От рождения до... возрождения

Наступивший декабрь, помимо снегопадов и метелей, принёс лавины домашних заданий. МакГонагалл и Снейп были беспощадны; профессор Флитвик, смущаясь, пролепетал, что просто так СОВ не сдать, и одним взмахом волшебной палочки перечеркнул планы учеников на каникулы. Пятикурсники молча записывали задания для эссе, предвкушая не радость предстоящего Рождества, а многофутовые свитки пергаментов. Ощущение праздника померкло. Свободного времени перестало хватать даже на сон, не говоря уже о таких вещах, как личная жизнь. Весь семестр Александре приходилось выкраивать время для общения с Фраем, порой отказываясь от запланированных дел, чтобы провести с ним лишний час. Не то чтобы Алекс не хотела с ним общаться, просто в сутках были всего лишь двадцать четыре часа, и она устала лавировать между ним и всеми остальными: Люциусом, Алекто и Томом, которые требовали, чтобы Морган хотя бы раз в две недели удостаивала их личным посещением, и хогвартскими друзьями, которым тоже было не по душе, что их обделяют вниманием. И это уже не говоря о том, что деловые встречи также никто не отменял. В преддверии Нового года прогнозируемо возрос спрос на предметы роскоши, к которым относились и магические артефакты, представленные компанией Морган на международном рынке, и Александру постоянно дёргали деловые партнеры, поставщики и сотрудники. Легальный бизнес процветал и требовал присмотра. Амулеты, зачарованные драгоценности, произведения искусства, созданные из уникальных ингредиентов – всё это могло стать великолепным подарком к празднику, так что сейчас она была совсем не рада тому, что в сентябре сказала Фраю «да». В отличие от Драко, прекрасно знающего, что в предпраздничный период Алекс лучше не мешать, Майк, чьи интересы были весьма далеки от торговли, требовал внимания и обижался, когда девушка отказывалась отменять свои дела. К тому же, после недавнего происшествия она отчетливо поняла, что кроме Драко ей вообще никто не нужен, и если с тем же Краучем её связывали дружеские отношения, и Александра хотела с ним общаться, то с Майком дело обстояло иначе. За неделю до Рождества Алекс решила завязать с «официальным молодым человеком». Майк был, бесспорно, хорош, но успел надоесть, так что она со спокойной душой хотела прекратить порядком затянувшиеся отношения. Единственная причина, по которой Александра вообще начала встречаться с Фраем, заключалась в том, что она пыталась отвлечь Тёмного Лорда от мысли, что младший Малфой очень много значит для неё. Реддл любил эмоциональный шантаж, знал, как использовать чужие слабости в своих интересах, и без стеснения это знание применял, и Морган не желала рисковать жизнью дорогого ей человека. Она предпочла добровольно отдалиться от Драко на некоторое время, чтобы он воспринимался «ещё одним», ради которого рисковать не стоит, а не «единственным», для которого горы свернешь. Но это было до того, как Морган узнала правду о магической родственной связи с Волдемортом. Тёмный Лорд в роли крёстного отца представлял гораздо меньшую опасность, к тому же, за время общения с Томом она убедилась, что порой одного её слова достаточно, чтобы самый страшный Тёмный волшебник изменил своё мнение. Теперь же, добившись желаемой безопасности для Драко иным путем, Алекс утратила всякий интерес к Фраю, а сохранять неплохого, в принципе, любовника у неё не было никакой необходимости: её собственный жених мог дать фору любому. Встретившись с Майком, Морган увернулась от попытки её поцеловать и, отступив на безопасное расстояние, собралась с мыслями перед серьёзным разговором. Сотню раз прокрутив в голове все возможные варианты начала такого разговора, Александра так и не решила, что именно сказать, так что пришлось импровизировать: – Постой, я… Я решила, что нам лучше расстаться. – Что-то случилось? – с недоумением спросил