Пегас

      Расхаживать по знакомому поместью вызывало в парне чувство ностальгии. Разум либо сам дописывал то, как выглядел каждый уголок в здании, либо этот мальчишка так хорошо его запомнил.       — Опять? — Жак вздыхает, спускаясь по громоздкой лестнице. — Что на этот раз?       Спустившись на знакомую кухню, Жак в который раз встречается с зелёной парой глаз за столом. Они смотрят испепеляюще, словно заглядывая прямо в душу. Отец выглядел по-прежнему молодо или по крайней мере так, как Жак его запомнил. Люси носилась по кухне, как всегда игнорируя существование сына. Она делала это раз за разом, и лишь в одном из пару забвений она могла хотя бы взглянуть на него.       Парень прошёл к холодильнику, доставая из него сок.       — Долго собирался спать? Я не воспитывал тебя так, что бы ты прохлаждался в кровати целыми днями. — Джосселин скалиться, будто вот-вот зарычит, но, увидев ошарашенный взор жены, снова возвращает свою холодность.       — Будто ты вообще воспитывал меня. — Огрызается Жак, захлопывая холодильник.       — Ты стал слишком самоуверенным. Вырос уже, что ли? И как тебя только терпят твои друзья? Ты же эгоист, у которого в голове одна несусветная белиберда! — Продолжил Джосселин, не отрывая взгляда от парня.       — Да заткнись ты уже. Мешаешь! — Жак махает рукой, прикрыв глаза, а когда открывает их, он уже находится в пустой квартире Бисмарка.       Оказавшись на привычной кухне в полном одиночестве, он свободно выдыхает. Парень привык просыпаться в одном и том же кошмаре раз за разом, но по своему же желанию мог выйти из него и переместиться куда ему угодно. Кажется, это называется осознанным сном? Не одеваясь в тёплую одежду, парень выходит из дома, шагая по улицам, заполненным незнакомыми лицами. Даже для бариста, в кафе которого он только что приобрёл свой любимый кофе, совсем обычный. Всем на него все равно, как и Жаку на них.       Здесь столько людей, но как бы он не пытался, он не может попасть к тем, кого бы хотел увидеть сейчас больше всего на свете. В каждом своём сне он видит сотни незнакомых лиц, но именно те кто ему нужен никак не присняться. Перед тем, как он попал сюда, он помнит немногое перед сном, возможно, он действительно и вовсе умер, и этот бесконечный круговорот сновидений - его личное наказание. Он не понимает, сколько времени здесь провел, потому что понятия времени здесь и вовсе отсутствует. Жак может менять время суток, как ему угодно, поэтому он всегда предпочитает ночь. Парень присаживается на скамейку, смотря на простирающийся у ног город, такой настоящий, но в то же время до жути фальшивый.       Прохладный ветерок развевает его волосы, и шум листвы деревьев создают единственный шум на фоне, помимо сверчков. Он давным-давно перестал делать попытки выбраться отсюда. Вместо этого он проживает день за днём, находясь в тюрьме собственных мыслей. К примеру: стоила ли его смерть вот этого всего? Вечный сон, где он встречается только со своими кошмарами, так и не имея возможности встретиться с теми, у кого у него самая большая связь, того не стоит.       Остаётся вопрос: умер ли Нойманн? Если да, то почему он не приходит призраком ему в кошмарах? Если там прошли годы, то как там его сестры и друзья? Удалось ли Джанетт завоевать сердце Тео и выйти замуж, если да, то есть ли у них дети? Смогла ли Айлин полностью стать свободной от саморазрушения? Забыл ли его Эрел и обрёл ли счастье с кем-то другим? Подобных вопросов очень много, но абсолютно никто на них не даст ответ. Остаётся только самому догадываться.       — Так вот как ты выглядишь. Парень из ниоткуда, завершивший войну между клановыми семьями.       Неожиданно раздаётся позади, и это действительно заставляет Жака впервые за долгое время испугано обернуться, вглядываясь в фигуру напротив. Невысокий парень с длинными чёрными волосами и небольшим шрамом на лбу стоял, глядя перед собой. За его спиной стояли две девочки лет десяти, близняшки со светлыми волосами и чёрными, как бездна глазами. Жак впервые видит их лица, но почему-то он знает, как зовут юношу посередине.       — Моэ Нойманн... — Жак внимательно глядит на то, как тот слегка улыбнулся и двинулся к нему, присаживаясь рядом, глядя на город. Его сестры остались неподвижными позади.       — Спасибо. — Непредвиденно раздаётся с его уст.       — За что? — Жак допивает кофе и выкидывает стаканчик в мусорку.       — Ты помог мне со всем разобраться. Я признателен тебе за это. — Поясняет он. — Эморри оказался мятежником, который убил моего отца, мать и двух старших сестёр. Он хотел убить меня и занять место главы, но теперь я со всем разобрался. Он больше не твоя забота, Жак. Прости за него и за то, что заставил тебя пройти через всё это.       Жак делает глубокий вдох и качает головой, поднимая взгляд на звёзды.       — Не надо. Ты просто моё воображение. Всё, что ты говоришь - лишь то, что я хочу услышать.       Он ожидал, что после этих слов его снова ослепит белый свет, и он вновь где-то очнется, но... Ничего не произошло. Он перевёл взгляд на Моэ, который слегка засмеялся.       — Я знаю. Твоё воображение рисует прекрасные звёзды. В настоящем Бисмарке таких ярких звёзд никогда не было. — Юноша также посмотрел наверх, как Жак минуту назад, глядя завороженно. — Но всё, что я говорю - это реальность. Миганов больше нет. Половина из них переметнулась к Фоксам, с которыми я установил дружеские отношения, деля наполовину теперешние свободные территории. Я сделал всё, чтобы твои люди были в безопасности, но... К сожалению, я не смог удержать тебя дома. — Юноша хмыкнул, будто вспомнил что-то забавное. — Слушай меня внимательно, Жак. — Парень повернулся к нему лицом, и Жак не отрывал взгляда от чёрных глаз. — Запомни всё, что я сейчас скажу. Улица Ла Гимар, ночной клуб. На баре будет работать парень по имени Даниэль. Он поможет тебе.       — Что?       — Тебе пора возвращаться домой, Жак. — Ответил Моэ.       Глаза Жака расширяются в изумлении, когда Моэ лучезарно улыбнулся. Этот парень совсем не выглядел как глава опасной мафии. Его улыбка была умиротворяющей и спокойной, не такой, как у других двух Нойманнов, которых Жак видел. Моэ протягивает руку к Жаку и двумя пальцами касается к лбу коротким прикосновением. Его озаряет резкая белая вспышка...       