You and I will end up as one

      — У меня ни черта не получается! Расстроенный Чонвон рухнул на пол, тяжело дыша и истекая потом от изнурявшей тренировки. Шим Джеюн как будто сорвался с цепи и вкладывал все свои накопившиеся силы в отработку ими движений. Либо он был безумным перфекционистом, либо чокнутым зверем. — Вставай, Чонвон. Давай, надо продолжать, — Сонхун подошел к Яну и присел рядом с ним на корточки. — Чонвон, — Джейк устало выдохнул и тоже подошел к развалившемуся ученику, — ну что такое? — Да не понимаю я, как это сделать нужно. Я здесь должен каким-то образом успеть отойти, чтобы Сонхун не врезался в мою спину, а потом внезапно оказаться с ним лицом к лицу. Это нереально… — Но у танцоров на видео же получилось. — Потому что они танцоры! А я лишь трейни… — Разве ты здесь не для того, чтобы перестать быть «лишь трейни»? — Джеюн не дождался ответа от тяжело дышавшего Чонвона. Мальчика захватывало отчаяние, и у айдола был лишь один вариант, как ему помочь. Но, если он сделает то, что нужно для Чонвона, то сам окажется в не самом лучшем положении. Мозг старательно выполнял свою работу и пытался придумать такой выход, при котором все были бы в выигрыше. Где-то в правом полушарии произошел взрыв от старательных размышлений, и Джеюн прикрыл глаза, позволяя себе отцепиться от спасительной земли и утонуть в темной воде. — Ладно. Сонхун, на позицию. Где-то за пару движений до этого. Не смотря на блондина, Шим встал и прошел к зеркалам, занял нужное место и ждал с опущенными глазами. Через несколько секунд позади послышались шаги и, когда Джеюн взглянул в зеркало, Сонхун уже стоял в той же позе, что и он, смотря точно ему в глаза сквозь отражающую поверхность. — Командуй, Джеюн. Голос прозвучал властно, отчего по спине и ногам пробежались мурашки. Джейк проклинал свое тело за подобную реакцию на кого-то, кто так гнусно поступил с ним, но и поделать с этим ничего не мог. — Ладно, Чонвон, включи музыку. Зал наполнился уже приевшейся мелодией, и айдол задвигался в такт, видя, как пришло в движение и тело Сонхуна. Согласно поставленной хореографии они должны были немного сблизиться, после чего Джейку нужно было быстро проскользнуть под приподнятой рукой Пака и, выполнив свою партию позади него, столкнуться лицом к лицу. Джеюн начал отходить, чтобы Сонхун оказался впереди, но из-за недосыпа и растерянности неправильно рассчитал расстояние до младшего, отчего почувствовал касание своих бедер до чужих. Движение было слишком интимным, и все внутренности Шима вспыхнули. Вулкан, что спал все время до этого, очнулся и угрожал вот-вот залить все тело обжигающей лавой. Она бы обязательно протекла по каждой клеточке тела, заполнила бы все органы, дотекла бы до мозга и сожгла бы все там. Как бы ни старался, Джейк не мог оторвать взгляд от их отражения: находясь на таком близком расстоянии, они выглядели, как пара, и от этого в сердце защемило болью и… тоской. Старший встряхнул головой, прогоняя глупые мысли оттуда — он не мог скучать по Паку, это было бы просто глупо. Сонхун, который все это время тоже не мог оторваться от зеркала, вдруг положил горячую ладонь на талию, и та, как элемент конструктора, идеально приняла все когда-то знакомые изгибы тела. Пак лишь старался аккуратно отодвинуть айдола и продолжить танец, но это движение только сделало все хуже, разжигая обоих до крайнего предела. Джейк почувствовал, как глаза застилает пелена возбуждения, и, шепотом выругавшись, все же пролез под рукой и отошел назад, позволяя Сонхуну сделать следующие движения. Что бы то ни было — это было неправильно и аморально. Джеюн выполнил дальнейшие элементы и только сейчас до него дошло, что последующее будет еще опаснее — они должны были оказаться лицом к лицу. И если он затормозил, то Сонхун ни секунды не раздумывал, встал прямо перед ним, сокращая и без того малое расстояние. Джейк не мог поднять взгляд, не мог принять то, что Сонхун, который теперь действительно был выше его на добрую половину головы, стоял так близко и