Фрай, не в силах предположить, с чего вдруг Александра могла решить его бросить. У них были на удивление ровные отношения: ни ссор, ни обид, ни даже взаимного недовольства, присущего большинству пар. Оба происходили из старинных чистокровных семей, поэтому имели схожие интересы и смотрели на мир с одинаковой позиции. Более того, и Майк и Александра были сиротами, которым слишком рано пришлось повзрослеть и принять на себя управление семейными делами, так что подростками они были лишь внешне. Они оба привыкли жить не эмоциями, а голым расчётом. – Нет, ничего не случилось. Ты и сам понимаешь, что наши отношения не могли продолжаться долго, всё-таки мы друг другу не подходим… Мне было хорошо с тобой, но пора заканчивать… – Алекс было ужасно неудобно, а непроницаемое выражение лица Майка не добавляло спокойствия. – Мы сможем остаться друзьями? Фрай долго смотрел на – уже бывшую – девушку, а потом неожиданно усмехнулся: – Я был даже счастлив с тобой. Ты единственный человек, кто действительно меня понимает. С тобой мне не приходилось изображать кого-то другого, играть роль хорошего мальчика… Ты принимаешь меня настоящего. Но и после расставания ты останешься собой, а значит, по-прежнему будешь меня понимать. Я спокойно вернусь к дружеским отношениям, единственная разница будет в отсутствии секса. Это был интересный опыт. Думаю, для тебя не новость, что ты была моей первой девушкой? К счастью, мне повезло вовремя узнать, что я для тебя не более чем временная игрушка, так что мне удалось в тебя не влюбиться, и я спокойно переживу разрыв. – Почему ты решил, что ты для меня игрушка? Я не играла, ты мне правда нравишься… – перебила Морган, обидевшись, что её заподозрили в таком. – Я не хотел тебя оскорбить, я знаю, что тебе было хорошо со мной, но… Мы оба знаем, что тебе никто, кроме Малфоя, не нужен. – Что?! С чего ты взял… – Александра в шоке уставилась на Фрая, не в состоянии понять, откуда он мог это узнать. Во всем Хогвартсе только Поттер и Нотт были посвящены в её реальные отношения с Драко, и она была уверена, что ни один из них не мог проговориться Фраю. – Поверить не могу, – рассмеялся тот, – ты правда не знала? – О чём? – испуганно спросила Алекс, даже не представляя, что может услышать, но заранее приготовившись к худшему. – Детка, каждый раз занимаясь со мной сексом, ты произносишь его имя. – Что?! – у Морган было такое чувство, что весь мир обрушился ей на голову. Такое объяснение ей точно не могло прийти в голову! – Знаешь, я даже перестал обижаться, что стараюсь я, а думаешь ты о нём! – на лице Морган отражался такой ужас, что Майк, несмотря на обидность происходящего, поспешил её хоть немного приободрить: – Всё в порядке, милая, за эти месяцы я успел привыкнуть, у меня было достаточно времени, чтобы смириться… Надеюсь, Драко тебя не разочарует. Но, на всякий случай, имей в виду – до свадьбы я полностью в твоём распоряжении, – хмыкнул он напоследок и, очаровательно улыбнувшись, похлопал Морган по плечу: – Желаю тебе с ним счастья, подруга. Алекс в шоке смотрела перед собой, кажется, даже не слыша того, что Фрай говорит. Чмокнув бывшую девушку в висок, Майк усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Алекс отказывалась верить в происходящее, хотя в глубине души прекрасно понимала, что это, скорее всего, правда, ведь Фраю не было никакого смысла лгать, да и придумать нечто подобное – это нужно иметь извращённую фантазию. Как бы то ни было, это многое объясняло. – Ну и Мордред с ним, – плюнула она на Фрая и вернулась в факультетскую гостиную, решив, что сейчас неподходящее время для серьёзного обдумывания сложившейся ситуации. Однако отвлечься не получилось и, не прошло и пяти минут, как она сбежала к себе в комнату, чувствуя, что готова наорать на однокурсников без всякой на то причины. – Алекс, мы можем сейчас поговорить? – Поттер