Парень медленно открывает глаза, перед которыми все начинает плыть, так что ему понадобилось время, дабы глаза привыкли к свету солнца, пробивающегося сквозь жалюзи больничной палаты. Медсестра, что наблюдала за ним и настраивала капельницу, удивлённо ахнула, прежде чем в растерянности убежать в коридор. Не прошло и пяти минут, как врач вернулся, начиная осматривать его состояние, наконец, дал добро на снятие нескольких аппаратов, которые поддерживали его жизнь, пока он спал. Медсестра принесла ему воду в стакане, помогая выпить.       — Сколько я провалялся? — Спросил он хриплым голосом после спасительного глотка воды.       Жак приподнимается на кровати, тяжело выдыхая, прежде чем ему удаётся сесть и обратить внимание на удивлённый взгляд врача.       — Семьдесят пять дней, уважаемый. — Отвечают ему на французском.       Жак по началу опешил, молча глядя на врача из-под лба. Почему он слышит французскую речь, когда не должен. Черноволосый перевёл взгляд к окну, услышав ответ. Врач ещё недолго поглядел на него и продолжил что-то заполнять.       — Два месяца, пятнадцать дней... — Прошептал парень, проводя рукой по лицу.       Он запускает в волосы руку, слегка потягивая их, чтобы восстановить порядок мыслей.       — Где я? Почему вы говорите на французском? — Ответил Жак, переходя на французский, и повернул голову к врачу, что перекидывался с медсестрой парой фраз.       Мужчина безмолвно посмотрел на парня и кивнул девушке, после чего вышел из палаты, оставляя Жака без ответа. Тогда он взглянул на девушку, та неловко улыбнулась.       — Вы в Париже, господин. Вы не знаете, но ваш отец перевез вас сюда, пока вы были в коме.       — Что? В Париже...? — Жак втянул воздух сквозь зубы.       Рука потянулась к груди, сжимая больничную рубашку в районе груди, часто дыша.       — Какого чёрта я оказался за тысячи километров от дома? — Рычит Жак, чем пугает девушку.       — Разве Париж не ваш дом, господин Дубачелло? Ваш отец - достопочтенный политик, что возвел эту больницу. Он делает всё для нас, простого народа. Мы его все очень уважаем, как и вас. Франция ваш дом.       — Заткнись! — Жак склоняется к коленям, начиная задыхаться.       Он слышал, как сердце бешено бьётся в груди и словно вот-вот полезет наружу. Девица встревоженно заметалась, хватая шприц, лежащий на металлическом столике.       — Нет! Убирайся! Не трогай меня!... — Жак вырывает свою руку и падает с кровати, схватив стакан с тумбочки и разбивает его направляя острой стороной к ней. — Не подходи, иначе я убью тебя!       Девушка замерла на месте.       — Брось шприц. — Потребовал он. Девушка поджала губы. — Я сказал, брось!       Девушка тут же откинула его в другой конец больничной палаты.       — Вам теперь категорично нельзя вставать с кровати и волноваться… — Выставив руки вперёд сказала она.       Жак приложил руку к животу, чувствуя, как ноги дрожат от непривычки. Он медленно оседает на пол, упираясь спиной об шкаф, все ещё держа руку со стаканом на весу.       — Я могу выписаться сейчас? — Кряхтит Жак, чувствуя, как капли пота стекают по его лицу.       — Вы только что вышли из комы. Это исключено. — Отвечает она, поджав губы.       — Где мои вещи?       — У господина Дубачелло.       Жак насупился, и та поспешила пояснить.       — Ваш отец, уважаемый. Все ваши вещи сейчас у него. Не волнуйтесь, ваш врач уже сообщил вашим родителям, что вы очнулись.       Рука, что держала стакан, сжала его до такой степени, что тот треснул в его руке. Он расслабился руку, глядя на то, как кровь каплями оседает на дорогой кафель.       — Позови сюда только Мобери…       Девушка вопросительно выгнула бровь. Она явно не была осведомлена об изначальной фамилии Акиры. Жак нахмурился, и язык отказывался произносить это, но ему пришлось, чтобы она его поняла.       — Акира Дубачелло де Сент-Моро. Брата моего младшего зови. — Махнул он рукой, небрежно разбрызгивая кровь по её туфелькам. — Только скажи, что если припрется сюда с теми двумя, я от него живого места не оставлю. Поняла?       Жак пронзительно смотрит на неё из-под лба, и его взгляд заставил её испуганно сделать шаг назад. После этого ещё один, пока она не дошла до двери и не вышла.       Жак не сдвинулся с места до тех пор, пока спустя какое-то время кто-то не зашёл в палату. Поэтому Жак предпринял попытку подняться, и ему это удалось, придерживаясь за шкаф. Ноги словно позабыли, как ходить. Парень схватил капельницу, что помогает передвигаться ему, и поднял взгляд. Он был удивлён, что Акира послушал и пришёл один.       — Жак? Ты как…? — Он прошёл в середину палаты, обеспокоенно оглядывая парня, но так и не рискуя подойти к нему.       У Акиры по-прежнему розовые волосы, и он все так же предпочитает одевать костюмы, невзирая на погоду на улице в любой сезон.       — Живой. — Холодно отвечает Жак, сжимая челюсть. — Постарайся объяснить, что я делаю в Европе?       Акира сделал тяжёлый вздох и отошёл к двери. Проверив, что за ней никто не подслушивает, он вернулся к нему вставая напротив.       — Ты поступил с тяжёлым ранением, и твое сердце даже перестало биться на несколько секунд. Но врачи смогли тебя вытащить с того света. Какое-то время ты провалялся в больнице Бисмарка, но как только тебе стало лучше, Джосселин перевез тебя сюда. На самом деле… Он держал тебя в искусственной коме какой-то промежуток времени, но поскольку ты ему понадобился, тебя вернули.       — Вот же… — Жак приложил окровавленную руку к лбу, и его смех из лёгкого перерос в безумный. — Уёбок... — Жак провел рукой по лицу, оставляя на нём свою кровь. Он делает глубокий вдох. — И чем же я ему понадобился?       — Сделка Эморри и Миганов с французской мафией была разорвана по понятным причинам. — Акира, проводя кончиков пальцев по шраму. — Эморри Нойманна госпитализировали. Он чудом уцелел, но попал в тюрьму, не без нашей помощи. Однако спустя неделю был обнаружен мёртвым в своей камере. По официальной версии, убит сокамерником.       Жак нахмурился, вспоминая единственный обрывок сна, который он помнил.       — Значит, не я его убил… — Он вздыхает.

