Кошмары

Ген любил ночное небо. С появлением обсерватории он часто проводил там свободные часы, наблюдая за сверкающей звездой, давно взорвавшейся в бесконечности далёкого космоса, оставившая после себя облако газа. Этот поздний вечер он так же планировал провести в спокойствии, наслаждаясь компанией безмолвных звёзд, но идя к пункту назначения он услышал шум в домике. В деревне все спали, видя второй, а некоторые и третий сон. Единственный кто мог бодрствовать это известный лукоголовый научник. Асагири решил проверить чем он занят в такое позднее время. Даже самые аккуратные шаги в ночной тишине казались взрывами грома, но Ген старался изо всех сил, буквально порхать над землей, дабы избежать громких шумов. — Сенку-чаан, работаешь до. Ген резко затих. Ишигами вовсе не занимался доработкой нового научного достижения. Он спал, вцепившись в подушку, громко дыша и бормоча себе под нос непонятные слова. Без потусторонних сил можно понять, что сон у бесстрастного научника не был наполнен химическими формулами с цветочками. Секунда. Вторая. Асагири не думал — взвешивал все «за» и «против». Придя к единственному правильному решению. Менталист сел на пол и наклонился к спящему. Рука медленно, будто боясь спугнуть лежащего на кровати человека, опустилась на спину, в область лопаток. Первое движение, пробное. Ген был чрезмерно аккуратен, он понимал — одно не верное действие и его выгонят с пинками под зад, а он хотел не этого, он хотел помочь. — Сенку-чан, я рядом, бояться нечего. Я всегда буду на твоей стороне — Рука Гена переместилась на тыльную сторону ладони Ишигами. Указательный палец обводил мягкими движениями каждую костяшку. Руки грубые, сильные и совсем не миниатюрные, как у девушек, чьи ладони часто приходилось трогать на своих шоу больше трех тысяч лет назад. — Ты… здесь? — Сказано четче чем прошлая нечленораздельная речь, болтолог сумел это разобрать. — Милый Сенку, даже если бы у меня был выбор, очевидно, на десять миллиардов процентов я хотел бы остаться с тобой и находиться рядом, — Ген говорил это не только для Сенку — для самого себя. Он давно принял свои чувства к главной надежде этого мира. Сенку же не проявлял ни грамма заинтересованности в Гене как в партнёре, так что он принял решения скрывать до последнего, не зря носит гордое звание менталиста. Мешать возрождению человечества тоже не входило в планы Асагири, так и пришло всё к тому что мы сейчас имеем. — нет никого рядом. никогда. Сенку было одиноко? Ген изучил психотип ученого от и до, наибольшая продуктивность в период одиночества, когда никто не мешает. Он вечно выгонял болтолога из своей лаборатории дабы тот не надоедал разговорами. Всё таки за этой ледяной стеной скрывался мягкий и пушистый кролик. Секундная улыбка проскочила на лице Асагири. — я не смог. все погибли. Теперь Асагири понял. Он понял чем занята голова Ишигами. Он не смог, он погубил всё, весь мир, находившийся у него в руках, рухнул. — Сенку-чан, мы придумаем новый, более совершенный план и все будут в порядке. Руку Гена, находящуюся поверх напряженной ладони Сенку, вдруг потянуло вниз. Он чуть не упал на спящего ученого. — останься. Это рука научника действовала вперед слов потянув менталиста на себя. Ген не сопротивлялся. Сенку сам проявил инициативу, не буду же я отказывать такой важной персоне нынешнего мира. Именно это думал Ген в данный момент, он спрятал, далеко, в самый пыльный ящик своего подсознания мысль о том, что вполне вероятно Сенку сейчас думает вовсе не о зеленоглазом менталисте случайно зашедшему к нему во время ночной прогулки. Чтобы более или менее удобно лечь пришлось аккуратно перелезть через Ишигами. Запястье ученый отпускать не хотел, так и пришлось лечь перекинув правую руку через спину второго. План был