – выплюнул слова Поттер, проигнорировав то, как его друзья синхронно вздрогнули от звуков этого имени. – А ты не думаешь, что у меня могут быть личные счеты с Грюмом? – Что? – Неважно. Я не обязана отчитываться, – Александра надменно подняла бровь. – Не смею вас задерживать, – с нескрываемым презрением хмыкнула она, разворачиваясь, чтобы уйти, надеясь, что привыкшие к совершенно иному стилю общения ребята обидятся, и позволят ей удалиться. – Алекс, ты, правда, думаешь, что кто-то из нас испытывал на себе непростительные проклятия? – совершенно спокойным тоном спросил Финниган, придержав подругу за руку. – Я не думаю, я – знаю. – Кто? – робко спросила Гермиона, побледнев. Окинув затихших ребят глазами, Алекс презрительно усмехнулась. Злясь не столько на них, сколько на себя, Морган не сдержалась: – Вы ни хрена не знаете о реальной жизни, но считаете себя вправе судить других?! – голос Алекс звенел от еле сдерживаемого гнева, и однокурсники невольно отступали назад, не зная, чего можно ждать от обычно невозмутимой девушки. – Вы понятия не имеете, через что пришлось пройти другим, прежде чем они стали тем, кого вы ненавидите, но смеете рассуждать о том, что они теперь злые? Я с удовольствием посмотрела бы, сколько бы осталось доброты в любом из вас, если бы вам пришлось испытать на себе хотя бы часть того, что пережили слизеринцы! Вы стадо разнеженных, избалованных детей… И у большинства из вас не хватит ни ума, ни сил, ни знаний, чтобы выжить при столкновении с реальной жизнью… – Алекс! – голос Драко заставил застывших от ужаса гриффиндорцев вздрогнуть. – Твои слова не заставят их осознать реальность. Идем! – приказал он. Морган резко выдохнула, успокаиваясь, и, не сказав больше ни слова, не оборачиваясь, последовала за Малфоем. Староста Слизерина заговорил не раньше, чем они оказались в безлюдном коридоре, где любая возможность их услышать исключалась. – Что на тебя сегодня нашло? – после паузы спросил парень. Алекс промолчала. – Я не понимаю, зачем ты привлекаешь к себе внимание. Грюм известный мракоборец, он люто ненавидит таких, как мы, а ты как будто специально его провоцируешь! – Прости. Это больше не повторится. – А больше и не надо! Ты думаешь, кто-нибудь забудет об этом? «Круцио – мое любимое проклятие!» – передразнил Малфой. – Это ж надо додуматься, такое сказать! – Драко, хватит, я сожалею. Поверь, у меня были причины для такого поведения, но ты прав, я должна была подумать о реакции окружающих. – Я не злюсь на тебя, я волнуюсь! – Поэтому я и объясняю, а не говорю, что это не твое дело. Слушай, не обижайся, но я хочу побыть одна, мне надо подумать. – Ты уверена? Алекс твердо кивнула, и парень со вздохом ушел. *** Слухи о представлении, устроенном Александрой Морган на уроке Грюма, быстро разошлись по школе. Однако преподавательский состав на удивление спокойно отреагировал на это происшествие, подтверждая правоту Алекс, что конфликт экс-мракоборца с любым слизеринцем был вполне ожидаем. С другой же стороны, многие учителя прекрасно знали о том, что в чистокровных семьях принято использовать для воспитания детей, поэтому не видели ничего предосудительного в том, что студентка знает не хуже взрослых, что такое пыточное проклятие. Мнение же учеников разделилось. Кто-то, зная о ее дружбе со слизеринцами, решил, что она такая же, и теперь старались держаться подальше. Некоторые, пришли к выводу, что слухи сильно преувеличены, и не придавали им особого значения. Гриффиндорцы же склонялись к мнению, что Алекс такая же, как и раньше, и если она, давным-давно зная все непростительные, до этого момента была неопасна, то теперь, когда эта информация обнародована, тем более не станет нападать на всех подряд. Лояльность гриффиндорцев не в последнюю очередь была заслугой Поттера и Финнигана, вставших на защиту подруги и рассказывающих всем желающим о том, какая Алекс замечательная… Сама же Александра полностью игнорировала жадное внимание, выливаемое на нее