Пегас

      Утро началось с тяжёлого пробуждения. Их сон был настолько комфортным, что оба парня просто не услышали будильника, ну или его и вовсе никто не ставил. Жак проснулся только когда его телефон завибрировал под ухом на прикроватной тумбочке. Перед тем как поднять трубку от Акиры, Жак поворачивает голову к мирно спящему Эрелу. Отчего-то этот вид греет душу, так что с лёгкой улыбкой он надевает халат и принимает звонок, отвечая хриплым от пробуждения голосом.       После звонка Жак быстренько прибрался от бардака, что они вчера оставили и раскрыл шторы, впуская в номер отеля солнечные лучи. Жак подходит к Эрелу, видя, что даже солнечный свет ему был ни по чём.       — Эрел. — Жак зовёт его, но не получает никакой реакции. Тогда он одним рывком стягивает с него одеяло. — Эрел! Подъём! — Парень наклонился к его лицу.       Эрел открыл глаза и резко прижал того к себе. Жак от неожиданности лишь успел рот открыть и опереться руками по бокам.       — Дурень, ты что все это время притворялся? — Потянув за щеку, зашипел Жак.       — Нет. Я проснулся, когда услышал, как ты меня позвал во второй раз. — Сонливо проговорил парень, медленно закрывая глаза.       — Мы опоздали. — Резко выдаёт Жак, хватая того за другую щеку.       Эрел на это изумленно раскрыл глаза, его брови нахмурились.       — Насколько серьёзно?       Жак цокнул, отстраняясь от парня. Поднявшись, он сложил руки на груди и несколько секунд серьёзно глядел в голубые глаза, тем самым вызывая у сероволосого внутреннюю панику. Неожиданно для Эрела, который уже успел продумать план того, как кланяться в ноги и извиняться, как Жак улыбнулся своей самой бесстыжей улыбкой.       — Ничего страшного. Я проспал общий сбор. — Жак развернулся, отходя к шкафу в поисках вещей. — Я в душ. Выйду через пятнадцать минут. Можешь успеть передёрнуть. Надеюсь, тебе снился эротическим сон со мной, а не с кем то другим.       Жак ухмыльнулся, махая тому рукой, скрываясь в ванной комнате. Эрел опешил и опустил взгляд. Он был в нижнем белье и домашних шортах, хотя отчётливо помнил, как вчера уснул, не одеваясь.       — Неужели всё, что было вчера, был просто сон? — Эрел отчаянно схватил себя за волосы, слегка потянув.       Жак двигается, как всегда, плавно и спокойно. Не похоже, чтоб он чувствовал дискомфорт. Но ведь кончики его волос по-прежнему окрашены в ярко-зелёный. Значит, то, что было до ужина – реальность. Эрел перекатился на сторону постели, где лежал его возлюбленный и открыл тумбочку, где по предположению лежала смазка и презервативы.       — Пропали! — Эрел захлопнул тумбочку и отчаянно прикрыл глаза, начиная размышлять над тем, как так спросить у Жака.       Спрашивать напрямую точно был не вариант. Он сразу поймёт, на что клонит сероволосый. Хотя Эрел почему-то уверен, что Жак вполне привык к его странным вопросам в любое неожиданное время, он может отреагировать спокойно. Или... Тогда может незаметно разглядеть его плечи и шею? Верно. Он же сто процентов оставил на его теле пару следов. Парень так и провалялся в раздумьях до тех пор, пока Жак не вышел из ванны.       — Даже хорошо, что я не пошёл туда… — Проговорил Жак, подходя к шкафу, чтобы найти, во что переодеться. — Бурк, как всегда, доносил до них свою мотивационную речь.       — Ты в ней не нуждаешься? — Эрел усмехнулся, подымаясь с кровати, разминая кости.       — В любом случае, я встречусь с ним через двадцать минут в кафе для повтора стратегии. Вместе с остальными мы бы этого не сделали.       — У твоего тренера к тебе особое отношение. Кажется, ты чей-то любимчик. — Эрел слегка хихикнул, когда Жак через плечо кинул на него удивлённый взгляд.       — Я не его любимчик. Бурк отличный тренер… Обычно у одного тренера выходит вывести в финал лишь одного стрелка, но у Бурка их целых три. И... Если бы Мурасаки и Рики остались, то они бы тоже были здесь, а это уже пятеро. Я не буду удивлён, если он получит награду лучшего тренера в конце турнира. — Взяв вещи, Жак закрыл шкаф толчком бедра. — Помимо меня в финал прошли из нашей группы ещё двоя. Мэри и Джон Хейс, брат с сестрой. Он уделял им больше времени, чем мне.       — Почему? — Эрел подошёл к тому же шкафу и стал делать вид, что выбирает одежду, пока на самом деле вытягивал шею, чтобы рассмотреть хоть какие-то следы. Но Жак моментально натянул на себя толстовку, не давая и шанса.       — Они выдающиеся стрелки, и вполне вероятно, я даже буду против них сегодня стрелять. — Парень покачал головой. — Впрочем, я всё ещё топ один, а Нойманн – топ два. У них нет шансов ни против меня, ни против него. Бурк знал об этом, поэтому усердно готовил их против других стрелков. Всё, что им необходимо, это попасть со мной и Нойманном в финальную пятёрку. Если доберутся, то смогут претендовать на место в команде.       — В общем, я понял. Им нужно больше времени и советов, чтобы побороться за третье место и попасть в команду.       — Эрел, ты такой умный! Я только что буквально это и сказал. — Жак развернулся к парню, стоящему позади, и потрепал его по волосам.       — Помни. Я иду сегодня с тобой. — Напомнил он.       Тогда мягкое выражение с лица Жака сразу сошло на нет. Черноволосый ничего не сказал и лишь тяжело вздохнул.       — Ладно… — После нескольких секунд гляделок ответил Жак.       — Правда? — Эрел широко улыбнулся, с его плеч словно упал камень.       — Но, — Продолжил черноволосый, подняв указательный палец вверх. — Первое, пока я буду стрелять, не отходи от Акиры. — После этих слов поднялся второй палец. — Второе, если я говорю бежать, значит беги. Что бы не случилось, будь у меня нож в животе, пуля в любой части тела или пистолет у виска, ты бежишь. Если тебя попытаются схватить, делай все, чтобы не попасться! Обещай...       Взгляд Эрела упал на поднятые два пальца. Эрел не отвечал ему несколько секунд, но сказал ответ раньше, чем Жак перестал бы ждать.       — Обещаю. — Со всей серьёзностью ответил Эрел.       Конечно он лгал. Никогда в своей жизни он не бросил бы его с ножом, пулей в любой части тела или с пистолетом у виска. Никогда.       Жака можно понять. Если бы Эрел был на его месте, он бы тоже не стал брать любимого в место, где опасность окружает со всех сторон. После этого слова Жак расслабился и к нему вернулся его обычный, ничего не говорящий взгляд.       Позднее он самостоятельно поехал на встречу с тренером. Естественно сбежав от Акиры, потому что хотелось встретиться с Бурком без посторонних ушей. Они договорились встретиться в небольшом ресторанчике «большой мальчик». Жак и Йен часто заходили туда после школы, дабы перекусить. Это место оставило много хороших воспоминаний.       — Тренер. — Жак здоровается с мужчиной, присаживаясь напротив.       Бурк мягко улыбнулся и подозвал официантку, заказывая для них двоих разной еды.       — Готов, чемпион? — Решил начать Бурк, пока они будут ждать заказ.       — Готов… — Закатив глаза, ответил Жак.       Ему задают этот вопрос каждый день и честно, он уже начинает его нервировать.       — Я серьёзно, Жак… Мы поедем на стадион, в котором была убита Нана. — Прямолинейно выдал Бурк, замечая, как Жак насупился, но не поник.       Парень медленно сцепил руки в замок перед собой.       — Я смогу себя контролировать. — Выдал он. — У меня есть цель, к которой я иду. Неважно, что мне предстоит сделать, но я не дам волю эмоциям даже… — Жак сжал руки. — Даже если эта комната будет находиться у моего лица.       Бурк кивнул, внимательно слушая своего стрелка, не перебивая.       — У тебя же будут сопровождающие? Я могу договориться, чтобы их везде пускали вместе с тобой, вплоть до раздевалок и самого тира, окей? Я тоже там буду. Я не дам тебе думать ни о чем, кроме твоей победы, Понял?       — Понял, тренер.       — Отлично. — Мужчина отвлёкся и поблагодарил официантку, что принесла им еду на подносе. — Ты ведь не завтракал? Поешь. Это последнее, что ты сможешь съесть перед соревнованиями. Времени не так много. — Посмотрев на часы, сказал Бурк. Когда он вернул свой взор на Жака, тот смотрел на него слишком внимательно, будто пытаясь вновь запомнить каждую черту.       — Тренер. — Позвал он старшего, и тот заинтересованно хмыкнул.       Взгляд его стрелка напомнил ему глаза кота из Шрека. Взгляд, в которых видна большая просьба. И кажется, мужчина знал, о чем тот попросит.       — Не начинай свою шарманку. Я уже обещал тебе однажды и больше повторяться не стану.       — Нана умерла, потому что пошла туда. Её обманули! Вы должны мне обещать, что не пойдёте, чтобы вам не сказали. Даже если они скажут, что меня пытают, вырывают ногти или режут по кусочкам, хорошо?       Они сверлили друг друга взглядом, и Бурк тяжело вздохнул.       — Жак, — Серьёзно начал он. — Нана пошла туда не потому, что её обманули. Она знала, что ты там. Она знала, что ты в опасности. В тот момент она бежала спасать не только своего ученика, но и своего ребёнка… И, кажется, я прекрасно понимаю, что она чувствовала. То-есть ещё ничего не случилось, но я уже с уверенностью могу сказать, что готов в случае чего побеждать, спасать тебя.       Жак молча уставился, глядя на Бурка. Тот, в свою очередь, принялся за поглощение принесённой еды.       — И всё же… Не стоит рисковать. Я… Не такой, как прежде. Второй раз в одну и ту же ловушку не попаду.       Жак посмотрел на еду. Аппетита не было, но ради тренера Бурка он съест всё. После того, как они поели, Жак решил взять себя, наконец, в руки, хотя бы на тот момент, когда Бурк снова проходится по теории. Они расходятся, но не прощаются, готовясь увидеться через пол часа на стадионе. Жак возвращается в отель, где в фойе на мягких диванчиках сидит Эрел.       Рядом с ним раздраженный Акира в полной своей маскировке. Раздражённость из-за побега Жака выражалась лишь в монотонным постукивание пальца по кружке. В остальном Акира был сегодня тихим и собранным, видимо решая, наконец, снова включится в работу на все сто. Амато ходил назад, вперёд, позади брата, разговаривая по телефону.       Старший Винс обрывает звонок в тот момент, как видит Жака и сразу подходит к нему:       — Добрый день. Смотрю, ты немного сменил стиль. Как самочувствие? — Парень не успел ответить, как Винс одарил его знакомой улыбкой и похлопал по плечу, не дав ответить. — Всё чётко идёт по плану. От Моэ так и не было ответа, но это и не удивительно.       — Понятно… — Ответил Жак, глядя, как Амато поступает ещё один звонок.       Винс не торопится отвечать, молча глядя на экран мобильного, после чего поднимает уверенный взгляд карих глаз на черноволосого.       — Заставь его признать свою ничтожность, прежде чем он лишиться жизни. Не переживай за всё остальное... Помни сегодня я твоя тень. — Амато был жутким, когда проговорил это с уверенной улыбкой, тут же обходя парня, скрываясь за дверьми отеля.       Вслед за ним незаметно из отеля вышло несколько десяток человек. Все эти люди были их охраной всё это время. Теперь, когда в фойе осталось трое человек, Жак почувствовал себя лучше. Свобода это то, что Жак любит. На протяжении одиннадцати лет он проживал словно заточении. Теперь Жак признателен Джосселину и Люси за то, что те оставили его тогда. С того момента он всегда имел право выбора. Он мог уехать куда угодно, быть кем угодно, и это главное в его жизни.

      Правильно он делает, что собирается отнять у Нойманна не то что свободу, а жизнь?

      Правильно ли вообще думать о правильности после всех поступков, что Нойманн совершил?

      Сам Нойманн даже и не задумывался об этом, когда выстрелил в лоб Оукли пулю. Не задумывался об этом, когда отравлял Артура наркотиками, сделав его своей марионеткой, сделал из Итана раба, навредил Джанетт, приказал Роксу сжечь Рики живьём и вместе с этим морально сломил Мурасаки.       Нойманн точно не думал о правильности. Значит и Жак не собирается думать об этом. Вся злость, накопившаяся в нём, ушла, осталась только холодная решительность и желание поскорей со всем покончить. И пока он не доведёт дело до конца, он не сможет спокойно вдохнуть.       Его мысли прервались, когда они дошли до арендованного автомобиля. Эрел фыркнул и запрыгнул на задние сиденье. На удивление, именно Акира и Эрел сегодня никак друг с другом не взаимодействовали. Между ними что-то произошло? Черноволосый уселся на переднее пассажирское, давая Акире побыть сегодня водителем.       Акира вёл машину осторожно, то и дело следя, дабы их неожиданно не решили сбить грузовиком насмерть или не прекрепили к машине бомбы.       Возле стадиона было большое количество человек, что поразило Жака. Он знал, что за их противостоянием следят много людей, заинтересованных в милых мордашках, сюжетах «соперничества» в спорте и пишущие различные пошлые фанфики. Сейчас их было куда больше. Это и не удивительно. В конце концов, на носу финал, который оттягивали как могли. Кубок и звание лучшего стрелка страны среди молодёжи. Главное место представителя команды в новой сборной, которая готовит чемпионов стрелков на мировой уровень и место проведения тренировок в городе главного победителя.       Звучит громко. Звучит заманивающее.       Они прошли по проверяемому входу для участников. Благодаря людям Амато на этом входе Жак без проблем пронес Пегас, а Акира своё оружие. Именно у этого входа было меньше всего, но больше всего самых громких фанатов. Обычно Эморри на видео всегда проходил рядом и давал прикоснуться к своей руке, от чего те таяли. Жак не хотел, чтобы кто-то чужой касался его руки, поэтому просто шёл вперёд. Хватило одного взгляда по каждому в первом ряду, и они визжат громче, чем поросята.       — Фанаты нынче любят холодных королей. — Приметил Акира, взмахнув рукой с длинными ногтями, откидывая локоны чёрных волос. — Нам зайти с тобой в раздевалку?       Жак остановился и отрицательно покачал головой, сжимая в руках лямку рюкзака.       — Я не задержусь. — Он взглянул на них через плечо и кивнул на «девушку». — Не советую в этом идти в мужскую раздевалку.       Акира пожал плечами, оглядев свое платье. Оно доходило до ступней, но имелся разрез, через который юноша вытянул ножку, показав привязанную к ноге кружевную повязку, на которой было пару ножей, баллончик, шокер и пистолет.       — И это так выглядит полицейская самооборона? — Эрел усмехнулся. — Ты больше похож на преступника.       Акира помотал головой и задрал платье на другой стороне. На этой же повязке уже чехол, в котором были наручники и его удостоверение агента Интерпола.       — Теперь верю. — Выдал Эрел и оперся на стену, посмотрев на Жака.       — Иди. Мы будем неподалёку.       — Ты обещал. — Напомнил ему Жак и тут же содрогнулся, увидев нежную улыбку сероволосого, что расплылась на его лице.       Эрел согласно кивнул. И только тогда Жак, наконец, отвёл взор и скрылся в раздевалке. На этот раз здесь было немного людей, в отличие от первых этапов, когда и пройти было негде. Сейчас же осталось всего пятнадцать человек. Три пятёрки и всего одно первое место.       Жак не смотрит на сидящих стрелков в раздевалке, сразу скрываясь в туалете. Он плеснул в лицо несколько раз холодной воды, сжимая кулаки на раковине. Всё слишком напоминало ему здесь о том дне. Все те же стены, те же раздевалки и туалеты. Он обещал себе больше не проявлять резких эмоций, в особенности когда он уже здесь. Ему нужно сконцентрироваться лишь на цели.       Парень на скоро переодевается в тесной кабине. Надев олимпийку и поправив зелёные локоны волос, парень посмотрел на себя в зеркало. Он сжимает в руке омамори и в голове уже сотню раз покрутил одни и те же слова, одни и те же мысли. Сделав глубокий вздох, он снял с себя омамори, аккуратно убирая его в свой рюкзак. Парень выходит, наконец, из своего убежища, проходя мимо стрелков, которые замолчали сразу, как только вновь увидели его.       Они продолжают за ним наблюдать, когда тот засовывал свой рюкзак в один из свободных шкафчиков, пряча ключ в карман, чтобы потом отдать его Эрелу. Повернувшись, он направился к выходу. Он остановился, когда в раздевалку вошёл обладатель чёрных глаз. Нойманн так же остановился, глядя на него в ответ.       Вокруг кучка незнакомцев и всё, что его держит на плаву, чтобы не отключиться от реальности и хладнокровно мыслить – это чувство метала, который Жак ощущал спиной. Парень заметил, что что-то в Эморри поменялось. Обычно Нойманн был улыбчивой выскочкой, который на каждом шагу что-то да и вытворял. Что-то безумное, что могло взбудоражить или вывести из себя любого. Жак был готов к тому, чтобы ответить на любое едкое высказывание или первым стереть улыбчивую физиономию с его лица. Но всё, что он видит сейчас на лице черноглазого – это...