Можно ли считать его месть выполненной? В конечном итоге Нойманн все равно мёртв, но как такового удовлетворения Жак не чувствует.

      — Скорее всего, его убил человек Моэ. Это ведь хорошо? Скорая в тот день успела за вами двумя. Ты не стал убийцей.       — Вас не задело? — Он со всей серьёзность взглянул в глаза Акиры, и тот согласно кивнул. — Амато успел нас найти и оттащить в безопасное место до взрыва... Джосселин знает о том, что ты имеешь связи с Фоксами и Нойманнами. Ты нужен ему, чтобы ты дал ему информацию по поводу Моэ. Он намерен полностью искоренить связь Французской мафии с Американскими кланами.       — И он думает, я ему всё скажу? — Усмехнулся Жак.       Дверь позади Акры резко открылась, и тяжёлая нога ступила в палату.       — Скажешь, потому что у тебя нет другого выбора.       Кошмары сбываются… Зелёные глаза сверкнули в тени палаты. Стоило Жаку только увидеть вошедшего Джосселина, его сразу переполняет гнев. Парень хватает капельницу, двигаясь на мужчину со всей своей яростью, но его тут же валят на кровать люди в костюмах. Жак яростно пытается вырваться, но те держали его слишком сильно.       — Колите! — Разносится железное указание.       Та самая медсестра вбегает с новым шприцем, вкалывая внутривенно. Они держат его до тех пор, пока перед его глазами все не начинает плыть, а тело не становится вялым.       — Успокоился? — Разноситься над ним.       Жак с трудом приподнимается, пытаясь встать, но снова падает на пол, упираясь спиной об кровать. Лицо мужчины расплывалось до тех пор, пока в комнате не осталось посторонних и его не схватили за лицо, приподнимая.       — Посмотри, кем ты стал. Позорище! — Рука потянулась к его волосам, сжимая между пальцев с такой силой, что Жак вцепился в его руку ногтями болезненно замычав.       — Что ты вколол в меня? — Шипит Жак, не в силах даже сопротивляться, когда Джосселин ударяет его головой об пол.       — Дневные транквилизаторы. Тебе лучше утихомириться и знать своё место, если не хочешь снова надолго уснуть. — Холодно ответил мужчина, отпуская его, смотря сверху вниз на сына.       Жак сплёвывает кровь и дрожащими руками опирается об пол, подымаясь не с первого раза.       — Всё это событие приписали к теракту, а все камеры на стадионе были удачно убраны взрывами. Интересно… При чей же помощи так вышло? — Джосселин отошёл к окну, пропуская между пальцев лепесток цветка, стоящего на окне.       Жак перевёл взгляд Акире за спину, который сразу же отошёл в сторону, открывая вид на вошедшую женщину. Женщина с русыми волосами опустила взор на сына, истекающего кровью. Жак видел, как она попыталась выразить удивление.       — Люси. — Поздоровался он с ней.       Женщина подняла взгляд на спину супруга, выгнув бровь в вопросе.       — Я его практически не трогал, он сам. Хочешь, попробуй. — Взглянув на жену через плечо, ответил мужчина.       Женщина вернула взор на сына и не спеша подошла к нему, присаживаясь напротив. Жак заглянул в её глаза, вздрагивая, когда она положила свою руку ему на щёку, проводя по крови на щеке большим пальцем.       — Значит, это только ко мне особое отношение? — Черноволосый хищно усмехнулся, срывая листик с цветка.       Мужчина развернулся, возвращаясь к ним, пронзительно глядя на листик между пальцев. Женщина сделала виноватое лицо, после чего отстранилась, поднимаясь, и отошла к Акире, приобнимая поникшего юношу за плечи.       — Тебе лучше сказать всю правду… О твоей связи с Фоксами... Как ты с ними познакомился, почему они согласились тебе помогать? Как ты связался с Моэ Нойманном и почему он тебе помог? — Мужчина остановился перед сыном.       — Я ничего не знаю. — Отвечает Жак.       — Не знаешь? Хватит играться. Пора начать соображать. Мы все в этой комнате понимаем, что ты связался с мафиями и встречался даже с их главами, которых я ищу годами! — Рычит Джосселин, разрывая в руке лист, что кусочками опал перед Жаком.       — Значит, я круче тебя... Ты никому из кланов на хуй не сдался. Для них ты всего-то жалкий французский политишка... — Усмехнувшись, ответил Жак.       — Мерзавец, смеёшься надо мной? — Резко подняв Жака за грудки, он поднял его на уровень своих глаз.       Больничная одежда ужасно давила на горло, поэтому он захрипел, хватаясь ватными руками за чужие, пытаясь вырваться. Перед глазами словно встали воспоминания из детства. Он стал задыхаться и перед глазами все темнело, пока его не кинули обратно на кровать. Жак уткнулся лицом в подушку, делая спасительные вдохи. Он ели обнаружил в себе силы, чтобы развернуть голову, глядя на отца из-под лба.       — Хоть убей… Ничего не скажу. — Жак слегка смеется, переворачиваясь на спину, прикрывая глаза рукой.       Акира, что все это время стоял молча, не вмешиваясь в разговор, не мог даже поднять глаз на все происходящее в комнате. Он не хотел, чтобы с Жаком так обходились, но он также боялся идти против приёмного отца.       — Акира… — Позвал его Жак.       Тот мгновенно поднял свой напуганный взор на него.       — Ты принёс? Мои вещи. — Он протянул ему руку.       Акира бросил взгляд на Джосселина и, не увидев реакции, подошёл к Жаку, доставая из внутреннего кармана паспорт. Жак нахмурился, глядя на его обложку. Он присел на кровати и не торопясь, взял паспорт в руку. Парень открыл его, читая строчку.