пристально его изучал. Они очнулись и вернулись из собственного мира только тогда, когда Чонвон выключил музыку. — Это выглядело реально мощно! Джеюн, ты так прочувствовал настрой танца, даже весь вспотеть успел от напряжения, — захлопал в ладоши Ян. Сонхун не отходил. Джейк смотрел прямо себе под ноги, так, чтобы взгляд выхватывал как можно меньше деталей внешнего вида этого человека. Однако, даже с настолько опущенной головой он успел заметить что-то, перемотавшее кассету в голове на пару лет назад и запустившее одно из совместных воспоминаний. Во время танца у Пака задрались широкие спортивные штаны, и щиколотки оголились. Джеюн увидел, как те были обтянуты эластичными бинтами. Перевязка казалось особенно тугой, такой, чтобы все суставы были закреплены и не подвергались сильному напряжению. Смотреть на это Шиму было неприятно: щенок внутри всем сердцем хотел пожалеть младшего и спросить, как тот себя чувствует. Короткие ногти впились в кожу ладоней до легкой дрожи в руках. Джейк наконец нашел в себе силы отойти и теперь нервно потирал шею, стараясь захватить как можно больше воздуха, которым не дышал Пак Сонхун. Тот в свою очередь резко выдохнул и ответил на какой-то вопрос Чонвона, который все продолжал восхищаться тем, как легко удалось айдолу войти в образ. — Это было так здорово! Мне кажется, теперь я понял, как я должен оказаться за спиной Сонхуна. Наверно, мне стоит поработать над своей скоростью, да? — А? Д-да… — Джейк делал вид, что вытирал с себя возникший от энергии танца пот, однако все это время он старался незаметно протереть поясницу, убрать оттуда это призрачное ощущение чужой руки, которая видимо оставила после себя ожог, метку. — Я думаю, на сегодня хватит. Он начал спешно натягивать спортивную кофту, когда Сонхун оказался слишком близко и взял его за запястье, не давая выключить музыкальную систему. Еще одна метка теперь была оставлена на руке, и Джейк уже представлял, как будут гореть эти два места, как он попытается стереть с них кожу в душе и как, стыдясь самого себя, почувствует несуществующий запах свежести на них. Он медленно поднял голову и столкнулся с грустным щенячьим взглядом, который так забавил его когда-то давно. Тогда, когда ему не приходилось смотреть снизу вверх, тогда, когда Сонхун еще больше походил на ребенка с подобным выражением лица. Сейчас же это был взрослый человек, черты лица стали еще более четкими, однако стали заметны небольшие яблочки на щеках, линия челюсти была еще резче, острее, на гладкий, слегка выступающий вперед лоб спадали светлые пряди, прикрывая все такие же темные, почти черные аккуратные брови. Джеюн чуть ли не завопил, понимая, что разглядывает младшего, чего точно не должен был делать. — Прости, Джеюн, но мы с Чонвоном так и не разобрали до конца всю хореографию. Может, ты задержишься? — он продолжал держать его за запястье и смотреть точно в глаза. — Вы… — горло продрало хрипом, и Шим закашлялся. — Вы могли бы разобрать это сами. У нас еще будет… будет возможность все отработать. — Пожалуйста… — шепотом, еле слышно, так, чтобы даже Чонвон не знал. Только сейчас Джейк заметил, что не только он дышал тяжело и рвано, то и дело пытаясь получить лишний глоток воздуха. Хватка на запястье не была крепкой и слабела с каждой секундой. Казалось, еще несколько секунд, и рука Сонхуна опустится и он уйдет ни с чем, сдастся. И почему-то это совсем не нравилось Джейку. Тому, что сидел закрытый от всего мира огромными стенами и изредка выкрикивал о своих чувствах и желаниях через маленькую щель между кирпичиками. Этот Джейк так сильно хотел, чтобы невероятно горячая рука оставалась на этом месте навечно, никуда не уходила и никогда не отпускала. Но айдол сделал шаг назад, упираясь бедром в музыкальную систему и заставляя Сонхуна отойти. — На сегодня хватит. Джейк схватил оставшиеся вещи и уже через секунду в зале не осталось даже шлейфа его парфюма.       