Я подарю тебе наследника

Хуриджихан с Лейлой смогли остаться наедине и всю ночь разговаривали друг с другом — Почему ты не встречала меня там? Я так надеялась увидеть тебя! — Моя матушка сделала очень не хорошую вещь, и теперь она не в милости у нашего Повелителя. Мне разрешили остаться во дворце, пока ты будешь здесь, а ее попросили отправиться в дом к Селиму. Лейла опустила глаза, а затем шепотом спросила: — Как он? — Все у него хорошо. Он стал главным сокольничьим. Хотя мне кажется, что матушка не сильно этим довольна. — Почему? — Нас вызвали в столицу, когда было объявлено о договоренности султана с твоим отцом. И я уверена, что матушка лелеяла надежды, что именно Селим станет послом. — Она прибудет завтра на праздник сюда? — Да. Обязательно. — А что твоя матушка сделала? — Она решила выдать меня замуж, — Хуриджихан сникла. — За великого визиря — Хусейна Пашу. — Зачем? — Она хотела, чтобы у меня было больше власти! И якобы без нее не выжить здесь! — Это не самое верное решение. С учетом прошлого, она поступила опрометчиво! — Да, — грустно сказала Хуриджихан. — После всего этого, она сказала, что теперь остается ждать, когда султан решит выдать меня замуж сам. Лейла взяла руку подруги в свою, и нежно погладила ее. — Расскажи, как вы жили все это время? После смерти отца вам ведь пришлось нелегко? Хуриджихан тяжело вздохнула. — Мы действительно тяжело переживали его смерть. Но, несмотря ни на что, Валиде сделала все, чтобы оградить нас от всех бед. Я знаю, что Повелитель в тот момент отказался принять нас, и отправил в Амасью. Ее это очень задело! — Она видимо не упускает возможности добиться хоть какой-то власти. — И меня это очень пугает! — у девушки загорелись щеки от раздражения на собственную мать. — Лучше расскажи, как ты поживала? Крым прекрасен в этом время года! — Да, это действительно так! Я наслаждалась видами и прекрасной жизнью, пока снова не разгорелась война! А потом мой отец сообщил мне, что собирается выдать меня замуж за султана, — печально сказала девушка. — А затем, он отказался от меня и я теперь здесь! Заложница между двумя воюющими странами! — Но тебе лучше быть здесь — в тишине и вдали от тех ужасов! — Это, конечно, да. Но что Повелитель собирается делать со мной? — Он позаботится о тебе, я уверена! Он хороший человек! И такой заботливый… Лейла лукаво посмотрела на Хуриджихан, которая улыбалась, смотря куда-то вдаль, произнеся последние слова с придыханием. — Он, что тебе нравится? Хуриджихан посмотрела на нее с недоумением. — Конечно, нет! Он же султан! — А ты его сестра. — А я просто дочь его тетушки. И не более, Лейла. *** — Назбюке, я ведь тебя предупреждала, что все может плохо кончится! Так оно и произошло! — строго говорила Нигяр. — Я знаю. Все вышло не очень хорошо. Но тот разговор с Валиде меня напугал, Нигяр! — Я уверена, что Валиде ничего не знает. К тому же, у меня есть некоторые догадки на счет происходящего, — шепотом сказала Нигяр. Она взяла девушку под руку и повела в свою небольшую комнатку. — Я выяснила, у нашего работника, который трудился еще во времена султана Османа, и он сказала, что душицу впервые привезла, как приправу — Эмине Султан, — Нигяр говорила вполголоса. Назбюке насупилась. — Она ведь тоже с ваших краев. — Она была славянкой? — удивилась Назбюке. — Именно! — Но зачем ей это? — В тот момент у султана уже были несколько шехзаде, а ее малыш умер. И Валиде Султан смогла отправить ее в санджак с Мехмедом. Может она хотела подстраховаться, чтобы у султана больше не было детей? И после рождения Хафизе Султан, наложницы, которые посещали султана, не дарили ему ребенка! — И ты думаешь, что они используют душицу просто как приправу и не подозревают об этом? — Я не знаю, Назбюке. — Ты можешь спросить у того же работника, продолжали ли использовать душицу после смерти Эмине Султан? — Я постараюсь. А тебе нужно срочно поговорить с Повелителем! — Он меня не зовет. Как я могу поговорить с ним? — грустно сказала девушка. — Смотри, Назбюке. Как бы тебе не упустить свое счастье. Ведь, во дворец прибыла принцесса Лейла с Крыма. А хан, ее