окружающими. Единственным исключением стал профессор Грюм. Алекс постоянно ощущала его взгляд на себе. Теперь, когда она его вычислила, Крауч мог не опасаться, что Морган что-то заподозрит, и то и дело открыто пялился на нее. Остальные тоже не видели в этом ничего странного, ведь всем известная паранойя экс-мракоборца получила обильную пищу после слов Алекс и то, что Грюм следит за ней, всем было вполне понятно. Гриффиндорка не имела желания смотреть на Грюма в ответ, но вот ее мысли оказались прочно оккупированы очаровательным Пожирателем смерти. – Мисс Морган, будьте добры задержаться, – велел учитель, по окончании очередного урока. И Алекс опустилась обратно на стул, с которого уже встала, собираясь уходить. Закрыв двери за последним студентом, Грюм помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, прежде чем спросить: – Александра, я хотел спросить вас, как вы относитесь к идее узнать меня лучше? – Что вы имеете в виду, профессор? – с безукоризненной вежливостью поинтересовалась девушка, не собираясь демонстрировать, что чуть ли не подпрыгивает от нетерпения. – Вы – единственный человек во всем Хогвартсе, кому известно обо мне. Быть может, вас это не затруднит… Мне хотелось бы иметь возможность хотя бы просто поговорить иногда… – чуть запнулся Грюм. – Хорошо, – недоуменно кивнула Алекс, даже не пытаясь скрыть удивление, – поговорить – не проблема. Это вполне может оказаться интересным. – Мы могли бы встретиться вечером? Где-нибудь недалеко от Запретного леса? Может, моя просьба покажется вам странной… – поспешно добавил аврор, торопясь объяснить необычное место, но Алекс отмахнулась. – Я правильно поняла, вы придете без… него? – Алекс невоспитанно ткнула пальцем в тело Грюма. – Поэтому и Запретный лес? – Да, – с облегчением подтвердил профессор. – Ладно, – внутренне торжествуя, Алекс не позволила проступить в голосе и намеку на интерес, – где и когда? Уточнив детали, Александра покинула кабинет, тщательно следя за тем, чтобы ликующая улыбка не появилась на лице. Остаток дня гриффиндорку не покидало отличное настроение. Спроси кто о его причинах, и девушка не смогла бы ответить даже себе. Почему ее так радовала встреча с опасным преступником? В безобидность Крауча Алекс не верила, отдавая себе отчет, что Волдеморт никогда не приблизил бы к себе человека, не соответствующего его требованиям, а уж о них она наслушалась от Люциуса предостаточно в свое время. Крауч был опасен не только как слуга Темного Лорда, но и сам по себе, так почему же такая рационалистка, как Александра, с готовностью шла на риск, добровольно суя голову в пасть василиска?! Едва дождавшись вечера, Морган покинула башню. Быстрым шагом, лишь усилием воли удерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег, она двигалась по направлению к Запретному лесу, стараясь передвигаться в тени, чтобы ее никто не заметил. Это было единственным, на что у гриффиндорки хватило здравого смысла. – Добрый вечер, солнышко, – мужчина появился из-за дерева, сверкая белозубой улыбкой. – Рад, что ты пришла. – Привет, – усмехнулась Алекс. То, как Крауч произносит «солнышко», действовало на нее, словно мощный афродизиак. Подозрительно осмотревшись и не обнаружив ничего угрожающего, она откровенно произнесла: – Будем надеяться, что мне не придется об этом пожалеть. – Я не допущу этого, – серьезно пообещал блондин. – Поверь, для меня очень много значит твое согласие. Я заперт в школе не хуже, чем в Азкабане. По сути, тут у меня не меньше шансов сойти с ума, чем в тюрьме. Я рад наконец-то встретить хоть одно дружелюбное лицо в этой обители света. – Как патетично. Что, успел соскучиться по своим шуточкам? – насмешливо спросила девушка. – Ты не представляешь, насколько! – печально ответил мужчина. – Ты же единственная, с кем я могу поговорить. – Что ж, наслаждайся, – скрывая смущение, хмыкнула гриффиндорка. Искренность Пожирателя подкупала. Казалось бы, мужчина не сказал ничего такого, что Алекс не