Ничего

      Никаких эмоций, лишь синяки под глазами, выражающие усталость. Спустя секунды тот встрепенулся, словно очнулся от сна, и сильно сжал челюсти. В конце концов, Нойманн двинулся вперёд, от чего Жак напрягся и хотел уже потянуться к оружию за спиной, но Нойманн молча прошёл мимо него, сильно задев плечом. Жак оглянулся, провожая его взглядом, пока тот и вовсе не скрылся за шкафчиками.       Нойманн недавно стал главой побочной ветки и на пути устройства новой империи. Ему необходимо отдать должное, что он ещё держится на ногах и делает вид, что он просто бедняжка, опечаленный потерей своего отца и тренера. Хотя наверняка не спит, стараясь совмещать тренировки и жизнь криминального босса. Также он лишился лучшего друга, а с любимой женщиной он и вовсе не может поддерживать общение из-за опасности за её жизнь, ещё даже совсем не зная о её беременности, не зная о скором рождении собственного сына...       Жак не замечает своей лёгкой улыбки, когда выходит в коридор. Неужели он злорадствует? Он рад чужому страданию. Рад тому, что Нойманну всё возвращается в увеличенном размере?       Он поднимает руки, глядя на то, как они дрожат, а в ушах стоит звон, сердце бешено колотится. Если он так думает, становится ли он точно таким же, как эти люди? Парень не должен испытывать какие-то эмоции, в том числе наслаждение от того, что Нойманн опущен лицом в грязь. Он не должен ощущать прилив радости, когда думает, как убьёт его. Его месть обязана быть холоднокровной, а задача в том, чтобы душа была спокойна, а не радоваться, причиняя боль. Жак проводит рукой по волосам, делая ещё один глубокий вздох. Если он выживет, то непременно пройдёт ещё один курс у Лидии.       Парень обводит взором длинный коридор в поисках знакомых лиц. Эрела нигде не было, как и Акиры. Значит, они вместе. Можно было не переживать. Однако он тут же направился по коридору вперёд, на их поиски. Находит он их, слишком близко, сидящих друг к другу за столиком у автоматов с закусками.       Жак изумленно приподнимает брови, когда подходит ближе и видит их руки переплетёнными. Эрел поднимает глаза от телефона, и его голубые глаза расширяются в удивлении. Он тут же резко дёргается и собирается выдернуть свою руку из рук юноши, переодетого в девушку, но Акира сжимает её с такой силой, что мог и сломать кости. Затем смотрит на Жака и улыбается.       — Жак-и! Присаживайся к нам. — Начал он женским голосом, который казался действительно убедительным. — Акира не дожидается, пока Жак что-то сделает, и тянет его за руку, присаживая рядом, наклоняясь чуть ближе. — Чёртов Итан. Кажется, он наблюдает за нами… — Прошептал Акира. — Я не думаю, что он такой умный, чтобы меня узнать сразу, но нам нужно маскироваться лучше. — Он посмотрел на Эрела, который отчаянно спрятался лицом в локте. — Эй, ты можешь лучше исполнять свою роль подставного бойфренда?       — Не могу! — Зло шепчет сероволосый. — Если что, мой настоящий парень сидит прямо перед мной, а я держусь с тобой тут за руки.       — Да ничего он тебе не сделает! — Прошипел Акира, воздерживаясь от бурных жестикулирований.       Вот почему они так странно вели себя друг с другом. Им необходимо было притворяться парочкой для лучшей маскировки. Эрел жалобно взглянул на Жака. Парень, оторвав глаза от стола, взглянул на обеспокоенное лицо Эрела. Жак решил, что лучше сейчас не пугать этих двоих тем, что он уже встретился с Нойманном.       — Спокойно. Это ради маскировки. — Сказал Жак, подымаясь, отходя к автомату с едой и напитками позади них.       Эрел расслабленно выдохнул и мягко улыбнулся. Они не знали, успел ли Артур сказать, что эти двоя больше чем просто друзья. Если это так, то это может стать самым большим рычагом давления на Жака. Только сейчас Эрел понял, как сильно он будет мешаться ему здесь, добавляя лишь переживания о себе. Но сероволосый уже сказал, что не отступит, что бы не было. Ведь Эрел всегда был таким.       Когда он был ребёнком, он постоянно таскался за своим старшим братом, ляпаясь в разные уличные передряги. Даже когда Амато ушёл, Эрел не мог просто сидеть на месте. У него всё ещё оставался младший брат, за которого он готов горы свернуть, поэтому стал капитаном Фениксов.       Когда Тео стал их лидером, он участвовал в каждой разборке Фениксов, постоянно попадая в полицейский участок вместо Тео. Теперь же у него есть Жак. Человек, которого Эрел просто не может упустить из своей жизни. Человек, за которого он готов полезть в любую передрягу, лишь бы быть рядом. Жак был мягким и добрым внутри, но поступки его родителей и потери дорогих ему людей ожесточили его. Они сделали из него того, кто всегда погружён во тьму, а тех, кого он всё-таки впускает в своё сердце, защищает до конца. Защищает, потому что слишком много раз у него отнимали дорогое сердцу.       — Итан, Ричард Лэй, прекрати прятаться. Что тебе нужно? — Раздаётся отрезвляющий голос Жака и не громкое шуршание фольги.       Услышав это имя, Акира напрягся, сжимая с силой ладонь Эрела. Они оба развернулись и посмотрели в тот момент на Итана, что оттолкнулся от стены и не спеша вышел на свет. Он не был заинтересован в сопровождающих Жака, ведь он смотрел только в зелёные глаза.       — Мне нужно кое-что уточнить. — Произнёс он с ходу.       Жак пожал плечом, откусывая кусок злакового батончика.       — Уточни у своего хозяина. — Ответил Жак.       Итан презрительно взглянул на него из-под лба, но промолчал.       — Правда, что Артур мёртв? — Продолжил он, скрещивая руки на груди и упираясь в стену позади себя.       Жак удивлённо выгнул бровь.       — Разве вы об этом не знаете? Тогда почему Нойманн ходит так, будто у него всю семью вырезали?       — Не смешно, Дубачелло. — Зашипел Итан, видимо теряя терпение.       — О, извини, потерял юмор, когда родился, или когда Нойманн убил мою мать?       Жак не мог видеть выражение лиц товарищей позади, но он видел, как был удивлён Итан. Тот даже отвёл взгляд в сторону.       — Твоя мать жива и во Франции.       Жак пожал плечами, значит они наконец смогли на него накопать и узнать о его корнях.       — Ты знаешь, что я об Оукли. — Жак смял упаковку от батончика, выбрасывая его в урну. — Я не тот человек, с которым ты можешь вести себя как дурачок.       Итан снова делает глубокий вздох. Сам по себе Лэй не был особо конфликтным, но работа вынуждала быть его более радикальным.       — Ладно, я понял. Можешь ответить на мой вопрос? Это действительно важно.       Жак усмехнулся и покачал головой.       — Это произошло пару месяцев назад. Но ты никак не успокоишься? Да, умер. Прямо на моих глазах. Однако я не видел, как его хоронили. Сам понимаешь, к врагам на похороны не ходят.       — Понятно… — Прервал его Итан.       — Так теперь ты кровавый палач? Я удивлён. Ты не особо подходишь на эту роль.       — Всем плевать, что ты думаешь. — Шикнул Итан.       — Ты тут стоял всё это время, чтобы спросить только об этом? — Жак усмехнулся, сжимая в руке коробочку с соком.       Итан огляделся, но по-прежнему не взглянул на людей позади черноволосого.       — Это не Эморри сказал мне тут стоять. Мне самому надо было спросить и убедиться, что это так. — Опустив взгляд в пол, парень на секунду прикрыл глаза.       