Стеклянное время

                                                            Слышишь? Будь на моей стороне,                                                             Не надо присяги. Я просто прошу.                                                             Ты знаешь, у меня никого больше нет.                                                             Я знаю вкус лжи, но сейчас я не лгу.                                                                         Кошка Сашка Павлова       В коридоре король прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться и в тысячный раз прогоняя по кругу одни и те же мысли, надеясь, что ничего не упустил. Нерушимый закон действует на помыслы людей, а не на материальные объекты — иначе бы не простился с жизнью барон Тромм. Чтобы магия действовала на рассудок, оный рассудок, во-первых, нужно иметь в наличии — потому Закон и не действует на безумцев, — а во-вторых, нужно рассудок магическому воздействию открыть, причём непременно добровольно. Как это работает в мистических орденах, сделавших свои уставы нерушимыми — очевидно: вступление в такой орден есть добровольный и явно магически значимый акт. Понятно, что для Элмара, дворян и прочих законопослушных подданных роль акта открытия разума выполняет присяга королю; возможно, что существуют какие-то неявные способы признать себя законопослушным подданным короны Ортана, например, уплата налогов (можно было бы поэкспериментировать с эффективностью и длительностью такой присяги, но все проведённые испытания провалились с треском: любой, кто соглашался в них участвовать, автоматически оказывался «присягнувшим», а после случая с бароном Троммом работать за «спасибо» никто из наёмных убийц не хотел). Для переселенцев… вероятно, когда человек принимает тысячу золотых подъёмными, он таким образом и признаёт себя подданым короля. Значит, для Ольги Комиссия тоже неприкосновенна. Жак… формально подъёмные он не принимал, но согласился на должность королевского шута и обязанности по адаптации переселенцев. Следовательно, тоже признал власть короля и верховенство закона. Наёмник, устранивший Тромма, не смог взять деньги, потому что в таком случае он бы тоже принял некие блага от короны Ортана в обмен на нарушение Закона. Вероятно, когда он мысленно согласился получить награду, то сразу же и попал под действие Закона…       Вероятность того, что Мафей (а тем более Мельди или кто-то ещё) в ближайшие дни вытащит переселенца-воина, владеющего стрелковым оружием и готового поработать на благо короны (бескорыстно!), король оценивал как околонулевую. Вероятность того, что удастся договориться с соотечественниками Жака (которые, возможно, тоже не под присягой) — как ещё меньшую. Однако ж…       В отношении Мафея король был прав. Почти. Разумеется, никакого воина юный принц вытаскивать не планировал, поскольку не просто вышел из возраста «игр в солдатики», а вообще никогда ими не увлекался. Систематические занятия магической наукой, которые, как рассчитывал мэтр Истран, должны были привить Мафею дисциплину, сработали совсем иначе; принц чётко уяснил принципы научного подхода и на нескольких страницах личного дневника (который тайком читать полагали в высшей мере бесчестными и Шеллар, и наставник) со всей возможной для эльфа скрупулёзностью вёл записи экспериментов. Пока у полуэльфа всё складывалось… относительно удачно. Но Шеллар о этом пока не догадывался из-за недостатка информации.       Про Милли информации пока тоже решительно недостаточно. Но Шеллар надеялся, что арест — во многом формальный, но всё-таки настоящий, засовы на камере соврать не дадут — надёжно поставил Милли вне закона. Вернее, вне Закона. Осталась сущая мелочь — уговорить её поработать на благо короны. Успеть бы подготовиться… то есть подготовить почву.