могла бы самостоятельно узнать. Даже касаемо его чувства одиночества – гриффиндорка предполагала именно это, когда размышляла о причинах его приглашения… И все же услышать столь откровенное признание было приятно. – Солнышко, я заметил, что ты избегала меня… От его «солнышко» Морган почувствовала слабость в ногах и поспешила перебить блондина: – По секрету сообщу, что Грюм категорически не в моем вкусе. Бартемиус расхохотался. – А я? – игриво поинтересовался он. – Возможно, – Морган сделала вид, что внимательно его рассматривает, – по сравнению с Грюмом, определенно – да. Алекс давно не было так легко разговаривать с посторонним, в сущности, человеком. Легкий флирт, шутки на грани фола, мирное поддевание друг друга приносили странное удовольствие: Александра наслаждалась обществом мужчины. Остановившись на берегу Черного озера, Барти расстелил свою мантию на земле, сделав приглашающий жест. – Это мое любимое место, – признался блондин, – когда я учился в Хогвартсе, я часто приходил сюда, когда мне было одиноко или грустно, и мое настроение всегда улучшалось. – Здесь красиво, – согласилась гриффиндорка. – Мне нравится. Алекс бы ни за что не призналась, что говорит сейчас о близости самого Барти, а вовсе не о месте, в котором, впрочем, действительно было хорошо. – Я знал, что ты поймешь, – Барти повернулся к девушке с улыбкой. То, что между ними было не более нескольких дюймов, сводило Александру с ума. Гриффиндорке до дрожи хотелось почувствовать его губы, очутиться в его объятьях… – Ты не замерзла? Может, тебя согреть? – Пока нет. Но когда это произойдет, ты узнаешь первым. – Обещаешь? Ты не станешь от меня скрывать столь важные вещи? – Крауч постарался скрыть напряженный взгляд за легкими шутками, но ему это едва ли удалось. Алекс просто кивнула, зная, что не совладает с голосом. Двусмысленные фразы, которыми говорили оба, скрывая за ничего не значащими словами настоящие чувства, не спасали положение. Скорее уж наоборот, делали витающее вокруг напряжение непереносимым. Барти отчаянно хотел прикоснуться к девушке, но боялся ее испугать. Мужчина не отдавал отчета в природе собственного интереса к Морган. Его покорила ее невозмутимая холодность с первого взгляда. Но дело было не только в плотском влечении, хотя длительное воздержание и не способствовало легкости общения. Барти впервые в жизни чувствовал родство душ… Испугавшись того, куда его завели собственные мысли, Крауч перевел тему: – Почему ты не хочешь становиться Пожирателем? Ты идеально подходишь… Морган внимательно посмотрела на мужчину, думая, стоит ли говорить правду, и одновременно радуясь, что он разрядил обстановку. – Мне пришлось слишком дорого заплатить за то, что мой отец был Пожирателем смерти. – «Заплатить»? – Я провела три года в маггловском приюте… – медленно пояснила Александра. – И если честно, если бы не привычка к боли, выработанная отцом за те годы, что он пытал меня Круциатусом как минимум раз в неделю, я бы сломалась. Меня не только избивали, меня пытались уничтожить морально… просто за то, что я дочь Пожирателя смерти. Я не хочу иметь с ними ничего общего. Ни с Волдемортом, ни с магглами, ни с Министерством. – Ужасно, – тихо прокомментировал мужчина. – Да. Только надо признать, это была неплохая школа. Из меня успешно выбили любую сентиментальность или жалость… я выжила. И некоторым нравлюсь даже такой, – печально улыбнулась Алекс. – Мне приятно с тобой общаться. За годы в Азкабане… да и потом, я отвык от человеческого общества. Ты представить себе не можешь, как я устаю в Хогвартсе. – У тебя неплохо получается, – похвалила девушка, улыбнувшись, – я после приюта тоже долго привыкала к людям. И, кстати, я уставала так же на первом курсе. Самое сложное то, что постоянно приходиться носить маску, – Александра знала, что блондин поймет ее как никто другой. – Милой гриффиндорки? – Да. – Тогда, у Лорда, это тоже была маска? – осторожно спросил Крауч. – Я называю ее «хладнокровная