Голова разрывалась, думать стало физически больно. Джеюн сидел на прохладном полу, прижавшись спиной к кровати и вцепившись худыми пальцами во взмокшие волосы. Изо рта то и дело вырывались надрывные всхлипы и стоны, которые уже не удавалось сдерживать. — Пожалуйста, остановите это, — разносясь в пустоте, голос звучал слишком тихо, без толики силы в нем. Джейк вновь не мог уснуть, мучаясь от бесконечных мыслей, что крутились в его голове. Сон просто не шел, пока его черепная коробка растягивалась на добрые несколько сантиметров от количества размышлений, сомнений, лжи. Ложь. Внезапно это слово возникло среди всего прочего, проносясь от одной ушной раковины к другой, забегая в каждый мозговой отдел, промелькнув перед глазами. Почему оно вообще оказалось в этой нескончаемой массе, собравшейся в один сплошной комок? — Я… я не знаю, правда. Кто и кому так усердно врал? — Не понимаю. Почему это слово показалось таким важным? Стоило ли схватиться за него, чтобы распутать этот клубок? Узнать истину? — Не могу… Джейк с болью зажмурился, но от этого под веками нарисовалась картинка маленького Сонхуна, сидевшего рядом с ним и радующегося обычному какао с зефиром. Пока Джеюн в реальности трясся от непонимания и зарождающегося где-то внутри страха, тот Джеюн, что развалился на кресле в кафе, широко улыбался и не мог усидеть на одном месте от разрастающегося чувства теплой нежности. Парень почувствовал, как глаза начало щипать от излишней дозы соленой воды. — Это я?.. Я врал? Осознание ударило по голове тяжелым бетонным блоком, разламывая череп пополам и вытаскивая оттуда клубок. Оно принялось не просто его распутывать, а разрывать нитки, превращая все, что мучило его это время, в никчемные обрывки. — Я же сам себе соврал, да?.. Все слова Джунхо сейчас развевались перед глазами ярко-красным флагом. А Джейк уже не мог сдержать нового приступа слез. Но другого, не такого, как прежде. Эти слезы очищали его, смывали грозными волнами воздвигнутые стены и нарисованные маски, обволакивали и исцеляли треснувшее сердце. Плакать было больно, но в конце, когда все чувства были излиты и открыты, как провода, которые не изолировали, пришло ощущение легкости, свободы. Джейк плакал, плакал так надрывно и громко, как только мог, все его тело содрогалось от всхлипов, полных накатившей боли и обиды на себя, на него, на весь мир. Джейк кричал его имя снова и снова, пытаясь призвать, вернуть к себе и, наконец, признаться. Он так сильно хотел рассказать Сонхуну все, что чувствовал в тот момент, что даже успел потянуться за телефоном, но вовремя себя одернул, понимал — такие разговоры точно не стоит проводить, когда находитесь на разных концах города. Джейк перестал прятаться, перестал скрывать и считать неправильной свою все еще живую любовь. Все это время он думал, что не может чувствовать что-то такое светлое к тому, кто поступил подобным образом, думал, что он противный и слабый, никчемный, раз до сих пор готов упасть младшему в ноги и просить вернуться к нему. Но, когда из груди вырывался очередной громкий всхлип, приходило и понимание, что он не должен стыдиться самого себя. Он такой, какой он есть, и того не изменить никакими кирпичными стенами. И, если Сонхун просто будет изредка смотреть на него во время тренировок, ему будет приятно получить даже это. Безумен ли он? Ответа не было. Однако искренняя любовь давала телу и разуму покоя, прогоняла все плохое, что пожирало с каждым днем все больше внутренностей, докапывалось сквозь них до самой души. Джейк плакал еще около часа, никак не мог остановиться, да ему и не хотелось. Он не знал, что будет дальше, как он будет реагировать на Сонхуна и вести себя с ним после осознания, что все еще до сумасшествия влюблен. Одно знал точно — цирку и правда пришла пора закрыться. И, продумывая надвигающийся тяжелый разговор, он мирно уснул прямо на полу, обхватив руками коленки.       