догнал её уже перед самой дверью комнаты. Обернувшись на голос Гарри, Александра равнодушно пожала плечами, но заставила себя сделать приглашающий жест. Пропустив его в комнату, она зашла следом и машинально наложила заглушающее заклинание. – Знаешь, мне больше не к кому пойти с таким разговором, ни Рон, ни Гермиона не подходят для этого, – Гарри принялся нервно вышагивать по комнате из угла в угол. – Ты же знаешь, что мне нравится Чжоу? Ну и… – задав вопрос, Гарри кинул на подругу взгляд, рассчитывая увидеть кивок и продолжить, но вместо этого наткнулся на абсолютно равнодушное выражение лица и растерянно замолчал. – У тебя что-то случилось? – Да, – Морган произнесла это таким невыразительным тоном, что Поттер побоялся продолжать расспросы и молча стоял напротив неё, не зная, что теперь предпринять: то ли спросить про Чжоу, то ли оставить подругу в покое. – Так что там с Чанг? – Э-э-э, по-моему, тебе сейчас это неинтересно, – нерешительно возразил Поттер. – Гарри, мне подобное вообще неинтересно. Я терпеть не могу сплетни и всяческие обсуждения личной жизни. Поэтому у меня только одна подруга, да и с ней я говорю на более интересные темы. Я Гермиону-то терплю исключительно потому, что она никогда не интересуется чужой жизнью, но раз это важно для тебя, а ты мой друг… Я слушаю. – Хм, Алекс, может, ты лучше расскажешь, что с тобой случилось? – Лучше от этого уж точно никому не будет, – не задумываясь ни на мгновение, отмахнулась Морган. – Гарри, пока ты будешь излагать свои проблемы, пока я буду убеждать тебя, что всё совсем не так плохо, как ты вообразил, ну и далее по списку, я успею обдумать произошедшее со мной и прийти к предварительным выводам… Так что продолжай про Чанг. Я же вижу, тебе не терпится выговориться. – Ладно, – всё так же нерешительно согласился Поттер, глядя на непроницаемое выражение лица подруги. – Мы с Чжоу целовались… – Ясно. И теперь ты не знаешь, что делать дальше, понравилось ли ей, не отошьёт ли она тебя, если ты пригласишь её куда-нибудь, хорошо ли ты целуешься, нравишься ли ей ты сам или её привлекает твоя знаменитость, сможешь ли ты соперничать с Диггори… – У меня что, всё на лице написано?! – покраснев до корней волос, Гарри в шоке уставился на Александру. – Алекс, ты всегда заранее знаешь, что я хочу у тебя спросить? – Почти всегда. – Тогда зачем ты каждый раз ждёшь по часу, пока я смогу что-то выдавить? – Тебе полезно учиться правильно формулировать и выражать свои мысли. – С ума сойти! – Люди по большей части ничем друг от друга не отличаются. Пора бы уже это понять. Мне Чанг не нравится, более того, я считаю её пустышкой. Не перебивай. Так вот, ты уже достаточно взрослый мальчик, и тебе пора приобщиться к радостям этой самой взрослой жизни… – Алекс! – Что? Встречайся с ней, но с доверием не спеши… Потратив на Поттера больше часа, Алекс так и не смогла решить, что ей делать со своими проблемами, зато ответила на все вопросы, которые мучили Гарри. – Спасибо, я даже не знаю, что бы я без тебя делал. Уверен, кроме тебя никто не смог бы мне так доходчиво объяснить, что делать на первом свидании, – уже держась за дверную ручку, на прощание признался Поттер. – Гарри, – остановила его Александра, – сделай доброе дело, проводи меня в подземелье. – Ладно, – с недоумением согласился Поттер, но не стал задавать никаких вопросов, интуитивно догадавшись, что Морган просто не хочет оставаться одна. Распрощавшись с Гарри перед входом, Алекс произнесла пароль и, наложив на себя чары невидимости, вошла на слизеринскую территорию. В гостиной что-то шумно отмечалось, так что на открывшийся вход никто не обратил внимания, и она никем незамеченная прошла в комнату Малфоя. С тех пор, как его назначили старостой, Драко жил в отдельной спальне, и Морган очень надеялась, что он сейчас один и сможет уделить ей время. Постучав в створку