Жак заметил такие же круги под глазами. Видимо, не у одного Нойманна много работы.       — Господину сейчас вообще не до того, чтоб отдавать мне приказы. Артур всегда действовал самостоятельно, зная, что делать, а я... Короче, у него куча других проблем, которые нужно решить.       — Бедняжка. — Покачал головой Жак, делая вид, будто огорчён. — Ему стоило бросить стрельбу со смертью своего отца. Это отнимает много сил, потому что ему нужно одновременно решать вопросы и со мной.       — Ты даже не помеха, — Сразу выплюнул Итан, хмурясь. – Он решит вопрос со стрельбой, победив тебя, а затем уйдёт из спорта и вернётся к своим обязанностям главы клана. Ты, — Указал он Дубачелло. — Вопрос на один вечер. Слишком много уж знаешь.       С этими словами он оттолкнулся от стены и развернулся, собираясь уходить, но остановился, услышав тихий, но пронзительный до костей смех.       — О, да... Я слишком много знаю. — Жак выбросил коробочку с соком, сжимая кулак. — Не знаете, как там Сара? Болезнь отнимает у неё много сил... Как она себя сейчас чувствует? Ах, точно! Не нужно отвечать. Я же могу сам ей позвонить и узнать.       Кажется, это было не напрасно. Итан резко развернулся, за секунды оказываясь вблизи с Жаком, сжимая его за грудки. Чужой нож оказался у его горла, в то время как Пегас с такой же скоростью оказался у чужого виска. Жак поднял на него голову, оставляя на своём лице улыбку, видя то, как на лице Итана отразился дичайший ужас и страх вперемешку с гневом.       — Откуда… Откуда ты о ней знаешь?       Жак снова пожал плечами, а затем развёл свободную руку в сторону, поглядев краем глаза на фигуры Акиры и Эрела, убедившись в том, что они не сдвинулись с места, а затем посмотрел снова на Итана.       — Мы виделись с ней как-то один раз. — Непринуждённо ответил Жак.       Он видел, как Итан колеблется. Тот не знал, что ему сейчас делать. То, что Жак знает о невесте Эморри и даже виделся с ней лично, обозначает самое ужасное из ужасного.       Что ему стоит сделать?       Чтобы сделал Артур будь сейчас здесь?       Думай, Итан...        Итан отпустил его отходя на шаг назад. Пегас исчез так же мгновенно. Тот не сдвинулся и продолжал стоять на месте. Наконец, его взор свалился на сидящих позади Жака.       — Не думай, что ты один, кто может раскидываться таким грязным трюком. Мы тоже многое о тебе знаем.       Он посмотрел прямо в глаза сероволосого, и тот уже собирался подняться со своего места, отпустив руку Акиры, но юноша держал его на месте. Хоть и скрываться теперь бесполезно, они знают.       — Значит, Артур всё-таки успел кинуть Нойманну весточку напоследок.       — Да, передали после его смерти. Он позаботился об этом. У него даже был план на тебя, который мы привели уже в действие.       Черноволосый ухмыльнулся и развёл руки в стороны.       — Прекрасный человек, даже с того света достанет. — Жак намерено проигнорировал слова про план, но он это запомнит. — Но ты меня изначально не правильно понял, Лэй. — Продолжил Жак. — Я не настолько грязный уёбок, чтобы использовать её как сдерживатель для Эморри... Но думаю, у него тоже будет такая мораль в качестве гаранта, верно? Это наши разборки и их двоих мы не приплетаем. Я это сказал, чтобы ты мог передать этому уставшему дерьму, чтобы он не смел спать, пока стреляет. — Он качнул головой в коридор позади Итана. — Теперь пиздуй отсюда.       Жак повернулся к нему боком и похлопал себя по карманам в поисках пачки сигареты. Затем вспомнил, что сигарет у него с собой нет. Парень почувствовал знакомый одеколон и расслабился, когда почувствовал руку своего парня на своём плече. Эрел был здесь рядом. Всё было хорошо. По крайней мере, пока что.       Итан столкнулся с взглядом холодных голубых глаз совсем близко и кивнул головой.       — Я передам ему всё, что ты сказал. — Парень развернулся и поторопился удалиться.       — Акира. — Голос Жака звучал стальным, как стержень, и Акира сразу поднялся с места, подходя к ним, глядя на то, как он прожигает взглядом пустой коридор. — Каковы предполагаемые последствия?       — В любом случае, они знали об вашей связи и могли ударить неожиданно. Но теперь они понимают, что ты знаешь о ней. Ты выдвинул самый сильный «гарант» безопасности их двоих, а Эморри не будет рисковать Сарой. Ты точно сказал это на эмоциях? Потому как это действительно умно. — Акира ободряющее покачал головой и стал расхаживать назад, вперёд.       Все остальное время они просто сидели на одном месте, не рискуя расхаживать и разделяться. Но пришло время, когда тренер Бурк сказал, наконец, выходить, потому что его искали репортёры. Нужно было дать комментарий по поводу всего. Заодно Жак получит свой номер и бейдж участника. Они поднялись, направляясь по коридорам к выходу на тир. Жаку не нужно было смотреть на карту, он знал здесь всё.       — Итан меня не узнал…? — Проговорил Акира, натягивая на лицо черную маску, поправляя волосы парика.       — Конечно, у тебя сиськи как настоящие. Дай пожамкую на удачу. — Эрел потянул к нему свои руки.       Акира снова дал тому их потрогать. Кажется, их напряжение пропало, так же как и роли парня и девушки. Жак удручено выдохнул, наблюдая за этим в пятый раз за последние дни.       — Если он меня узнает, будет плохо. Сразу поймёт, что что-то не так. — Сказал Акира.       — Я не думаю, что он такой умный. — Выдал Эрел, и Акира посмеялся.       — Он трус, но не глупый.       — Итан убил много людей? — Спросил Жак, и Акира отлепил от себя Эрела.       — Да… Около двадцати пяти человек. Но это число могло увеличиться с момента получения титула кровавого палача, работы много.       — Ты знаешь всех тех жертв, которых он убивал при тебе?       — Да, у меня есть даже их фотографии. Они числятся как без вести пропавшие или их смерть сфальсифицировали. Но как только сюда прибудут мои начальники, мы сдадим все доказательства властям и проследим за тем, чтобы все прошло честно.       Жак просто кивнул, толкая дверь, наконец, выходя на огромное поле. Дыхание перехватило мгновенно, его словно перенесло в прошлое.       — Чего встал? — Женский голос прозвучал совсем рядом, и его похлопали по плечам. — Завораживает, правда?       Жак обернулся к тренеру, и на его лице возникла широкая искренняя улыбка.       — Очень. До этого все первые туры проходили в маленьких тирах, а тут целый стадион! — Юноша оглядел всё помещение и побежал вперёд. — Нана, я пойду осмотрюсь!       — Хорошо-хорошо не сшиби никого. — Женщина улыбнулась, махая ему.       Время до начала соревнования всё еще оставалось. Не было причин отказывать её мальчику немного повеселиться перед началом. Жак на это рассмеялся и сбавил бег на шаг. Когда он дошёл до расставленных тиров, внимание его привлекли не настолько тиры, как сами стрелки.       Их было огромное количество и каждый казался ему супер крутым. Все они выглядели так уверенно, рассматривая пистолеты и о чем-то переговариваясь со своими тренерами, настоящие профи. Внимание юноши привлёк черноглазый и черноволосый парень, что шёл со своим тренером рядом. Их взгляды пересеклись, когда тот прошёл совсем рядом с Дубачелло. Он вкусно пах и выглядел словно актёр из сериала про богатеньких детей. На карточке Жак успел прочитать его имя.