После тренировки с Ыйджу, на которой они вдвоем неплохо провели время и много болтали о всяком, он сразу же поехал на знакомый адрес, моля Вселенную, чтобы хозяин квартиры оказался дома. Потребовалось несколько гудков домофона, прежде чем Чонсон ответил и открыл дверь. Джеюн поднялся на лифте и, собрав все силы, которые, как по волшебству, появились в нем этим утром и бурлили неуёмной энергией, зашел в квартиру. — Проходи! Я на кухне. Кофе будешь? — тут же послышалось изнутри помещения. — Я думаю, мне не стоит проходить. Молчание. В коридоре показался Чонсон, протирающий мокрые руки кухонным полотенцем. — Что случилось? — Чонсон. Нам нужно поговорить. Парень удивленно взглянул на гостя, приподнимая брови в вопросительном жесте. — Нам стоит закончить все это. — Что, прости? — Я… — Джеюн вновь собрался с силами, не давая даже шанса проснувшимся внутри него жалости и сочувствию. — Я сказал, что нам пора разойтись. — Ты не можешь. — М? — Ты не можешь вот так просто уйти. — Прости, Чонсон. Я понимаю, как тебе может быть неприятно, но… Этому есть причина. — Причина? — лицо собеседника вдруг переменилось, искажаясь в неприятных эмоциях и выражая злость. — Твоя причина — это Пак Сонхун, а? Джеюн опешил. — Что ты… Что ты такое говоришь? — Почему ты просто не можешь про него забыть?! — вопрос прозвучал слишком громко, что еще больше выводило айдола из равновесия. Чонсон подлетел к нему и схватил за руку. — Джеюн, послушай же. Я каждый день был с тобой, помнишь? Вытирал твои слезы, общался с тобой, вытаскивал у тебя из рук разбитые зеркала, когда ты был в стадии ненависти к себе. Это же все я делал, я был тем, кто спасал тебя. — Перестань. — Джеюн! Я был идеальным парнем для тебя. Я делал все, чтобы ты чувствовал себя лучше. Блять, да я даже не обращал внимания на твои тупые привычки, связанные с ним! Я всегда был готов помочь тебе. Я знал, что ты продолжаешь обращаться к нему, когда пишешь что-то о своем дне или чувствах в заметках, как тебе посоветовал психолог. Но я молчал, видишь? Ни слова тебе об этом не сказал, хотя это невероятно тупо. Этот малолетка бросил тебя, свалил, побежал за деньгами, а я все время поднимал тебя с колен. — Чонсон… — Ты должен быть мне благодарен! — парень грубо толкнул его, впечатал во входную дверь собственным телом. Его голос уже звучал на повышенных тонах, тогда как Джеюн был абсолютно растерян и не мог выдавить из себя ни слова, видя такого Пака. — Это ты должен сейчас упасть передо мной и просить никогда от тебя не уходить. Вспомни, как я спасал тебя! Всегда старался ради тебя. — Да ты даже… не смог запомнить, что я кофе не пью. Ты и имени моего настоящего не используешь. Каким образом ты старался, Пак Чонсон? Я благодарен тебе за все то, что ты сделал, правда. Ты невероятно помог мне в восстановлении. Но не смей думать, что ты был идеальным партнером для меня. Мысль о том, что Джунхо вновь и вновь оказывался правым по всем фронтам, заставила горько усмехнуться. Похоже, один лишь Джейк был дураком среди всех. Чонсон действительно вел себя, как типичный «спасатель», когда его жертва восстанавливается и предпринимает попытки отдалиться. Он вспомнил, как этот парень смотрел на него, когда он позвал его гулять в парк, как он спрашивал у него, все ли в порядке, когда Джеюн сам потянулся его обнять, как реагировал на другие поступки и слова — Пак отслеживал все положительные изменения в поведении «жертвы» и ненавидел их. Он не хотел, чтобы Шим становился счастливым, желал и дальше быть его единственной надеждой и опорой. — Послушай меня, — Джейк сбросил с себя грубо прижимающие к двери руки. — Ты и правда был мне симпатичен. Мне было приятно проводить время с тобой, это было очень комфортно. Но я больше не могу прятать и отрицать собственные чувства. Ты мне нравишься, но люблю я другого. Да, он заставил меня стать таким, каким ты нашел меня и какого ты буквально поднял на ноги. Но сердцу я никак не прикажу перестать трепетать от одной только мысли о нем. Мы друг другу не подходим, как окончательные партнеры, и ты сам это прекрасно понимаешь. Уж не знаю, кто так сильно ранил тебя, но знаю, что ты тоже излечишься, если перестанешь от этого бежать и пытаться найти кого-то послабее. Просто… Прими свою