и получив в ответ раздражённое «войдите», Алекс распахнула дверь и тут же захлопнула её за собой. – Привет, – вновь становясь видимой, поздоровалась она с Драко и Теодором, – не помешаю? – Что случилось? – Малфой мгновенно уловил настроение невесты, и дело было даже не в их связи, просто он по-настоящему любил Александру и всегда чувствовал, когда ей плохо. – Привет, Принцесса. – Я не хочу говорить о том, что мне испортило настроение, но рассчитываю на дружескую поддержку, – сообщила она с извинительной полуулыбкой. – Договорились. Расслабившись в обществе Драко и Тео, Алекс почти удалось забыть о причинах плохого настроения. – Ладно, я, пожалуй, пойду, – Теодор встал с кресла, разминая затёкшую от долгого сидения спину. – Спокойной ночи. – Драко, ты проводишь меня? – Нет, – Малфой подождал, когда за Ноттом закроется дверь. – Ты останешься со мной. И не давая Морган даже шанса возразить, заключил её в объятия, опрокидывая на постель. – Драко! Перестань! – Милая, расслабься, – прижимая к себе сопротивляющуюся девушку, тихо прошептал тот ей на ухо. – Я же вижу, что тебе плохо, поэтому и не хочу отпускать. – Только поэтому? – ехидно спросила Алекс, не оставляя попыток освободиться. – Хм… я помню о Майке, так что, да, только поэтому. – А! Я же не успела тебя порадовать! Всё, родной, нет больше никакого Майка: мы расстались, – небрежно произнесла Морган и откинулась на подушки. Её слова заставили Драко на секунду замереть, после чего, привстав на локте, он заглянул своей невесте в глаза. – Ты же не из-за него расстроилась? – подозрительно спросил он. – Хм… скажем так: не из-за того, что решила его бросить, – постаралась избежать прямого ответа Морган. – Алекс! – требовательно произнёс Драко, намекая, что не позволит ей уклониться от ответа. – На Майка мне плевать… Вернее, на то, что мы с ним расстались, – исправилась Александра. – Он словно не понимает, что у меня нет времени на ерунду, вот я и посчитала, что пора прекращать. Я думала, будет хуже, но Майк отреагировал спокойно… Ну, ты его знаешь: невозмутимость – его второе имя. Всё дело в том, что я узнала после нашего расставания… Милый, я не хочу об этом говорить. Давай сменим тему. И есть ещё кое-что… – Дорогая, ты меня пугаешь, – Малфой произнёс это совершенно искренне, всерьёз опасаясь того, что невеста может сейчас озвучить. – Не тяни. – Ох, милый, я такая дура, – простонала Александра, прижимаясь к жениху. – Не хочу ни о чём думать! Давай сделаем вид, что кроме нас в мире вообще не существует людей? – Да-а-а… видимо, всё очень серьёзно, – задумчиво протянул Драко. Понимая, что Алекс не станет расстраиваться из-за пустяков. Он переживал за неё, но предпочёл уступить и не требовать объяснений: – Если тебе от этого станет легче, пусть так и будет. Крепко обняв девушку, Малфой молча лежал рядом до тех пор, пока они оба не уснули. *** Наступление каникул впервые не порадовало Александру. В стенах Хогвартса она могла бесконечно откладывать принятие решения, а дома «страусиная» политика стала невозможна. Не утруждая себя следованием правилам, Алекс с Драко прихватили с собой Брэнда и трансгрессировали домой прямо из Хогсмида, проигнорировав Хогвартс-экспресс. В предыдущие годы после возвращения из школы Алекс приходилось несколько дней полностью посвящать соскучившемуся по общению ребёнку, но в этом году они регулярно пересекаясь в школе, и у Брэнда нашлись дела поинтереснее, к примеру, похвастать успехами в учёбе перед Люциусом… Оставшись в одиночестве в Морган-мэноре, Александра спустилась в Изумрудную гостиную и занялась делами. Разложив гору корреспонденции на полу, она диктовала ответы самопишущему перу, параллельно просматривая графики роста цен на драконью кровь, волосы и рога единорога, клыки келпи и другие, используемые в артефакторике, животные ингредиенты. Около часа ей удавалось сохранять рабочий настрой, но шокирующее заявление Фрая всё же всплыло в памяти, и она отвлеклась. Попросив домовика принести шкатулку с личными письмами, Александра сдвинула в сторону бумаги и вывалила всё на ковёр. Найти искомый клочок пергамента не составило сложности. «Ты – лучшее, что было в моей жизни. Только с тобой я почувствовал себя живым. Б.