Жак Дубачелло де Сент-Моро

      — Это не мой паспорт. — Он захлопнул книжечку, отбросив её в ноги Джосселина. — Где мой настоящий паспорт? — Посмотрев в глаза Акиры, спросил Жак. — Телефон и одежда. — Перечислил он.       — Телефон и новую сим-карту наши люди приобретают на данный момент. Тебе не выдадут его, пока ты не расскажешь. Жак, — Розоволосый виновато поджал губ. — То, что ты молчишь, лишь удлиняет время.       — Мне нужно позвонить. Акира, мне необходимо связаться с ним… Они даже не знают, что я живой.       — С кем с ним? — Спросила Люси.       Акира поджал губы понимая кого Жак имел в виду, метаясь взглядами между ними. Он чувствовал, что стоит меж двух огней.       — Знакомый, не более, он не нужен нам. — Соврал Акира.       Он слегка улыбнулся, когда Жак кинул ему благодарный взгляд. Прямо сейчас он выбрал Жака, а не их.       Джосселин наступил на паспорт, прежде чем пнуть его в сторону кровати.       — Тебе лучше поскорей все мне рассказать. Иначе ты не выйдешь отсюда. Никогда. — По слогам выплюнул Джосселин, после чего, развернувшись, вышел в коридор, хлопая с силой дверью.       Женщина смотрит на своих сыновей, после чего, виновато выгнув брови, вышла следом. Ей нужно успокоить мужа, который вот-вот может взорваться как бомба, что будет плохо для всех.       — Наконец съебались. — Усмехнулся Жак.       Он поднял взор на розоволосого, когда тот присел на стул перед ним и положил руки на плечи. Жак наклонил голову в бок, сжимая его руки в своих.       — Акира. Мне нужно бежать… Сегодня. Я должен успеть до полуночи.       — Отец поставил тебя охранять. Двое у палаты и по двое на каждом выходе из больницы, кроме кухни. — Парень провел руками вдоль, вкладывая ему в карман складной нож. — Это на крайней случай. Я знаю, что ты можешь, но лучше никого не убивай и… Извини, что я не могу помочь больше. Пожалуйста, выйди отсюда живым.       Жак согласно кивнул, Акира поднялся и развернулся, чтобы уйти.       — Жак… — Позвал Акира.       Черноволосый поднял усталый взгляд на него, и Акира взглянул на него через плечо, слегка улыбаясь.       — Я думаю, они знают, что ты жив. — Это раздалось в его эхом, но на сердце стало так тепло. — Так что вернись домой, тебя ждут.       После этих слов Акира отвернулся и вышел из палаты. Жак несколько минут пялился на дверь, после чего, возвращаясь головой на подушку, закрывая глаза. Ему нужно было продумать план.       Спустя несколько часов, как только он проснулся, то обнаружил, что время подошло. Десять часов вечера и за два часа ему необходимо выбраться отсюда.       — Улица Ла Гимар, ночной клуб… — Прошептал Жак, нахмурившись в зеркало, пока смывал с себя свою же кровь.       Точно ли это ему приснилось? К нему действительно приходил Моэ, и он услышал это сквозь сон или это шаманство никак иначе? Жак взглянул на дверь, в которую продолжительное время уже никто не входил, кроме врача, что проверил его состояние, и медсестры, что принесла ему еды на подносе. Жаку пришлось поесть, как бы он не боялся, что ему что-то подмешают. Ему необходимы силы, чтобы сбежать отсюда. Жак ухмыльнулся, сжимая в руке раскладной нож.       — Эй, что там за шум? — Один из охранников с безволосой головой переглянулся со своим молодым напарником, когда оба услышали, как внутри палаты что-то гремит.       — Может младший господин снова слетел с катушек, как сегодня днём?       — Мальчики, — Послышался за закрытой дверью нежный голос. — Мне так скучно здесь одному... — Черноволосый театральной вздохнул. — Может, войдёте и развлечетесь со мной? Уверен, если я скажу отцу, что вы меня развлекли, то вас вознаградят.       Охранник с лысой головой поджал губы и потянулся к ключу, дабы открыть палату, но его за руку хватает его напарник.       — Что ты делаешь?       — Ну же, — Парень за дверью всхлипнул. — Я два месяца не прикасался к себе... Возьмите меня и делайте со мной что хотите. Всю ночь. Обещаю не буянить... — Протянул парень, удаляясь от двери.       — А почему нет? Я и не думал, что единственный истинный наследник семьи Дубачелло Сент-Моро развратная шлюха. — Иронично ухмыляясь, отвечает лысый. — Ты слышишь его? Он хочет, чтобы мы его трахнули. Ты никогда не хотел развлечься с богатеньким сынком своего босса?       — Но босс предупреждал нас, что он очень хитер и…       — Черт с тобой, стой тогда здесь, упускаешь такую возможность.       Напарник поджал губы, когда лысый повернул ключ, после чего вошёл в палату. Он вздохнул, но последовал за лысым, закрывая за собой дверь.       — А вы симпатичные. — Черноволосый лукаво улыбается, наклонив голову в бок.       Он прикусил губу, оглядывая лысого с ног до головы, пока тот хищно двигался к нему. С его плеч спадает больничная рубашка, и он позволяет этому мужчине поцелуями припасть к шее. Лысый мужчина ведёт себя уверенно. Он встаёт одним коленом между разведенных ног, проводя рукой по обнажённой груди, цепляясь за сосок. Жак имитирует сладкий протяжный стон, когда его бедра сжимают чужие сильные руки.       — Почему ты стоишь в стороне, птенчик? Иди к нам. — Он манит указательным пальцем второго к себе.       — Извините. Дайте мне минуту… — Заикаясь, парень поклонился ему и мгновенно скрывается за дверью ванны.       Минута. Этого слишком много. Жак проводит изучающий взгляд по мужчине, слыша, как в ванной включили воду. Когда чужая рука просунулась ему под нижнее бельё, Жак отстраняется от мужчины и, слегка повернувшись боком, используя всю силу своего тела, нанося по подбородку горизонтальный удар локтем. Мужчина свалился на пол без сознания. Жак перебегает к стене, дожидаясь момента.       — Извиняюсь за задержку. — Выйдя из ванны, проговорил парень, вытирая руки об полотенце.       Парень только и успел, что поднять взгляд, как Дубачелло возникает позади, прыгая на спину, хватая его в удушающий захват. Жак шипит, когда тот ударяет его спиной об стену, но продолжает мёртвой хваткой перекрывать его дыхание, пока тот отчаянно пытался выбраться. В конце концов, он обмяк в его руках. Жак подождал ещё несколько секунд и медленно отпустил его, проверяя пульс. Он был жив, но в отключке.       Дверь больничной палаты открывается. Из неё выходит парень в классических штанах, рубашке с первыми расстегнутыми пуговицами, медицинской маске и пиджаком в руках. Он открывает глаза, когда проходит мимо знакомой медсестры. Та его не узнала и даже не обратила внимания. Парень взглянул на карту больницы, изучив все двери и выходы.       