Эморри Нойманн

      Они уже где-то пересекались, но не замечали друг друга. Однако сегодня они стреляют в одной пятёрке. Эморри кажется сильным соперником. Сможет ли Жак его победить? Возвратился он к Нане, грызя ногти, а женщина неуклюже кружила вокруг юноши, пытаясь его успокоить.       — Чего встал? — Мужской голос прозвучал совсем рядом, пробиваясь сквозь пелену воспоминаний.       Жак поднял взор, смотря на Бурка, который положил руку на его плечо, сжимая.       — Тренер…       — Соберись. У нас интервью и небольшая фотосессия с номером два.       Жак нахмурился, посмотрев тому за спину, замечая Нойманна, что устало, но улыбался, общаясь с кем то из репортёров. Поодаль от него стоял Итан и ещё один мужчина, видимо тот, кто стал его новым тренером.       — Я не буду с ним давать интервью.— Как отрезав, сказал Жак, начиная словно шипеть в его сторону.       — Не будь ребёнком, нужно это сделать. — Бурк выдохнул, замечая взгляд подопечного, показывающий недовольство. — Конечно, ты можешь отказаться от этого.       Жак поджал губы, почувствовав, как Эрел прикоснулся к его спине, слегка поглаживая.       — Всё будет в порядке. Хочешь, я постаю рядом с Бурком, пока ты будешь работать? Я буду смотреть только на тебя. — Прошептал он ему на ухо.       Посмотрев на Бурка, зеленоглазый согласно кивнул.       — Отлично, пойдём. — Бурк снова похлопал того по плечу.       Жак обернулся, глядя на Акиру, что следовал за ними. Жак бросил ему на французском:       — Будь начеку.       Акира, серьёзно глядя на него, кивнул. Когда он вернулся в реальность, то они уже дошли до стоящих репортёров, что сразу обратили на него внимание.       — Жак Дубачелло, добрый день! — Мужчина в костюме и милой улыбкой подошёл к ним.       — Здравствуйте. — Жак попытался состроить из себя вежливость, но он всё ещё был холодной ледышкой в их «дуэте».       Мужчина начал что-то болтать, что Жак особо не слушал.       — Так вы согласны?       — Что? — Он вышел из своих мыслей, глядя на него.       — Всего пару фото для обложки спортивного журнала нашим фотографом, не больше. А затем пару вопросов на камеру.       Жак взглянул на тренера, который стоял рядом скрестив руки на груди, и просто кивнул. Ему решать самому. Эрел стоял рядом с лёгкой улыбкой, пока Акира держал руку ближе к бедру, готовый защищаться, если что-то пойдёт не так.       — Что мне сделать? — Выдохнув, ответил Жак.       — Можете встать на фоне тира прямо здесь. — Мужчина воодушевленно показал, куда нужно встать, и Жак кивнул.       Он прошёл на место, поворачиваясь в ту сторону, куда ему сказали. То же самое сделал и Нойманн. Жак напрягся, когда они снова оказались в меньше метра друг от друга.       — Отлично. А теперь облокотитесь на спину друг друга, пожалуйста. — Сказал фотограф.       — Чего? — Жак посмотрел на них, будто они попросили его призвать дух Авраама Линкольна и подтвердить существование НЛО.       — Не бойся, я не кусаюсь. — Усмехнувшись, выдал Нойманн, поворачиваясь к нему спиной.       — Зато я кусаюсь. — Прошипел Жак, снова слыша лёгкий смех от Нойманна.       Взгляд Жака переместился на Итана, что стоял напряжённый, глядя на них. Совсем не интересуясь рядом стоящим Акирой. Но он видел, как они оба говорили. В конце концов, Жак не стал задерживать фотографа, что уже настроил свет и был готов снимать. Жак скрестил руки на груди, опираясь об спину Нойманна, пока тот убрал руки в карманы, глядя перед собой. Фотограф сразу стал делать несколько кадров.       — Ты не такой улыбчивый сегодня, что-то случилось? — На лице Жака возникла издевательская ухмылка, но Нойманн не пошёл на провокацию и ответил с улыбкой.       — Тот же вопрос к тебе. Ты напряжён. — Нойманн повернул голову глядя на него краем глаз, его взгляд на секунду метнулся к сероволосому. — Я понятия не имею откуда ты узнал о Саре... Тем не менее будь спокоен, я не трону твоего мальчика, пока Сара в безопасности. Честная сделка.       — Не ожидал, что ты можешь вести себя честно. Я всё равно тебе не доверяю. — Жак усмехнулся и отстранился.       Сделав ещё несколько фото в других позах, где им больше не пришлось соприкасаться друг с другом, они отошли друг от друга на несколько метров. Оба хотели это закончить, но затем им пришлось отвечать на вопросы на камеру.       — Знаете ли вы, как фанаты ознаменовали сегодняшний финал? — Спросил мужчина.       — Я всегда слежу за фанбазой. Конечно, знаю. — Нойманн улыбнулся. — Битва за Гончарову. Вы должны знать русскую литературу, чтобы знать, кто это.       — О, я знаю. Что или может быть, кто является той самой Гончаровой, если не секрет? — Он преподнёс микрофон к Жаку, когда увидела его взгляд на себе.       — Жизнь. — Прямолинейно выдал Жак.       Этим ответов он вызвал у мужчины довольную улыбку. Жак знает, что никто не воспримет это так, как оно есть.       — Вот это страсть к любимому делу. Стрельба для вас двоих стала жизнью. — Мужчина слегка посмеялся. — Не думаете, что французы часто побеждают? Не боитесь проиграть, как Пушкин? — Он преподнёс к Эморри микрофон.       Эморри долго не думал, и его рука упала Дубачелло на спину, прижимаясь плечом к плечу. Жак невольно вздрогнул, и тот это почувствовал. Поняв свой прокол, он застыл на месте, потому как Нойманн поймал его в клетку. Но он ничего не сделает ему. Перед глазами возник образ чёрных глаз, что глядели на него посреди тёмной комнаты, сидя перед Жаком, который горько ронял слезы, склонившись над окровавленном телом Наны.       — Дантес выиграл маленький дуэль, а Наполеон проиграл целую войну. Чувствуете разницу? Я полон уверенности, что уйду победителем. — Улыбаясь, выдал Эморри.       — Прекрасное сравнение! Жак, что вы думаете на слова своего соперника? — Его микрофон снов оказался у Жака.       Он смог выйти из ступора, только когда уже прослушал вопрос, замечая движения позади. Акира и ещё одна знакомая фигура настойчиво сдерживали Эрела от глупых поступков. Сероволосый, который обычно отличался большим терпением, выглядел сейчас так, будто готов был сорваться и набить кое-кому лицо. Дубачелло отшагнул от Нойманна, забирая у мужчины микрофон, тем самым «случайно» сбросил с себя чужую руку. Подняв взор в камеру, он выдавил из себя ухмылку:       — Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо. — Процитировал он высказывание Наполеона и вернул микрофон мужчине, что восхищённо кидал на них обоих взгляды, прежде чем произнести финальные слова и завершить запись небольшого интервью.       Стоило Жаку повернуться, как чуть ли не стукается лбом с Эрелом, который появился очень неожиданно, прижимая Жака к себе и одаривая Эморри злым взглядом. Нойманн безмолвно проходит по нему взглядом, прежде чем молча развернуться и пойти по своим делам. Эрел сразу обнял его, зарываясь рукой в его волосы. От прикосновений возлюбленного пошли мурашки. Захотелось раствориться в чужих руках и забыть обо всем происходящем. Когда они постояли так пол минуты, приходя в себя, Эрел отстранился.       — Выпендриваешься. — Сказал Эрел, улыбаясь, передавая ему бутылку воды, и Жак осушил половину.       — Есть такое. — Усмехнулся он, возвращая полупустую бутылку.       Его интервью было хорошим. Не зря он учил историю Франции и случайно запомнил некоторые выражения Наполеона. Акира подошёл к ним, и тогда Жак посмотрел на него, примечая выражение лица, которое говорило о спокойствии.       — О чем вы говорили? — Спросил он.       