К.» Алекс грустно усмехнулась, не понимая, зачем сохранила записку. Не будучи ни слепой, ни полной дурой, она не могла не заметить томных взглядов или того, насколько часто Бартемиус на неё смотрит, как не может оторвать взор, замирает на месте от её мимолетной улыбки в свой адрес… В Хогвартсе Краучу удавалось маскировать свой интерес за подозрительностью Грюма, но, встречаясь в ставке Лорда, он буквально пожирал глазами бывшую любовницу. Вот только Морган была уверена, что это именно страсть и плотское желание, а уж никак не возвышенное чувство! Сейчас Александра готова была признать, что с её стороны было довольно опрометчиво думать, что Бартемиусу не могут быть свойственны подобные порывы. Конечно, она неоднократно слышала его признания в любви, но даже не догадывалась, насколько это серьёзно, ведь бывают моменты, когда слова о любви идеально подходят к ситуации, являясь при этом не более чем простыми ласковыми словами. Морган пропускала всё это мимо ушей. Она не была к Краучу равнодушна, он по-настоящему ей нравился, и она дорожила этими отношениями, но почему-то не воспринимала их всерьёз. Для Алекс Барти был особенным, но, тем не менее, к собственному стыду она была вынуждена признать, что мерила его по стандартной мерке, словно позабыв, насколько её любовник отличается от привычно-гриффиндорского круга общения. Пожиратель смерти Бартемиус Крауч, сбежавший из Азкабана преступник, сумасшедший убийца, садист, наслаждающийся страданиями своих жертв, радикально отличался от того Барти, который был знаком Александре. Первые месяцы Крауч вёл себя как ребёнок, получивший неожиданный дорогой подарок. Он был счастлив, но постоянно опасался, что ошибка раскроется, и подарок заберут, а его самого – накажут. Неуверенность в себе и безграничная благодарность за мгновения счастья раз и навсегда определили его отношение к Александре: она стала для него центром мироздания. В этих отношениях именно пятнадцатилетняя Александра была старшей; несмотря на бурный роман, она не теряла голову и следила, чтобы любовник не заигрался и не попал в неприятности. До Рождества у них всё было прекрасно. Несколько раз Бартемиус пытался признаться в любви, но вовремя подавлял порывы. Это не осталось незамеченным, но Алекс была рада, что ему удалось сдерживаться. Морган вообще с трудом верила в существование такого понятия как любовь, а если и допускала, то только в отношении того же Драко, который знал её с детства и поэтому вполне мог любить. А потом что-то случилось – как теперь знала Алекс, Барти узнал о её чувствах к Драко, – и Крауча прорвало. Он понимал, что Морган не нуждается в его любви, но сначала утешал себя тем, что ещё слишком рано говорить о столь сильных чувствах и не стоит пока пугать девушку собственной страстью. А потом стало уже поздно пытаться что-то говорить. Но на его любовь неприятная правда не повлияла. Всегда внимательный, ласковый и готовый на всё ради любимой, он не переставал удивлять Морган своей неизменной готовностью прощать ей все грехи. По мнению самой Александры, её единственным «грехом» перед Бартемиусом было то, что она его не любила. Да, он был ей симпатичен, она наслаждалась его обществом и готова была часами не вылезать из постели, но совершенно не нуждалась в нём, в скором времени начиная скучать по Малфою. Алекс видела, как он страдает, несмотря на все его попытки скрыть печаль за маской беззаботности, как в его глазах надолго поселяется грусть, когда он замечает, что его возлюбленная скучает по