Он решил пойти по служебным, и ему повезло не столкнуться там ни с кем из медработников. Прямо сейчас у него идёт время на секунды. В любой момент могут заметить его пропажу. Он срывается на бег, игнорируя санитарок, что кричали ему в след. Однако резко останавливается, когда за углом обнаруживает людей в таких же костюмах. Люди Джосселина стоят на одном выходе. Жак натягивает маску повыше и невзирая на них, не спешным шагом проходит мимо. В это время к охране у того входа подбегает другой парень, о чем то обеспокоенно крича.       — Блядство. — Жак скалиться, срывая маску, когда прибегает в кухню, чем пугает сотрудников больницы.       Жак не обращая на них внимания, бежит в служебный туалет. Проводя взглядом по потолку, он примечает вентиляционное отверстие над одним из унитазов. Жак встаёт на него и достав нож, отвинчивает еле державшиеся винтики решётки.       — Где он? — Кто-то яростно кричит за дверью.       Жак скидывает решётку и залезает внутрь в тот момент, как несколько человек врываются в туалет.       — Вот он! Ловите его! Не дайте ему уйти!       Жак чихает от количества пыли в вентиляционной трубе и с отвращением проползает рядом с дохлой крысой. Он слышит, как кто-то точно также полез за ним. Жак останавливается вблизи к решётке, ведущей наружу и толкает её.       — Сука… Ну же! — Жак раз за разом толкает её плечом, но та не поддаётся.       Однако когда он видит лицо ползущего за ним того самого лысого мужика, в теле появляются силы, чтобы толкнуть решётку и та с грохотом открылась. Жак упирается руками, глядя вниз, где расстояние до земли. Около пяти метров, но внизу есть коробки, что могут смягчить его падение. Жак решается прыгнуть, когда его ногу чуть не схватила чужая рука. Пока он падал, словно вся жизнь проходила перед глазами.       Открыл он глаза уже когда почувствовал, как рухнул на груду коробок и мусора под ним. У него не было времени оклематься. После этого с двух сторон больницы сюда сбегались охранники. Жак спрыгивает и, перекатившись по земле, бежит в сторону высокого забора из сетки рабицы в три метра. Он устал. Его тело явно против таких нагрузок спустя два месяца лежачего состояния овощя, однако адреналин и желание жить делают своё дело.       — Стой! Тебе никуда не уйти. Это тупик! — Кричит мужчина, что спрыгнул следом за ним, гадко улыбаясь, предвкушая то, как через секунды поймает свою самую лучшую добычу.       Кучка охранников, окруживших его, зажимает в полукруг.       — Ты не сбежишь, сопляк!       Жак добегает до забора и, словно расправив крылья, прыгает так высоко, как только может, цепляясь за забор, ловко перепрыгивая через него. Кучка охранников ошеломленно застыли, глядя на парня, что преземлившись на землю за забором развернулся к ним, показывая два средних пальца, после чего разворачивается, продолжая бежать.       — Чего стоите? Лезьте и верните его, если не хотите умереть! — Слышится позади.       Жак скрывается среди тёмных подворотен ночного Парижа.       — Кучка идиотов. — Черноволосый усмехается, надевая на себя пиджак.       Ему приходится быть осторожным, когда он переходил дорогу, поскольку в любой момент его могли поймать эти люди. Он выбрал смешаться с толпой на людных улицах.       — Извините, вы не знаете, как добраться до улицы Ла Гимар? — Спросил Жак, подходя к девушке своего возраста.       Она любезно указала, куда идти и пожелала удачи. Слышать французскую речь было всё ещё жуть как непривычно, как и спокойно разговаривать на нём с любым прохожим. Жак выдохнул, скрываясь во дворах, где его передвижение становится в разы безопаснее. Выяснилось, что ночной клуб, который он ищет, находиться не так уж и далеко. Идти около двадцати минут.       Он успевает прийти к нему до полуночи, ухмыляясь внутри себя от своей пунктуальность в данной ситуации. На входе в клуб есть очередь, но у Жака нет времени, чтоб ждать. Ему пришлось в наглую пройти вперёд.       — Эй, какого… Чувак, очередь для тебя ничего не значит? — Звучит разгневанный голос парня, чья очередь сейчас должна была быть, но Жак нагло оттолкнул его назад.       — Месье? — Выгнув бровь, спросил высокий охранник клуба.       Жак поджал губы, когда понял, что не придумал, как ему войти туда. Не имея копейки в кармане.       — Я ищу Даниэля… — Черноволосый видел, как лицо амбала не дрогнуло. Тогда, скрепя сердце, он потянулся во внутренний карман, доставая оттуда французский паспорт, показывая его тому.       Мужчина открыл ему дверь.       — Добро пожаловать, приятного отдыха, господин.       Жак кивнул ему и прошёл внутрь, игнорируя чужие возмущения позади себя. Взглядом он нашёл бар и, пристально осматриваясь, он прошёл к нему, присаживаясь на свободный стул в самом углу. Бармен, что заметил приятного клиента в костюме, мгновенно оказался рядом с ним, не упуская возможности обслужить.       — Месье, что бы вы хотели выпить? — Приготовив стакан, спросил бармен.       Жак скривился от одного упоминания алкоголя. Прямо сейчас у него всё ещё плывёт перед глазами, так что ни о чем таком он даже думать не хочет.       — Газировку. — Махнув рукой, ответил он.       Бармен никак не ответил. И уже через секунды перед Жаком оказался стакан с газировкой.       — Я к Даниэлю. — Сказал Жак, краем глаза замечая, как бармен замер, с осторожностью глядя на Жака.       — А кто вы? — Недоверчиво спрашивает он.       — Жак… — Сделав глоток газировки, он впервые всецело взглянул на бармена. — Жак Дубачелло.       — Ох, я понял, господин, одну секунду. — Бармен двинулся в сторону служебного помещения.       — Эй, Даниэль, замени меня. Я покурить с белочкой!       Жак видит то, как из служебного помещения выходит парень с крашеными волосами и азиатской внешностью. Тот, словно невзначай, встаёт рядом с Жаком, беря в руки стаканы, начиная протирать их.       — Я удивлён, что вы, наконец пришли. — Даниэль опустился под стол, после чего достал оттуда красный конверт, кладя перед Жаком.       Дубачелло, не церемонясь, разворачивается к нему, беря конверт в руки, аккуратно открывая одну из сторон. Жак довольно выдохнул, когда достаёт оттуда свой настоящий американский паспорт. Также внутри лежали деньги и одноразовый телефон с сим-картой. По груди разлилось тёплое чувство того, что он ещё на один шаг ближе к дому.       — Как так вышло, что я вообще узнал про это место. Я же был в коме… — Пробурчал Жак. — Это что, шаманство?       Даниэль слегка посмеялся.       — Вообще-то нет. Я думал, вы помните… — Даниэль протёр стакан и на автомате стал обслуживать другого клиента, не теряя нити разговора с зеленоглазым. — Хотя нет ничего удивительного в том, что вы забыли.       — Забыл что? Я услышал адрес во сне. Как это объяснить? — Направил его Жак.       — Всё дело в том, что вас уже возвращали из искусственной комы. Может, около двух раз за всё время. Ваш отец делал это для того, чтобы вы не забыли, как ходить или говорить, как обычно бывает после продолжительного пребывания в коме… Господин Моэ, вместе со своими сёстрами, посещал вас. Они прилетели в Париж и тайно встретились с вами в больнице, пока была такая возможность. Возможно, из-за короткого промежутка времени между ними вы не помните, что происходило, однако ваш мозг запомнил это и выдал в своём сне.       Устало проведя по лицу Жак лишь кивнул, убирая паспорт к себе во внутренний карман, сил на поддержание беседы не было.       — Мне нужно идти. — Сказал Даниэль, увидев своего напарника, идущего в их сторону. — Удачной вам дороги, месье Дубачелло.       Жак проводил его взглядом и сам не стал задерживаться. Поднявшись с места, он стремительным шагом направился в туалет. У него есть телефон и сим-карта а значит, есть возможность хотя бы на минуту связаться с Эрелом и сказать, что он скоро будет дома. Парень заходит в туалет, не обращая внимания на пьяного посетителя, что мыл руки, не поднимая туманного взгляда. Жак проходит к одной из кабинок, открыв в дверь, слышит знакомый уху щелчок.       Подняв взгляд, он увидел дуло пистолета, направленного ему в лицо. Жак резко вскидывает руки, выворачивая чужую. Однако сзади на него нападёт тот самый незнакомец, что мыл руки. К его лицу была приставлена тряпка с хлороформом. Жак брыкается, но его тут же прижимают к полу весом двух тел, не давая и шанса выбраться.       Спустя три минуты его бесполезных попыток вырваться, он чувствует, как перед глазами снова все плывёт. "Только не снова." - Его единственные мысли в момент, когда на четвертой минуте он погружается в привычную темноту.       На этот раз сон скучный и Жак лишь идёт по лесу в сумерках, игнорируя туман вокруг, и не в силах противиться тому, куда идёт. Парень натыкается на озеро, которое чем-то отвратительно пахнет, однако это не мешает заблудшему рассудку заставить его войти в воду. Постепенно погружаясь, пока темнота воды не стала ярким светом настольной лампы.       Жаку понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться и начать озираться по сторонам. Куча людей в костюмах по всему периметру обжитой комнаты. Один из них отошёл от Жака, держа в руке баночку с нашатырным спиртом.       — Эй, мужики, — Позвал их Жак, взглянув из-под лба. — У вас не найдётся закурить? — Коварно улыбнувшись, он звякнул наручниками и поднёс к губам пальцы в знаке «Ви» которыми чаще всего держит сигарету.       Один из охранников подошёл к нему, раскрыв пачку и выдвинув одну из сигарет. Жак ухмыляется, беря её в рот. Дожидаясь того, пока ему её зажгут. Когда он вдохнул знакомый дым, голове стало легче работать.       — Я смотрю, вы не учитесь на ошибках. — Жак ухмыльнулся, бесцеремонно скидывая пепел на пол, где покоился большой красный ковёр. — И что вы теперь сделаете? Убьёте меня? — Парень слегка засмеялся. — Я уже сказал Джосселину, что ничего ему не скажу. Я не хочу иметь с ним ничего общего.       Охранник в недоумении взглянул на него, после чего переглянулся с остальными, что пожали плечами.       — Прям совсем ничего общего? — Раздаётся из неожиданно открывшейся двери.       Жак насупился, глядя на то, как старик с седыми волосами и усами, цокая тростью, проходит к нему в центр комнаты и как все охранники сделали поклон, выпрямляясь только тогда, когда он прошёл мимо. Старик выглядел статно, его острый взгляд предавал ему шарм, как и прямая спина. Он использовал трость скорее как простой реквизит к своему образу. Старик присел на мягкий красный диван напротив.       — Кто вы? — Не переставая хмуриться, спросил Жак.       — О, ты же меня наверняка меня не помнишь. Приятно снова встретиться с тобой, Жак. Меня зовут Маркэль Сент-Моро, я твой дед.       — Дедушка…? — Прошептал Жак, на секунды забыв, как дышать.       Медленно сделав затяжку и выпустив пар, Жак постучал пальцем по сигарете, сбрасывал пепел на пол.       — Приятно познакомиться. Что тебе от меня нужно?       — Вот так сразу к делу? — Старик весело хохочет. — Узнаю нашу породу! — Он отдал свою трость одному из людей. — Но мы с тобой так давно не виделись. Хочешь немного поговорить? Я готов ответить на все вопросы и рассказать тебе всю правду. — Старик подозвал одного из людей к себе. — Снимите с него наручники и дайте моему внуку всё, что он пожелает.       Жак поднял руки, когда к нему подошли и сняли наручники. Парень размял запястья и выкинул окурок.       — Ещё сигарету и воды. — Он поднял руку, в которую вложили сигарету, также поджигая.       Стакан воды налили и подали мгновенно. Жак понюхал её, внимательно разглядывая.       — Не волнуйся, мне нет смысла тебя отравлять или снова усыплять. Все, что я хочу, это поговорить с тобой.       — Я слушаю. — Сделав глоток, заявил Жак.       — С чего бы начать? — Старик вздохнул, постучав пальцами по своей трости, после чего отдал её одному из своих людей. — Ты родился в моём особняке, поэтому ты де Сент-Моро, а не просто Дубачелло. Я буду честен с тобой. Я ненавижу твоего отца. Он ведёт противоположную мне политику, и мне это не нравится. Постоянно вставляет мне палки в колеса и по сей день! — Со злыми нотками сказал он. — Твоя мать - моя единственная и любимая дочь, которая вышла замуж за твоего отца с одной целью. Она должна была его убить. Но так вышло, что она влюбилась в него. Я бы мог убить её и твоего отца, подставив это как убийство и самоубийство. Но тут рождаешься ты… Я не мог лишить ребёнка матери и отца, поскольку сам рос один и знаю кого это.       — Просто из-за принципов? — Жак скривился на согласный кивок. — Джосселин не выпускал меня из поместья. Постоянно твердил, что меня хотят убить. Это было связано с тобой? — Спросил Жак, скидывая пепел со второй сигареты.       — Да. — Честно признал старик. — Я не мог убить тебя, потому что в тебе тоже течёт кровь Сент-Моро. Если бы я это сделал, то никогда бы себя не простил. Всё, что я хотел – это забрать тебя к себе и воспитать.       — Зачем?       — Ты нужен был мне как оружие против твоего отца. В то время как он использовал тебя как щит для себя. Твой уход из поместья означало бы для него смерть.       — Но они оставили меня в Америке и вернулись во Францию без своей "защиты". Почему ты не убил их?       — Они не бросили тебя, а спрятали от меня. Они вернулись в Париж, имея при себе силу, из-за которой я не мог их убить. Да и Акира Мобери появился на горизонте, мешая мне. Именно поэтому я связался с Французской мафией и пытался вместе с ними получить разрешение от Нойманнов и Миганов, чтобы приехать на их территории и забрать тебя. Однако Фоксы забрали себе Флориду, а затем ты разобрался с Эморри Нойманном. У меня не осталось вариантов, как тебя забрать. Но вот твой глупый отец, наконец, совершил ошибку и сам сюда привёз.       — Я понял. — Жак выбросил второй окурок и блаженно выдохнул, наконец, почувствовав спокойствие. — Я отказал давать ему какую либо информацию о том, как я связан с клановыми семьями. Значит, он не сможет найти доказательства того, что это ты был связан с Французской мафией, что хотела пустить корни в Америке.       — Всё правильно.       — Так… Что ты хочешь от меня? — Глядя в глаза деда, спросил Жак.       — Ты сказал, что не хочешь иметь с Джосселином ничего общего... Я готов сделать так, чтобы он больше не беспокоил тебя и твоих людей.       — Что мне нужно сделать? — Жак наклонил голову в бок и, слегка нахмурившись, смотрел из-под лба.       — По большому счёту, ты уже сделал все, что нужно. Дело осталось за малым. — Он выждал небольшую паузу, убеждаясь, что Жак продолжает слушать. — Ты мой единственный внук, Жак, и я рад, что мы оказались на одной стороне. Джосселин должен был понимать, что ты однажды вырастешь, и его самая главная ошибка в жизни была делать тебя своим врагом. — Усмехнувшись, он махнул рукой мужчине слева, что подал в руки какие-то документы, которые оказались на небольшом столе между ними. Ручку положили рядом. — Наследство. Дабы тебя ничего с ними не связывало, откажись от него, выпишись из семейного рода Дубачелл. Тем самым, когда я разберусь с твоими родителями, то всё, что я дал им, вернётся ко мне в руки.       — Ты же понимаешь, что я не собираюсь отказываться от денег? — Жак усмехнулся. — Я, как и ты, хочу что-то получить сверху в качестве компенсации.       — А ты умен. Я не ошибался в тебе. Мы перепишем договор, как тебе будет удобно. Просто скажи нам те исключения.       — Первое, — Начал Жак. — Акира Мобери. Обеспечь ему жизнь в будущем, чтобы он ни в чем не нуждался.       — Почему ты так заботишься о нем? Он же тебе не брат.       — Не брат. Но он не виноват, что именно Джосселин и Люси спасли его и используют в своих целях.       Старик довольно кивнул. Ему нравилось, как Жак благородно поступал.       — Второе, — Жак призадумался. — Половина из всех акций Джосселина будут переданы мне.       — Их с головой хватит, чтобы не работать и жить в удовольствие.       — Я знаю. — Хитро улыбнулся Жак. — В конце концов, акции не такая большая жертва для тебя, дедушка.       — Хм... Ты прав. — Он ухмыльнулся, и они оба дождались того, как уже заверенный лист с новыми пометками появился рядом с Жаком.       — Тогда по рукам? — Сент-Моро протянул ему руку.       — По рукам. — Жак пожал морщинистую ладонь дедушки, после чего, проверив, все ли правильно написано в бланке, и даже проверил лист под ультрафиолетом, чтобы исключить чернила, которые могли проявится позднее.       Его подпись была поставлена за секунды.       — Теперь ты можешь мне довериться. Твой отец больше не достанет тебя, ведь теперь ты только Сент-Моро, а своих мы защищаем. — Передав бумагу кому-то из людей, сказал он. — Ты наверняка торопился домой. Извини, что пришлось задержать тебя на пять часов.       — Значит, уже шесть утра? — Жак устало выдыхает и проводит рукой по лицу. Кивая, когда ему приносят его папку.       — Можешь не волноваться. Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе подготовили мой частный самолёт прямо до Орландо. Ты сможешь передохнуть в полёте.       — Хорошо… — Отвечает Жак, поджав губы.       — Тогда поезжайте прямо сейчас. Нечего терять время. Спасибо, что выслушал меня и пошёл навстречу, Жак. Теперь я смогу со спокойной душой избавиться от твоего отца. — Старик улыбнулся.       — И тебе.... Спасибо. — Выдохнул Жак.       Первые секунды после того, как он очнулся на этом стуле, то уже успел приготовился к смерти. Сейчас же, выкурив две сигареты и решив вопрос, он в предвкушении мысли, что вот он будет дома. Если, конечно же, что-то пойдёт не по плану. Всю дорогу до аэропорта он пробыл в полудреме, а как только он свалился на мягкую кровать в салоне частного самолёта, то мгновенно отрубился. Он не мог поверить, что так легко согласился полететь на этом самолёте с людьми Маркэля. Ведь оставался ещё небольшой риск того, что его просто выкинут посреди океана. Но он был настолько уставшим и отчаянным, что был готов согласится на что угодно, лишь бы был шанс того, что он окажется дома уже через несколько часов.       По прибытию в знакомый аэропорт Жак улыбается, чувствуя знакомую жару. Люди его дедушки собирались предложить Жаку подвести его, но тот даже не стал их слушать. Скинув с себя пиджак, он рванул на своих двоих. И плевать, сколько ему придётся пробежать. Пусть ему становится плохо от испытанного его телом стресса, пускай у него дрожат ноги и руки и кружится голова, он обязательно доберётся до дома.       По мере его передвижения по неизвестным и поиске знакомого района, в его голове закрадываются мысли: как они сейчас все? Все ли сдали сессию и теперь отдыхают? Стоило ли ему вообще возвращаться? Возможно, вариант не вернуться был бы легче? Он остался бы во Франции и обеспечил им безопасность своим отсутствием. Однако сердце неприятно сжимается от боли, когда он только думает об этом варианте. Это явно не для него. Жак всегда прежде думал, что никогда не будет привязан к одному месту или людям, но сейчас все оказалось с точностью да наоборот. Все мысли и размышления на этот счёт отключаются ровно, когда перед глазами возникает знакомый дом.       Жак не в силах сдержать слезы счастья, что градом стали стекать по его щекам, пока он замедлял бег, постепенно переходя на шаг. Он вытирает слезы рукавом рубашки, что не особо помогает, оглядывая дом.       Ворота открыты. Царила приятная тишина, если бы не приятные для уха крики Йена и Джанетт, бегающих на заднем дворе. Да, он определённо знает, что это они. Амато и Энди стоят у гаража, перепачканные в масле, но улыбающийся и о чем то переговаривающиеся.       Амато заметил его, поначалу не придав значения, но когда снова вернул взгляд, его брови поднялись в изумление. Энди не понимая, куда тот устремил свой взгляд и почему так удивлён, когда замечает причину этого, то хлопает блондина по плечу, убегая внутрь дома. Жак подходит к открытым воротам, хватаясь за них мёртвой хваткой.