стерва». – Тебе идет, но ты не такая… – мужчина ласково коснулся лица девушки, заставляя ее посмотреть ему в глаза. Их лица находились так близко, что дыхание смешивалось. Александра смотрела в расширенные зрачки блондина и понимала, что не хочет сопротивляться его обаянию, она готова была утонуть в его глазах. – …Ты очень страстная стерва, солнышко. Барти тяжело дышал, понимая, что не может оторваться от этих глаз, что если он не отступит сию секунду, то просто сорвется. От его самоконтроля остались жалкие ошметки, и мужчина понял, что это сражение с самим собой он безнадежно проиграл. Алекс испытывала схожие эмоции, зная, что надо немедленно это прекратить и, как назло, в голову не приходило ни одной подходящей для этой цели мысли. – Тебе понравилось смотреть, как я убиваю. Почему? – задала неожиданный вопрос Морган, не пытаясь увеличить дистанцию. – Твоя улыбка и голос, которым ты произносишь «Авада Кедавра», сводят меня с ума… я ничего прекраснее не слышал. – Забавно, – протянула Александра. – Что? – Это не первое убийство, которое я совершила при свидетелях… Но до сих пор я даже не могла предположить, что встречу человека, который не испугается, не осудит, а сможет понять… – Солнышко, мне непередаваемо приятно, что ты относишься к человеческой жизни так же, как я. – Не поверишь, – ухмыльнулась Александра, – но ты первый, с кем я говорю на эту тему. – Мне вдвойне приятно быть первым… – улыбнулся двусмысленности фразы Крауч. – Люди ограничены, они не способны понять. – Стереотипное мышление, – понимающе хмыкнула та. – Такие мысли лучше держать при себе, уж это я хорошо усвоила. – Со мной ты можешь быть самой собой. Без маски ты еще прекраснее. – Ты тоже, – неожиданно расхохоталась Алекс. – Твое лицо мне нравится намного больше, чем твоя одноного-одноглазая маска, – выдавила она сквозь смех. Отбой давно наступил, а Морган не могла найти в себе сил, чтобы расстаться с мужчиной, который понимал ее настолько хорошо. С которым ей было легко говорить на темы, которые она никогда не смогла бы поднимать с другими людьми. От одного присутствия которого она готова была мурчать от удовольствия. Репутация Крауча делала его в глазах Александры просто неотразимым, ведь ее ровесники были вынуждены старательно изображать «хороших мальчиков», в то время как Пожиратель смерти мог быть самим собой. Алекс так и не поняла, кто кого соблазнял, она просто была уверена, что они оба чувствуют одно и то же и одинаково страшатся сделать первый шаг. – Утром ты проклянешь меня. – Или ты меня. – Нет, я никогда не получал столько удовольствия от общения. У меня просто не хватает силы воли отпустить тебя… Я знаю, что не должен этого говорить, но думаю, ты поймешь… Я боюсь, что если отпущу тебя сейчас, ты больше не захочешь… – Не говори глупости, – отмахнулась гриффиндорка, улыбнувшись, – я никогда не была настолько откровенна, как с тобой. Кажется, я за всю жизнь рассказала о себе меньше, чем сегодня. Барти, мне тоже не с кем разговаривать. Так что я с удовольствием с тобой встречусь еще не раз. – Ты действительно поняла, – восхитился блондин. – Солнышко, ты – прелесть! – Спасибо. Ты как будешь в замок возвращаться? – Под мантией-невидимкой. – Понятно, тогда я тебя покидаю. – Может, мне проводить тебя? – заботливо поинтересовался блондин. – Не стоит, мне удобнее самой. – Тогда спокойной ночи, солнышко. – И тебе. Расставшись на границе деревьев, Александра наложила на себя невидимость и поспешила в гриффиндорскую башню. – Ты где была? – в шоке спросил Фред или Джордж Уизли, которых Морган не различала. – Гуляла! – отрезала Алекс и, не дожидаясь дальнейших вопросов, ретировалась в свою комнату. *** Алекс проснулась с улыбкой. Воспоминания о вчерашнем вечере заставили ее почувствовать смутное беспокойство. Она еще никогда не получала столько удовольствия от дружеского общения. То, что Барти испытывает к ней отнюдь не дружеские чувства, было ясно с самого начала, однако то, как он вел