другому… Но ничего не пыталась изменить. Любовь мужчины, которого все окружающие считали бездушным зверем, льстила самолюбию Александры, даже несмотря на то, что она так и не перестала сомневаться в её реальности. Алекс словно получала заряд уверенности в себе после каждого свидания с ним, и её полностью устраивала нерегулярность их встреч. Бартемиус был потрясающим любовником, но именно любовником, а не любимым. А в последние полгода он и вовсе довольствовался лишь платоническим проявлением чувств, не смея ни на чём настаивать или возражать. Со щенячьей преданностью заглядывая в глаза любимой, мужчина просто наслаждался её близостью, будучи благодарен и за это. В обычной жизни Крауч был жестким и безжалостным человеком (другой и не смог бы стать правой рукой Волдеморта), но наедине с Сандрой он забывал о гордости; ради возможности быть с ней он готов был бросить всё, что для него было дорого. Александра воспринимала чужое восхищение как должное. Имея в друзьях влюблённого в неё с детства Малфоя, заглядывающего ей в рот Гойла и внимающего каждому слову Нотта, она привыкла именно к такому отношению… Её неоднократно называли бесчувственной, холодной, даже моральным уродом – она не спорила, Алекс искренне не понимала, что такое любовь, и как следствие, отрицала само её существование. Морган трудно было находиться наедине с Бартемиусом – её тянуло к нему, но она помнила о помолвке, об общественном мнении, о неизбежно негативной реакции друзей и родных, и сохраняла дистанцию. Краучу терять было нечего, однако каким-то чудом он умудрялся держать себя в руках, ни словом, ни взглядом не выдавая истинных чувств. Однако после того, что сказал Александре Майк, она решительно не понимала, как вести себя с бывшим любовником. За целый год Барти ни разу даже не намекнул, что что-то не так. И раз уж он столько времени молчал – это говорило лишь об одном: можно ничего не менять и продолжать дальше жить своей жизнью, выкинув из головы чужие проблемы. Вот только теперь она знала, что натворила, и не могла всё так оставить. «Больше года я медленно уничтожала его мужское самолюбие! – в ужасе думала Александра, глядя на своё отражение в полированной дверце серванта. – А он молчал. Терпел, улыбался мне, радовался, когда я приходила, хотя знал, что всё повторится… Никакая психика такого не выдержит, он должен был прибить меня на месте, а он… Что же это за любовь такая?! Как можно любить человека, который причиняет боль? Как вообще можно добровольно стремиться к общению с таким человеком?! Из раза в раз слышать, как твоя любимая выкрикивает при оргазме имя другого мужчины, и продолжать ей улыбаться, целовать её, любить…» Когда Барти в конце четвертого курса сказал об этом, она не поверила. Крауч никогда до этого ей не лгал, но Александре даже в страшном сне не могло привидеться, что нечто подобное может быть правдой. Да и не до того ей тогда было: в тот момент первоочередной задачей было понять, с какой целью Волдеморт похитил Брэнда. Алекс просто пропустила слова Бартемиуса мимо ушей, а позже и вовсе забыла. Но сейчас она знала, что это правда, и ей было мучительно стыдно перед ним за то, что это оказалось правдой. Перед Майком Алекс не испытывала и сотой доли той вины, что перед Барти. Может, потому что Майк всегда был слегка отстранён, может, потому что лучше умел контролировать эмоции, а, может, просто потому, что он её никогда не любил. С Бартемиусом всё было иначе. Рядом с ней он словно оживал. Каждый раз, замечая боль в глазах Крауча, Александра старалась его приободрить, приласкать, утешить, и успокаивалась, как только он оттаивал в её руках. Нет, она предполагала, что дело может быть в ней, но не догадалась заглянуть глубже. Если между их встречами был перерыв хотя бы в несколько дней, Барти становился нерешительным, словно ждал, что она его оттолкнёт и, чувствуя