Он здесь… Он коснулся этого и теперь никогда не отпустит.

      Взор падает лишь на фигуру, копающуюся в клумбах у дома. Клумбы с цветами – это что-то новое. Раньше цветов на территории Винсов и вовсе не было, только один чистый газон и искусственные кустики. Он смотрит на парня в панаме, совсем не видя белых волос. Он бы подумал, что это Тео, но тот только что вышел на крыльцо вслед за Эйданом и так же замер, глядя на Жака.       — Это точно не призрак? — Йен появляется следом и кажется, его глаза стоят на мокром месте.       Парень в панаме поднимает голову, не поняв причины скопления людей на пороге.       — Жак! — Кричит Джанетт, срывая голос: — Он вернулся! Айлин, он действительно вернулся!       Джанетт проталкивается через всех на пороге со слезами на глазах и босиком бежит к воротам. Жак дрожащими ногами делает шаг вперёд, раскрывая руки для крепкого объятия сестры. Услышав Джанетт, Эрел, резко поднявшись, оборачивается и сталкивается с любимыми зелёными глазами. Жак слегка улыбается, прижимая к себе рыдающую сестру, при этом не сводя с Эрела глаз. Джанетт отстраняется, когда слышит, как Эрел, срывая с себя перчатки, в которых возился в земле, на ходу скидывая их, а панама ветром слетает с его головы, показывая родной каштановый цвет волос.       Жак делает шаги навстречу, пока оба не сталкиваются, крепко прижимаясь друг к другу. С уст срывается рваный вдох, носом утыкаясь в его шею, закрыв глаза. Знакомый одеколон проник в его голову, принося умиротворение.       — Живой… Я так, боялся что ты... — Эрел всхлипнул не найдя в себе силы произнести это. — Мы ждали, мы знали... Как чувствовали, что ты вернёшься... — Прошептал Эрел, оставляя поцелуй на виске, сжимая его в своих руках так, будто он вот-вот мог раствориться.       — Спасибо, что дождались. Я дома... — Прошептал Жак в ответ, улыбаясь.       Жак не один. Ему даже не стоило сомневаться в том, что его будут ждать. Теперь он стал ценить то, что имеет.       Ходя по улицам, он иногда замечает подозрительных людей. Они замаскированы по-разному но выдаёт их одно – пристальный взгляд и осторожность. Парень знает, что они не особо то и скрываются, потому что это люди его дедушки. Они продолжают обеспечивать безопасность каждого члена его семьи. Жак не знает, убил ли Маркэль Джосселина и сослал ли Люси в монастырь, но понял это, когда перестал замечать тех самых людей вокруг. В любом случае Жак больше не собирается вмешиваться в политические игры или клановые войны.       Вместо этого он продолжает карьеру спортсмена, посещая Олимпийские игры, забрав золото. Даже спустя года он всё ещё изредка оборачивается назад в прошлое, не считая это чем – то плохим. Это помогает ему напоминать себе каждый день, что его свобода и спокойствие всей его семьи стоило чьих-то жизней. Он всегда будет помнить об этом, но даже так будет держаться на плаву ради тех, кто жив и делает его счастливым.       — Ну, как-то так… Извини, что не удалось прийти раньше. Я был по уши в работе! — Жак поднимает документы, гордо вскидывая подбородок. — Я продал квартиру, мам. Теперь смогу купить собственный дом. — Жак улыбается, поднимая взгляд на каменную могилу напротив.

Нана Оукли Октябрь 14. 1985 — Декабрь 07. 2022

      — Тебя уже не устраивает наш дом? — Слышится позади с усмешкой.       — Устраивает, но мы все ещё живём на пару с твоим братом. Мне не хочется смущать его, когда у него своя семья на подходе. — Ответил Жак, закатив глаза. — Теперь мы возьмём тот коттедж в конце улицы, где будем жить только мы.       — Хорошо-хорошо как скажешь. — Эрел слегка смеется, подавая черноволосому холодный напиток в стаканчике.       Жак благодарно кивает, когда его чёрные волосы растрепал непредвиденный порыв ветра. Он, наконец, навестил Нану. Эрел дал им время поговорить один на один, после того, как Жак, наконец, представил их друг другу. Возможно, болтать с могилами – жуть, но Жаку от этого становится легче. Возникает чувство, будто он действительно говорит с ней, пока она сидит напротив и внимательно слушает.       — Мы можем ехать? — Спрашивает Эрел, подавая руку мужу.       — Да, я сказал всё, что хотел… Нам нужно успеть вернуться до обеда. Я обещал Джанетт поехать с ней за свадебным платьем. Ай… — Жак поднимается, болезненно шипя, когда расправляет спину.       — Старость не радость? — Эрел смеётся, переплетая пальцы рук.       — Мне двадцать пять, а не пятьдесят пять. Ты же знаешь, какого стоять на работе по десять часов.       — О, у меня бывают по три операции в день и каждая по четыре часа. — Качнув головой, ответил Эрел, улыбаясь.       Жак улыбнулся в ответ и оглянулся в поиске ещё одного маленького человека.       — Аарон, мы уходим! — С улыбкой громко говорит Жак.       Маленький мальчик лет четырёх, чьи тёмные, как уголь волосы торчали из под панамы, увлечённо рассматривал цветочки на чужих могилах, держа в руке поводок с маленьким щенком шпица, поднимает свои большие чёрные глазки:       — Бежим, Ронда, папа нас зовёт!       Потянув за поводок, мальчик, заливисто смеясь, бежит к ним. Жак заботливо сжимает детскую ладошку в своей руке, затем смотрит на Эрела, что с любовью глядел на мальчика, слегка улыбаясь.       Жак не любит гадать на будущее и не знает, что его ждёт дальше. Но что он точно знает - это то, что его история ещё далеко не окончена, ведь жизнь за сценой не заканчивается.