Юноша изумленно поднял брови, очевидно, не ожидая того, что Жак вообще заметил его разговор с Итаном.       — Он сказал, что у меня правдоподобная маскировка.       — Это значит?... — Жак оглянулся в поисках Итана, но его нигде не было. Он исчез одновременно с Нойманном.       — Да, он знает, что это я… Но утверждал, что не собирается выдавать меня Нойманну. — Его взор опустился в пол, а губы поджались. — Я не знаю, можно ли верить его словам.       — В любом случае, размышления про это ничего не дадут. Он знает, что это ты. Значит, может выдать тебя в любой момент, если передумает. Необходимо глядеть в оба. — Заявил Жак, хотя прекрасно знал, что Итан до сих пор считает Акиру своим товарищем, от того и не выдаст. Однако держать Акиру в напряжении выгодно.       Акира согласился на его слова простым кивком. Взор Жака метнулся за спину Эрела, и он припомнил, что сероволосого удерживало одно знакомое лицо. Они встретились взглядами, и тот помахал ему в приветствии. Жак подошёл к нему пожимая руку.       — Привет-привет! Гляжу, трудишься полным ходом. — Высокий парень вновь улыбнулся.       — Лез. — Уголки губ черноволосого слегка приподнялись. — Что ты тут делаешь?       — Сопровождаю дедушку, он большой фанат стрельбы. Прихожу сюда и вижу, как ваш дуэт даёт интервью. А у этого уже кулаки чесались. — Показал он на Эрела, который виновато кашлянул в кулак и отвернулся, неловко переминаясь с одной ноги на другую. Обычно он решает вопросы словами, но Нойманна это не касается.       — Вот как… — Жак отвёл взгляд от своего возлюбленного. — Рад, что ты здесь. Сможешь увидеть величайший проигрыш Нойманна.       Лез рассмеялся.       — Очень надеюсь на это. Вас же поставили уже в одну пятёрку?       — Должны были. Списки скоро представят.       — Отлично, буду наблюдать за счётом. У меня есть ещё хорошая новость, интересно?       Жак наклонил чуть голову в бок, заинтересованно глядя на высокого парня, давая понять, что заинтересован. Лез сразу же оглянулся и слегка наклонился, будто собираясь сообщить секрет.       — Ходит слух, что на тебя положил глаз Габриель Ирвин. Хочет взять тебя в команду, не зависимо от победы. — Прошептал он ему на ухо.       — Ирвин? — Брови свелись к переносице.       Когда до него дошла, вся суть слов, он удивлённо округлил глаза, вызывая у Леза лёгкий смех.       — Мои тренера были учениками Ирвина десять лет назад. Разве вы не однофамильцы? — Подметил Жак, припоминая полное имя на бейдже бывшего участника турнира.       — Да, он и есть мой дед! — Непринуждённо выкинул он, махая рукой.       Теперь Жак понял, откуда у него такая информация ещё до того, как они знают.       — У него только лучшие из лучших… — Жак щурил глаза. — Не лжешь?       — Ни в коем случае! — Он поднял руки, в примирительном жесте улыбаясь. — Но даже несмотря на мои слова, ты обязан занять первое место.       Лез посмотрел на тренера Бурка, что заканчивал разговор с организаторами, получая необходимые бумажки и направляясь в их сторону.       — Ну, мне нужно идти, дружище. Удачи. — Парень обошёл парня подмигнув.       — Дружище…? — Себе под нос прошептал Жак. Неужто кто-то из стрелков считает его другом? — Лез! — Обернувшись, позвал его он и тот услышал его, останавливаясь, посмотрев на него через плечо. — А ты?       На его лице возникла таинственная улыбка.       — Мне тоже поступило пару тройку предложений, так что старайся, если хочешь быть со мной в одной команде. — Уходя ответил парень, махая ему рукой.       Жак глядел ему в спину, хлопая глазами. Тренер Бурк как раз подошёл к ним и его взгляд упал на Эрела и Акиру.       — Вы двое пойдёте смотреть с первых мест или на трибуны?       — Ещё спрашиваете? — Эрел улыбнулся, когда Бурк издал смешок.       Жаку он выдаёт его сегодняшний номер.

«1»

      — Да это же издевательство над Нойманном. Даже здесь он не первый. — Смеётся Эрел, разглядывая со всех сторон бейдж с номером.       — Какой у него номер? — Спросил Жак полушёпотом.       — Вполне вероятно, что он второй. Вас обязаны были поставить в одну пятёрку. — Ответил Акира, начиная искать в бумажном списке нужное имя. — Вот он, второй. Ваш тир номер один. — Торопясь, выдал юноша, когда услышал предупредительный сигнал за десять минут до начала.       На большом табло вышли имена участников, по пять человек над каждым стрельбищем. Вот оно. Всё начинается. Вот-вот начнётся то, что решит их судьбы. Волнение подкатывает к горлу, а желудок словно сворачивается в узел, вызывая приятное волнения, распространяющееся от головы до кончиков пальцев рук и ног.       — Жак! — Мужской голос раздаётся снова рядом с ним.       Он поворачивается туда, откуда шёл звук. Бурк шёл к ним, держа мобильный в руке.       — Тебя к телефону. Только быстро. — Он протянул мобильный, который Жак неуверенно принял и, переглянувшись с Эрелом и Акирой, поднося телефон к уху.       — Привет. — Послышалось из динамика.       Одно слово и Жак уже расплылся в улыбке. Что-то часто он стал улыбаться. Возможно дело в людях, которые его окружают, или он позволяет эмоциям выходить наружу, зная, что смерть дышит в спину. Мысль, что скоро он и вовсе не сможет улыбаться, плотно засела у него в глубине души.       — Мурасаки… — Прошептал Жак, запуская в волосы пятерню.       Эрел расслабленно выдохнул и придвинулся, выкрикнув что-то забавное в трубку. Мурасаки на его слова смеётся и Жак, отлепив от себя парня, отходит к стене, присаживаясь на мягкий свободный стул в тёмном углу.       — Слышу, Эрел всё такой же. —Продолжил Мурасаки.       — Да, всё такой же. — Проследовала небольшая пауза.       Жак не торопился что-либо говорить, потому что честно понятия не имел, что нужно сказать. Но думать не пришлось, потому что после короткого вздоха Мурасаки продолжил.       — Я знал, что ты дойдёшь до финала. И я рад, что ты, наконец, сможешь надрать задницу Нойманну в честном бою. Твоя рука сегодня не должна дрожать. — Он намекнул на то, что частенько, в самом начале тренировок его рука сильно подрагивала, пока Жак не начал концентрироваться, а рука не привыкала. Сейчас одно-единственное от чего она может трястись – это волнение. Но Жак научился контролировать чувства во время стрельбы. Больше этой проблемы не существует.       — Чем дольше он будет стоять и целиться, тем меньше чётких выстрелов. — Невзначай сказал Мурасаки по поводу техники стрельбы Нойманна. — Может уболтаешь его?       Жак на фыркнул. В этом и было различие между его техникой и техникой стрельбы Эморри. Жаку нужно долго стоять и настраиваться, чтобы сделать все выстрелы отчетливыми, в то время как у черноглазого с точностью да наоборот.       — Я верю, что у тебя все получится! Ты не зря сильнейший топ один, так что сделай это. Я буду смотреть весь тур в прямом эфире и мысленно с тобой! Мне нужно идти, но ты знай, мы верим в тебя.       «Мы». Он имел в виду себя и Рики. Он никогда не забывал о ней, хоть и старался не упоминать.       — Хорошо… — Прошептал Жак, прикрыв глаза и кивая так, будто Мурасаки видел его. — Свою победу я посвящу вам. — Он был уверен, что на том конце трубки Мурасаки улыбнулся. — До встречи? — Всё таки решился спросить Жак, услышав на том конце короткий выдох.       — До встречи. — Последовал ответ.       Они отключились одновременно, но Жак мог ощущать, как на душе стало свободнее. Что бы не случилось, Жак сделает сегодня всё, что в его силах, чтобы победить и отомстить.