боль, Чонсон. Нет… Джей. Пожалуйста, прости и отпусти меня. Он не собирался сбегать, ждал. Пак смотрел потерянным взглядом куда-то перед собой, его плечи трещали от напряжения. — Проваливай, — злобно выплюнул он, после чего резко подорвался открывать дверь и выталкивать Джеюна за нее. — Джей, я… Дверь захлопнулась перед самым носом. Шим чувствовал еще угрызения совести и вину, но больше всего — невероятное облегчение. Будто только что он самостоятельно сбросил со своей спины все валуны, что там накопились за два с лишним года. И что бы там ни было дальше — он готов был с этим работать.       Джейк расслабленно завалился в кровать, шумно открывая трясущуюся ранее в сумке банку с лимонадом. Несколько капель успело сбежать, и парень спешно втянул их в себя — вкус апельсина остался на губах и языке. Они с Джунхо договорились чуть позже поиграть вместе в PlayStation на первом этаже. Лидер был довольно ошарашен его предложением совместного времяпрепровождения, но после тепло улыбнулся и с радостью согласился, пообещав позвать и других мемберов. Сейчас у Джейка было свободное время, и он решил полностью посвятить его разминке боков способом долгого лежания на кровати. Он уже начал включать видео на YouTube, когда сверху появился баннер уведомления из мессенджера. cutesunoo: Джеюн, нам нужна помощь!!!! >< Брови удивленно поползли вверх. Сообщение звучало не очень позитивно, и Джейк даже успел разволноваться. sim_24: Что случилось? bright.star: Дети поссорились Джихун был самым старшим в юните, поэтому часто называл остальных участников так, но почему-то Джейку показалось, что интонация не столь милая, какой была обычно. sim_24: Объясните нормально ej: ОМГ, Джеюн, они уже тебе написали. Прости, пожалуйста, это просто Сону панику разводит раньше времени cutesunoo: Ты что обалдел? Я считаю, что наш наставник должен знать о том, что вы творите yeooo: Джеюн, тут такой треш sim_24: Да что там происходит! ej: Ничего sheep_yang: У нас все в полном порядке :) bright.star: Бесите bright.star: Мне самому рассказать, или кто-то из вас все же сознается? bright.star: @ej @sung.hooneyed sung.hooneyed: Джихун, как тебе идея вырубить свой телефон и лечь спать? sung.hooneyed: Не забывай, что от моей комнаты до твоей не так уж далеко sung.hooneyed: И если тебе так сильно не спится, я с радостью помогу своему хёну :) yeooo: Джи, если он придет душить тебя подушкой, а я уже буду спать — не буди yeooo: Я утром посмотрю по камерам, как это было, спать хочется дико sheep_yang: Умоляю, на сегодня хватит насилия, я уже минут десять слушаю от Сону, какие вы мужланы cutesunoo: Да кстати cutesunoo: Вы ужасные мужланы, неспособные решить свои проблемы мирно! cutesunoo: Обезьяны неотесанные! yeooo: Э, малыш Сону yeooo: Я понимаю, что Джи похож на примата, но остальные то тут причем? yeooo: Я как минимум элегантная кошечка cutesunoo: АХАХАХА ладно. bright.star: Джеюн, нам придется поменять хореографию bright.star: У нас минус один участник, Ёвон почему-то резко откинулся sim_24: Я вам не мешаю? sheep_yang: Джеюн, прости, что написали так поздно, у нас правда ничего такого не случилось, с чем мы не разберемся сами sheep_yang: Ты можешь продолжать заниматься своими делами, от которых мы грубо тебя отвлекли sim_24: Я вызываю такси и еду к вам ej: Зачем????? ej: Не надо ej: У нас же все супер sim_24: Машина уже едет yeooo: Кто-то получит сегодня по жопе yeooo: Прости, Джеюн sim_24: Ничего, сейчас я приеду и, возможно, ты окажешься прав sheep_yang: Нет sheep_yang: Пожалуйста, не надо из-за нас приезжать sim_24: Я внимательно слушаю bright.star: Это последний шанс, детишки ej: Джеюн, тут ничего такого sim_24: Вы надо мной издеваетесь? ej: Нет bright.star: Да Господи bright.star: Один сопли жует, второй вообще делает вид, что его здесь нет bright.star: Подрались они cutesunoo: Мне показалось, или только что Сонхун прошел в сторону вашей комнаты? yeooo: Оооо, тут весело, поверьте yeooo: Возможно, нам и правда придется менять хорягу на одного участника