эту неуверенность, Алекс из раза в раз повторяла те слова, которые он хотел слышать: «Я твоя», но каждый раз опровергала их всего через несколько минут, даже не подозревая об этом… – Что же я наделала! – простонала Морган в ужасе от того, что ей придётся смотреть в глаза Бартемиуса. Завтра вечером она должна была присутствовать на посвящении в Пожиратели смерти новичков, где будут все сторонники Волдеморта, в том числе и Крауч. Тёмный Лорд сообщил об этом заранее, и у Алекс просто не было возможности отвертеться от участия в «шоу»… – Дорогая, ты скоро будешь готова? – Люциус недоуменно осмотрел разбросанные по полу бумаги и остановил взгляд на Александре: – Что-то случилось? Подняв полные грусти глаза, Алекс посмотрела на отца и покачала головой: – Ничего не случилось. – Ты выглядишь расстроенной. – Сейчас возьму себя в руки и быстренько соберусь. Не волнуйся, всё нормально… – Помнишь, как ты говорила? «Ты можешь не раскрывать правду, но ложь – не выход». – Прости, – она знала, что Малфой не станет её допрашивать, но начнёт волноваться, поэтому решила слегка прояснить ситуацию: – Технически, это не было ложью, всё и вправду нормально. Я случайно узнала кое-какую информацию весьма неприятного характера… Само событие произошло год назад и, так уж получилось, что это полностью моя вина. – То есть ты что-то совершила, но не знала, к каким последствиям это привело? – Хуже: я не знала, что совершила. Но проблема не в самом поступке. Видишь ли, тот человек, что пострадал из-за меня… Он простил меня. Он ни разу не упрекнул меня, даже не намекнул… – Но если ты даже не знала, тебя не в чем упрекать, – сочувственно произнёс Малфой, даже не пытаясь узнать подробности, по обтекаемым формулировкам безошибочно поняв, что дочь не хочет посвящать его в суть проблемы. – В том-то и дело! Как-то он сказал об этом… Но я подумала, что он просто хотел меня обидеть, в том смысле, что это просто оскорбление и ничего больше! Даже и не оскорбление… Я просто пропустила это мимо ушей, а он больше ни разу не поднимал эту тему. Папа, как мне смотреть ему в глаза? – Алекс, посмотри на меня, – Люциус опустился на корточки рядом с девушкой и погладил её по волосам. – В чём бы ты ни была виновата, друзья тебя всегда простят, а мнение остальных тебе не должно быть интересно. Я правильно понимаю, речь ведь идёт о парне? Точнее, о влюблённом в тебя парне? Мне неприятно это говорить, но справедливости ради придётся. В тебя влюблены многие. Ты – Морган, десятки мужчин мечтают взять тебя в жены. К тому же, ты красивая, богатая, умная, одним словом, желанная добыча. Кто-то серьёзно рассматривает тебя как кандидатку в супруги, а кто-то просто увлечён. Одни хотят заполучить тебя из-за твоих денег и положения в обществе, другие – ради тебя самой. У некоторых хватает ума держать свои чувства при себе, другие не выставляют их напоказ, но и не отрицают, ведь для окружающих они очевидны. А третьи сделают для тебя всё что угодно и простят любую ошибку или даже сознательное причинение боли, просто потому что любят тебя. Не терзай себя. Я уверен, кем бы ни был этот человек, он знает, что ты не специально причинила ему неудобства. Но если для тебя так важно извиниться, скажи ему правду. Скажи, что ты не знала и что тебе жаль. Поверь, этого будет достаточно. – Он и так меня простил. Именно от этого я чувствую себя последней дрянью. Но всё равно спасибо. Ты, конечно, не сказал мне ничего нового, но мне надо было это услышать от кого-нибудь другого, чтобы поверить, – быстро сложив письма обратно в шкатулку, Александра поднялась на ноги. – Спасибо. – Не за что, милая. Как насчёт того, чтобы поторопиться? Ты же не хочешь опоздать? – Не волнуйся, через полчаса я буду готова. – Алекс, – Люциус остановил девушку на полдороге к двери, – всё будет хорошо. Успокоившись, она кивнула и поспешила к себе в комнату.