себя вчера, не могло не восхитить Александру. Несмотря на то, что в каждом жесте и слове мужчины сквозило неприкрытое желание, Барти держал себя в руках, не позволив себе ничего лишнего. Блондин не пытался скрыть, что хочет ее, да и вряд ли ему это удалось бы, однако строго удерживал себя в рамках не просто приличного, а, пожалуй, даже целомудренного поведения. Подобное владение собой заслуживало уважения. Алекс осознавала, что стоило Барти поманить пальцем, и она готова была бы в ту же секунду отбросить все приличия. Гриффиндорка тоже вполне успешно контролировала свое поведение и держала себя в руках, но честно признавалась себе, что не хочет больше сдерживаться. Спокойно помечтать ей не дали. За завтраком Поттер приставал с вопросами, а на Зельеварении Снейп заставил Алекс варить сложное лекарство от какой-то хитроумной заразы. – Тебе помочь? – Малфой раньше других справился с заданием и теперь с интересом наблюдал за действиями подруги. – Нет, спасибо. Драко, я хотела… – Что? – Ничего. Это не для посторонних ушей. Слушай, то, что ты говорил на тему наших отношений в Хогвартсе… – Ты кого-то нашла? – в голосе парня прозвучало удивление и обида. – Уже? – Нет, просто… – Тебе кто-то понравился, – обреченно произнес слизеринец с утвердительной интонацией. – Да, – не смея поднять взгляд, призналась Морган. – И ты хочешь с ним встречаться? – Нет, – после длительной паузы ответила Алекс. – Пока просто общаться. Но я не знаю, к чему это может привести… – К чему бы ни привело, ты вправе сама решить этот вопрос и… ты не должна передо мной отчитываться. – Я подумала, что должна тебя предупредить. – Спасибо. Ты не скажешь, кто это? – Нет. – Почему? – искренне удивился парень. Алекс повернулась к Малфою, внимательно посмотрев ему в глаза, и после паузы покачала головой. – Я не буду это афишировать… то есть, я постараюсь, чтобы вообще никто не узнал о том, что мы общаемся, а если… то тем более. – Хорошо, я не буду настаивать… но хоть что-то ты мне можешь про него сказать? – Ты его не знаешь, – постаралась уйти от ответа Морган. – Только не говори, что это гриффиндорец! – Нет. – Слава Салазару! А как он выглядит, с какого курса?... – Драко! Он блондин и выглядит хорошо, и больше я ничего тебе о нем не скажу! – Ладно, раз не гриффиндорец и блондин, то я почти спокоен. – Малфой, дай деревянную ложку, – Александра заговорила вслух, заметив подозрительный взгляд Теодора. Однокурсники не привыкли видеть, как Алекс и Драко, находясь рядом, молчат. – Мисс Морган, вы уже добавили змеиный яд? – Снейп заглянул в котел Алекс с интересом. – Нет, мне кажется, что целесообразнее использовать скорпионий, – девушка, не отвлекаясь, измельчала корни лопуха. – Хм… разумно. В какой пропорции? – Снейп ждал ее ответа, одновременно прикидывая сам. – Ну… пять восьмых где-то. – Не мало? – уточнил зельевар. – Да Мерлин его знает… упс! Простите, профессор, – Алекс увлеклась размышлениями и совершенно забыла, что она не в домашней лаборатории с Северусом, а в Хогвартсе с профессором Снейпом. Мужчина удивленно посмотрел на подругу, но тут же понял о чем она, он и сам увлекся зельем и едва забыл, где находится. – Делайте, как считаете нужным, – невозмутимо ответил учитель и отошел, боясь засмеяться и испортить репутацию самого мрачного профессора. Драко, спрятавшись за котлом, похрюкивал от сдерживаемого смеха. Он столько раз наблюдал за подобными разговорами дома, что безошибочно понял, что оба погрузились в мысли о Зельеварении и выпали из окружающей действительности. И одновременно наблюдать за студентами, которые в полном шоке смотрели, как Снейп спрашивает у Алекс, как правильно готовить зелье, и за Снейпом, который не смог сдержать улыбку, было поистине наслаждением. – Малфой, заткнись, – велела Алекс, и Драко взвыл от нового приступа хохота. И девушка не стала больше ему мешать наслаждаться ее замешательством, порадовавшись, что слизеринец отвлекся от того, что она ему только что рассказала.