Ради Наны. Ради Рики. Ради друзей. Ради самого себя.

      Жак не замечает того, что те ничтожные десять минут, что у него были, закончились. Бурк появляется рядом и кладёт руку ему на плечо. Тогда Жак поднимает голову и оглядывается, примечая собравшихся высокопоставленных людей. Люди из мира спорта, зрители, судья и стафф.       Подходя ко входу на первый тир, он останавливается возле Акиры и Эрела, что ждали его. Жак завязывает часть волос в небольшой хвостик, прежде чем аккуратно снять с себя олимпийку, дабы не спалить прикреплённый к спине чехол с пегасом, и завязывает её в узел на поясе, оставаясь в чёрной водолазке без рукавов, открывая вид на накаченные руки. Жак повёл плечом, разминая его, при этом не отводя взгляда от тира. В этот момент Нойманн, что уже был там, повернулся, и их взгляды пересеклись. Черноглазый ухмыльнулся, разминая левую руку, глядя на то, как Дубачелло сделал шаг прямиком к нему.       — Так и быть... Покончим с этим.       Жак встаёт на своё место. Нойманн стоит в полтора метрах от него по правую руку. Также Жак заметил и Мэри Хейс. Девушка, чьи волосы были окрашены в радужный, уверенно глядел перед собой и вовсе не обращая внимания на своих противников. Она победила в своих прошлых двух пятерках, поэтому прямо сейчас стоит рядом с теми, кто прошёл сюда без лишних туров. Жак надеется, что сегодня она сможет занять третье место.       Надев на себя всё необходимое по команде судий он заряжает оружие, вставая в стойку. Сейчас у него есть немного времени повторить стратегию. Во время тренировочных выстрелов. Его взгляд метнулся в лево и замерло на одной из двери.       Его кулаки сжались до побеления костяшек. Эта была та самая комната. Ну конечно, Нойманн был готов пожертвовать этим номером только ради того, чтобы Жак стоял здесь и она мозолила ему глаза. Он медленно переводит взор на Нойманна, глядя на то, как тот делает выстрел и поворачивает к нему голову с ехидной улыбкой. Жак шипит и отворачивается. Всё остальное время он старался туда не смотреть, концентрируясь лишь на выстрелах.       После сигнала и коротко отдыха в минуту послышался второй сигнал, оповещающий об начале самого соревнования. В финале дистанция в десять метров и две серии, в каждой по пять выстрелов. Довольно легко, но не тогда, когда в одном месте столько профессионалов своего дела. Это становится в разы сложнее. Тренер Бурк и Жак доработали технику Наны, усовершенствовав её и отработав до безупречия.       Сегодня он не должен проиграть.       Первая серия выстрелов заканчивается за мгновение. Жак и Эморри двигаются почти равномерно, оставляя разрыв между друг другом в пару очков. С началом второй серии Жак шипит, когда первым выстрелом попадает лишь в девятку, когда для победы необходимо попадать в каждую десятку. Тем не менее, он завершает свою серию, набирая сто и шесть баллов. У него были не стабильные выстрелы.       Он был удивлён, когда повернул голову, замечая, что Нойманн ещё не закончил, а лишь стоял, опустив оружие, словно взглядом прожигая мишень. Черноволосый отводит взор на табло, рассматривая количество баллов. У Нойманна сейчас девяносто восемь и восемь. Он не убрал оружие, а значит, у него есть ещё один выстрел, который может решить исход всего соревнования. У Нойманна оставалось совсем немного времени. Ему следовало бы поторопиться.       Жак чувствует, как капелька пота скатывается к его подбородку, глухо падая наземь. Он следит за тем, как Эморри поднимает пистолет, как сжимает рукоять пневмата.       Его палец надавливает на курок, когда раздаётся резкий оглушающий грохот, что оглушает их на несколько секунд. Позади них случился взрыв, отшвыривая куски бетона по всему тиру. Жак осел на землю, и это действительно уберегло его от прилетевшего куска рядом с головой. Поднялись такие кубки пыли, что парень зажмурил глаза и откашлялся. Он слышит панические крики людей.       — Помогите! — Он слышит чей-то истошный крик, смешанный с плачем.       Парень двинулся в сторону вопля, замечая Мэри, чьи ноги придавило куском камня.       — Жак! Помоги, умоляю тебя! — Девушка пытается поднять его, но её сил не хватает.       — Давай вместе на счёт три. — Говорит Жак, присаживаясь рядом с ней. Она согласно кивнула. — Раз, два, три. — Жак зажмурился и сжал челюсти, когда толкал этот кусок стены, прилагая все силы.       Тот с глухим звуком свалился на другую сторону. В этот же момент прибежал её брат.       — Жак, спасибо тебе большое! — Прижимая сестру, поблагодарил Джон дрожащий голосом.       — Сможешь её унести отсюда?       — Да.       — Тогда уходите, быстрей. — Жак поднимается и отворачивается, не глядя на то, как брат поднимает сестру на руки, убегая.       Жак чувствует что-то затылком, когда резко оборачивается, блокируя удар кулака от Нойманна.       — Какого хуя? — Эморри зарычал, вцепившись ему за грудки, после чего Жак сделал точно так же. — Что здесь происходит?       — Это я должен тебя спрашивать! Откуда мне знать?       Жак хмурится и отталкивает Нойманна от себя. Заводя руку назад, он вытянул и направил на него Пегас.       — Дьявол… Я не думал, что ты настолько стал сильным. Устроил такое ради меня, зная, что пострадает большое количество невинных людей. Ай-ай-ай. — Он рассмеялся, заводя руку за спину, вытягивая пистолет.       Он был очень похож стилем на Пегас. Взамен белого с золотым господствовал чёрный с тёмным золотом, добавляя пафоса, а на рукоятке вместо пегаса красовалась лань. Обычно лань символизирует медитацию, робость и нежность, но со стороны китайского буддизма она является одним из трех бесчувственных существ на ровне с тигром, олицетворяющего любовную страсть и обезьяны – жадность. Черноволосый отскакивает в сторону от первой пули, но вторая всё же умудряется попасть ему в бедро. Парень, издав болезненный стон, оседает на пол. Его начинает тошнить. Боль от пули будто обожгла всё тело острой болью, и по телу прошёлся ток, полностью парализуя его.       — Не боишься, что если убьёшь меня здесь, то кто-то захочет отомстить за меня? За тобой всю твою жизнь будет ходить моя тень. — Он снова видит, что Эморри направляет на него оружие.       — Ни капли не боюсь. Тень здесь ты... И ты как был чей-то тенью всю жизнь, так ты ею и останешься, даже после смерти. — Отвечает Жак.       Парень поспевает уклониться в сторону, шипя от обжигающей боли в бедре. Рука механически прижималась к раненому месту. Она словно горела, будто плавилась от того ощущения темно-бордовой крови на себе. Этот отчётливый запах стали витает в воздухе, окружающий его, пропитывающийся до костей и мозга, принуждая желудок скрючиться и хотеть выпустить всё, что сегодня утром он усердствовал в себя запихнуть.       Черноволосый поднимает свой пустой, пронизывающий до костей взор ярко-зелёных глаз, рассматривая спокойные движения напротив него. Соперник выглядел до жути скучающим, словно парень был для него самой не увлекательной игрушкой из его коллекции.       — Ты вообразил себе, — Прошипел сквозь зубы зеленоглазый, — Что имеешь талант править, основываясь лишь на том, что стоишь у руля власти. — Жак сжал челюсти, начиная вставать, игнорируя боль в ноге, что отдавалась во всё тело. Он звучал хрипло, но уверенно для того, кого только что подстрелили.       — Верно. Я пытаюсь с тобой сейчас здесь разобраться, потому что я имею власть. Ты же прямая угроза моей власти. — Указал он него дуло пистолета. — От тебя нужно избавится, и я над этим сейчас работаю. — Он усмехнулся, видя рвение Жака и то, как он сумел подняться. — Ради чего ты сражаешься, Жак?       — Ради мира во всём мире. Избавляю планету от такого подонка, как ты. — Саркастически ответил Жак, затем оперся на здоровую ногу и, наконец, уверенно навёл Пегас на противника.       Эморри резко поднимает руку и снова выстреливает, но Жак перекатывается и, резко вставая, производит выстрел. Нойманн никак не среагировал и лишь усмехнулся. Неужели Жак промахнулся, упустив свой шанс.       — Вот поэтому тебе не победить. Если ты сражаешься за других, ты не действуешь в полную силу и нелепо промахиваешься. — Ядовито выплюнул Нойманн, рукой упираясь в бок, пока другой вертел в руке оружие.       — А сам то… — Нойманн хмурится и Жак продолжает. — Как же, Артур? Разве тебе не хочется меня убить, отомстить? Он же умер частично из-за меня. Совсем ничего в груди не ёкает? — На его лице появляется ухмылка, и Нойманн презрительно её оглядывает, игнорируя его слова и вовсе.       — Мне необходимо, чтобы ты действовал ради себя. — Начал черноглазый, величественно вскидывая подбородок. — Ведь когда люди беспокоятся лишь за свою шкуру, они более эффективны. С ними становится интереснее. Но что с тобой случилось? Ты же постоянно был одиночкой. Одинокая, кинутая всеми псинка, которая сбежала от меня, поджав хвостик. Может пойдёшь все таки к хозяину? А Рекс, к ноге. — Последовал свист.       Парень поморщился и зашипел, прижимая ладонь к кровоточащей ноге, имея отчетливое желание язвительно ответить. Тем не менее, зеленоглазый, стараясь игнорировать боль, удержался от падения, опираясь на здоровую ногу.       — Я не сбегал от тебя. — Железно заявил Жак.       — Что же ты тогда сделал? Просто уехал во Флориду поплескаться в тёплых водах Атлантического океана? Заканчивай шутить, Дубачелло. — Эморри нахмурился, начиная терять терпение в этом бессмысленном разговоре.       — О, Атлантический океан! Звучит отлично. Но нет… Можешь считать, что я уехал готовиться надрать тебе зад, Морри. — Он усмехнулся, на секунду прикрывая глаза, что вызвало изумление у противника.       Нойманн, очевидно, не оценил, что тот ведёт себя слишком смело. Но улыбнулся, когда Дубачелло, наконец, набрался смелости и вновь направляет на него Пегас.       Черноглазый в ответ направляет пистолет, ожидая то ли последние слова, то ли каких-либо действий от подстреленного воробушка. Впрочем, они так и не обмолвились ни одним словом, но две ухмылки говорили сами за себя.       Два оглушающих выстрела бьются звуком об стены.       Всё тело словно отключили от разума. Как бы он не дышал, воздуха все равно казалось мало, и лёгкие вот-вот грозятся взорваться. Он осознает, что в него попали, когда кровь льётся в удвоенном количестве, и перед глазами все начинает расплываться. Звон в ушах становится таким пронзительным, что пришлось болезненно замычать и завалиться на бок, прижимая руку к ране в боку. Он плохо слышит, ведь Нойманн ему что-то кричит. Но что именно?       Прижимая руку к своему животу, Нойманн пытается доползти до Жака, но в какой-то момент останавливается. Сил остаётся только, чтобы медлительно моргать, но уже через некоторое количество секунд он развидел маячащие перед глазами несколько пар обуви. Рядом слышится голос Акиры, который был уже без своего парика, и от его былой уверенности в голосе совсем ничего не осталось. Он отдаёт кому-то приказ, а сам убегает в другую сторону. Кто-то опускается перед лицом Жака. Бережно, боясь навредить, кладёт голову на свои колени.       — Жак!       Стоило ему отозваться на собственное имя и поднять понемногу угасающий взгляд, как встречает напротив голубые глаза, которые, как всегда, напомнили ему небосвод без единого облачка. Обладателя столь чистых глаз он узнает сразу, прежде чем его взор сумел сфокусироваться на целом лице. Жак так сейчас счастлив, ведь он может взглянуть в эти глаза ещё раз, увидеть это лицо снова. Вот бы ещё Эрел перестал их закрывать так часто и смахивать глупые слезы.       Почему этот идиот вообще плачет?       Он слышит его голос и то, как он что-то бормочет, в панике прижимая руки к его кровоточащим ранам. Глаза медленно слипаются. Ведь он так устал…       — Жак, говори что-то… Не отключайся, хорошо?       Его голос пробивается сквозь звон в ушах, и Жак слушается, хотя бы потому, что у обладателя голубых глаз дрожит голос.       — Больно… — Кряхтит парень, но ни один мускул на лице не дрогнул, когда Эрел крепче прижал уже какую-то ткань руки к ранам, пытаясь остановить кровь.       — Я знаю… Пожалуйста, потерпи ещё немного. Всё будет хорошо, Жак. Скорая уже в пути. Ты не должен тут умереть, ладно?       Ему захотелось как-то пошутить насчёт этого, но он понял, что у него совсем нет лишних сил говорить. До Жака только медленно стало доходить суть происходящего.       — Я умираю? — Решил уточнить он.       Эрел содрогнулся, помахав отрицательно головой.       — Нет! Нет… Не умираешь.       Непонятно, кому он пытается солгать – любимому или самому себе? Жаку не хочется расстраивать его.       — Я думал, перед смертью люди видят погибших близких. — Он ощущает, как кровь поступает к горлу, и он не силах её удерживать. Эрел наклоняет его голову давая сплюнуть. Вернув его в прежнее положение Эрел дрожащими руками вытерает кровь вокруг рта. — Ну, знаешь, эти предсмертные бредни. Но я их не вижу… Это хороший знак?       — Хороший. — Эрел болезненно улыбается сквозь слезы.       Жак медленно тянет руку к нему, и тот не двигается, позволяя парню запустить окровавленную пятерню в его мягкие серебристые волосы. Жак лишь смотрит на то, как выражение лица возлюбленного меняется каждую секунду. Он так устал, что его глаза сами понемногу закрываются. Парень ещё столько не успел сказать, не успел в полной мере повеселиться с друзьями. Хотелось показать им всем, что он умеет смеяться до боли в животе и улыбаться шире, прямо во все тридцать два зуба. Сказать дяде Ду "спасибо" за то, что приютил его и помог устроиться. Отдать благодарность Бурку и Лидии за их терпение и труд. Он так и не побывал на шопинге с девочками и не послал Монику сто раз куда подальше... Не повозился с Тео и Марко в их тайной мастерской байков и не попробовал покататься на одном из них. Не поел вкусных пирожков вместе Йеном. Не слетал в Японию в гости к Мурасаки и не дал Акире пару уроков по выживанию в поместье. Он ещё столько не успел сделать... Однако всего того, что он уже имел, было достаточно, чтобы чувствовать себя хорошо. Его месть исполнена. Всё дорогие ему люди, теперь в безопасности.       — Жак? Эй… Пожалуйста, не умирай… Ты мне нужен! Ну, пожалуйста... Пожалуйста! Жак… — Раздаётся, словно под водой, голос, смешанный с рыданиями, но зеленоглазый уже не различает слова. Его мысли уже далеко отсюда.       Напоследок черноволосый сумел выдавить из себя лёгкую улыбку, когда его рука расслабилась, отпуская серые волосы, глухо падая на землю.

Умирать оказалось не так страшно, когда ты не один.