такой — Уйти с утра пораньше, чтобы Сенку не накостылял помощничку. Один раз можно ведь, всего один. Физическая поддержка оказалась в разы действенней психологической. Уже через пару минут громкое и частое дыхание Ишигами превратилось в тихое посапывание. Всё тело расслабилось. Лишь рука, как последняя надежда не погрязнуть снова в это болото страха, была сжата крепким замком. Незаметно для самого себя Асагири заснул. Сны он не видел очень давно, это и к лучшему. Тараканов в голове менталиста трогать даже он сам не сильно горел желанием. Ген проснулся ранним утром. Солнце только-только начало подниматься из-под горизонта. Лучи просачивались сквозь тканевые двери падая на лицо полусонного Асагири. Глаза из-за этого открыть было невозможно трудно, но в награду за это менталист получил спокойное лицо научника в паре сантиметров от своего. Почувствовав дыхание на своей щеке болтолог осознал всю волнительность ситуации. Сердце бесконтрольно начало выстукивать все знакомые мелодии, казалось, что ритм превзошел все рекорды и прямо сейчас Гену понадобится медицинская помощь, потому что он уже ощущает, как сердце выскакивает из крепкой преграды в виде рёбер. По ощущениям менталиста прошло больше получаса, на деле не больше десяти секунд. Взять под контроль ситуацию, даже Асагири Гену, было трудно, но именно потому что это Асагири Ген он смог. Жар спал, дыхание успокоилось и сердце стало выбивать стабильные восемьдесят ударов в минуту. Только сейчас менталист понял, что его ладонь слегка сжата, но совершенно уверенной хваткой, ученого. Асагири понимал все риски, он точно понимал всё и прекрасно знал о встроенном будильнике в голове научника, который может прозвенеть в любую секунду, но забрать руку не смог. Один замочек от сундука с чувствами к Ишигами был безвозвратно открыт. Сенку дёрнулся — знак скорого пробуждения, Ген не паниковал, Ген знал, что единственный вариант сейчас — прервать идиллию и уйти. Его миссия выполнена, ученый отдохнул и готов к новому продуктивному дню. Так и должно быть. Риски слишком велики, чтобы реализовывать другие желания менталиста. Аккуратно приподняв руку ученого Асагири наклонился оставляя мимолётный поцелуй на костяшках запястья. — Сенку-чан, сны навсегда останутся лишь снами. Слезать с кровати нужно было в разы аккуратнее чем ночью, сейчас человека разубедить легче легкого. В голове болтолога проскочила мысль, что он не против увидеть только очнувшегося ото сна растрёпанного и помятого Сенку. Ударив себя по лбу он выгнал такие фантазии из дурной головушки. — Я знаю, болтолог, но тебя это совсем не остановило — позади Ген услышал хриплый низкий голос с крошкой язвительности. Перед глазами пролетала вся прошлая ночь. Вновь стало жарко, мысли заполнили голову и Гену понадобилось пара секунд, чтобы привести себя в норму. Сенку всё знал. Это даже был не вопрос. Понятие «всё» в данном случае было достаточно растяжимо, но даже малое «всё знал» пугало Асагири. Но менталист почувствовал облегчение, в словах ученого не было и доли отвращения или призрения. — Последнее время я вижу один и тот же сон. Мир вновь окутал зеленый свет, я долго пытался выбраться из его оков и вызволить других, — Ген вслушивался и запоминал каждое слово сказанное научником, это первый и возможно единственный раз, когда он говорит о своих переживаниях, — но ничего не выходило… я начал сдаваться. Каждый раз сон обрывался на том моменте как я переставал считать секунды, но сегодня было что-то необычное. Я услышал твой голос и стало спокойно, мои мозг просто переключился в фазу «он рядом, не всё потеряно» Секунда. Две. Оба молчали. Каждый переваривал информацию. Сенку о том, почему появление менталиста так легко исправило положение, а Ген о том, что Сенку не осознавая был влюблён.