***

      — Предлагаете мне стать убийцей, чтобы вы могли остаться королём? — вспыхнула Милли.       Шеллар вздохнул: случай явно был сложным. Нет, будь у него луна или хоть пара недель… можно было бы поработать и добиться результата. Не идеально надёжного, но всё же. Но времени не было — потому Шеллар и рискнул перейти к делу сразу. Ультиматум Хаббарда прозвучал несколько часов назад, а передача власти уже послезавтра. Шеллар надеялся, что его рассказ о злодеяниях Комиссии произведёт впечатление на потенциальную исполнительницу; а его обещание убить их собственноручно, пусть и ценой короны, избавит девушку от мук совести. Но увы… Впрочем, до этого всё складывалось слишком удачно. Так и впрямь не бывает.       Милли между продолжала:       — Откуда мне знать, что Вы вообще король?       — Я мог бы дать вам слово, но… — поник Шеллар. Он явно не ожидал такой постановки вопроса. Привык, что короля все знают или хотя бы узнают. — Я могу приказать перенести нас, скажем, к морю. Хотите? Дежурный, телепортиста! В Гелиополис, в порт!       Когда серый туман рассеялся, Милли удивлённо уставилась на волны.       — Это и есть… море?       — Да, — кивнул Шеллар. — В Васкевичи! А это снег…       — Это очень красиво, — сказала Милли. — Но доказывает лишь то, что вам подчиняется человек, владеющий телепортацией. Что ж, положим, вы и впрямь имеете право отдавать приказы. Много приказов. Может быть, ваши подчинённые и впрямь именуют вас королём. Ну и что?       Шеллар не ответил. Коротко распорядился, чтобы телепортист вернул их. И задумался. Всё верно. Для неё он — просто главарь очередной банды, который зачем-то держит её в плену. Категория «глава государства» вообще не входит в её modus operandi. И сейчас оный главарь просит её поучаствовать в разборках с другими авторитетами. Естественно, она постарается отказаться. Хотя нет, не естественно. Почему она не боится? Так уверена в себе и своём оружии?

***

      — Да если эти люди в Комиссии так вам мешают, а убивать их нельзя, — Милли гневно показала пальцем на угол камеры, — то просто засуньте их в холодильник! И вообще, господин король. У вас было восемь лет и прекрасный способ обезопасить людей от убийств и насилия. Сколько ущерба можно было бы предотвратить! Но вместо того, чтобы подумать, как защитить всех, вместо того, чтобы защитить хотя бы свой ближний круг, вы, — Милли пылала негодованием, — изобретали способы убить этих несчастных шестерых! Разве короли так поступают? Вы вообще король или… ?        — Хрен собачий, — задумчиво перебил Шеллар, резко развернулся на каблуках и вышел из камеры.       Милли была права: король ставил задачу неверно. Вернее, за одной задачей не видел класс подобных ей. Стыдоба-то какая…        — Флавиус, — коротко приказал Шеллар. — Мэтра Истрана срочно в мой кабинет. Есть досье на мастеров по вечным ящикам?       Глаза министра коротко вспыхнули интересом.        — У нашей пленницы какие-то проблемы или всё-таки… ?        — Или.       Флавиус всё понял. Подробностей ему, конечно, знать не положено.        — Полный текст Закона о Комиссии в трёх экземплярах в мой кабинет. Пусть перепишут строка через две, — и на вопросительный взгляд Флавиуса пояснил. — Да, будем готовить… скажем так, не поправки, а новую версию. И да, теоретически сработает. Троих переписчиков в приёмную, затем изолировать на неделю. Паладинов собрать где-то в походе, сам решишь, где. Телепортистов из спецкорпуса наизготовку — паладины будут резко нужны в столице. И сводку по вечным ящикам мне срочно. В первую очередь — выдающиеся мастера, необычные экземпляры и масштабное производство. Прозрачные, резные, «хрустальные гробы» и вот это всё.       Флавиус быстро записал указания. Шеллар продолжал:        — Красса — на дворцовую кухню. Подготовить указ о присовении ему дворянства за верную службу. На поминальном банкете подать блюдо из трёх запечёных поросят на одном большом подносе на стол Комиссии. Поднос подготовить немедленно, на дворцовой кухне, и показать Крассу. Мне и принцу-бастарду Элмару наливать компот вместо вина. Меня — во дворец, в кабинет.       Шеллар почувствовал, как земля возвращается под ноги. План начинал обретать привычные эшелоны страховки и обрастать резервными вариантами.