отец, хочет ее брака с нашим Повелителем! Назбюке почувствовала тяжесть в груди после слов Нигяр. — И что ты предлагаешь мне сделать? — Прояви характер, Назбюке! Ты же сделала это, чтобы попасть в покои султана. И сейчас, постарайся, чтобы он снова обратил на тебя внимание! — Если эта принцесса станет его женой, будет ли у меня хоть какой-то шанс, что я ему буду нужна? — Назбюке! Лучше быть фавориткой султана, нежели нелюбимой женой. — А если рассказать ему всю правду? — Какую? — Про душицу! — А если после этого он кинет тебя в темницу? Назбюке еще больше испугалась. — Я не знаю, что делать! — Если хочешь рассказать всю правду, то у тебя должны быть весомые доказательства! Нигяр закрыла дверь своей комнаты, а затем пошла в сторону кухни. Назбюке решила вернуться в свои комнаты, и ей стало любопытно узнать, что за принцесса прибыла во дворец. В спальне ее ждала Халиме Хатун. — Назбюке! Она обняла девушку, а затем долго крутилась возле нее, причитая. — Мы так испугались! Тебя так долго не было, а потом Нигяр сказала, что тебе стало плохо! — Все хорошо, Халиме. Я немного приболела. Лучше расскажи мне, что происходит в гареме интересного. Так Назбюке узнала подробности о приезде крымской гостьи, и о том, что вечером устраивается праздник в ее честь. Назбюке поинтересовалась, будет ли праздник в покоях Повелителя, но Халиме сказала, что ничего об этом не знает. Девушки готовились к торжеству. Айгуль подавала своей госпоже шкатулки с украшениями, а Хафизе Султан поочередно примеряла их. — Вы готовитесь очень тщательно, госпожа! Хафизе хитро улыбнулась. — Ну, не так уж часто в гареме праздник устраивают! — Или дело не в празднике, — лукаво сказала Айгуль. Хафизе продолжала выбирать украшения, пока не остановилась на серьгах в виде тюльпана — символа династии османов. Айгуль помогла девушку закрепить розовый платок в тон платью, и они отправились в залу. Хандан Султан предстала в гареме в насыщенно синем платье, с объемной диадемой, и небольшим ожерельем на шее. Принцесса Лейла облачилась в свой традиционный костюм, который немного отличался от наряда турчанок. У нее был кафтан с завышенной талией и юбка прямого силуэта изумрудного цвета. Она оставила волосы собранными, без украшений, лишь набросив поверх головы платок. Хуриджихан оставила свой наряд без лишнего внимания, поэтому казалось более посредственной среди буйства красочных нарядов. Махидевран была одета в атласное нежно-розовое платье с орнаментом, отдав предпочтение небольшой диадеме, но ничто не могло скрыть ее уставший вид. Хандан посмотрела на нее, когда та села, и в миг с лица ее невестки исчезла радость и улыбка. Она держалась стойко, но постепенно огонь в ее душе гас. Последней на торжество прибыла Хатидже Султан, которая в этот раз появилась в бордовом платье, с высокой прической. На ее голове возвышалась особенная корона с несколькими зубьями, на концах которых были драгоценные камни. Она поклонилась Валиде, и пребывала в достаточно неплохом расположении духа. Праздник начался. Назбюке наблюдала за всем, что происходит сверху, а затем спросила Халиме. — А где же Михримах Султан? — Я слышала, она в доме своего сына. Ее невестка видимо скоро родит ребенка! После этих слов, Назбюке пришла на ум неординарная мысль. «Хатидже Султан так старалась выглядеть элегантно, а самый главный ее критик не явился на торжество!», — подумала Назбюке. Она понаблюдала немного за праздником, а потом решила пойти к Повелителю. Она не была уверена, будет ли он один в своих покоях, и будет ли вообще. Назбюке не знала, что ему сказать, и как объяснить свое состояние. Возле покоев как обычно стояла охрана. Она подошла к одному из них, и тихо спросила про Повелителя. Охранник вошел внутрь покоев. Баязид сидел за своим рабочим столом, вчитываясь в книгу, у которой была массивная обложка с золотым тиснением. — Повелитель, пришла Назбюке Хатун! Баязид в упор смотрел на мужчину, а затем с силой захлопнул книгу. Он кивнул ему, и вскоре Назбюке вошла в комнату. Она была в одной простой длинной рубахе с платком на голове. Баязид молча встретил ее, не поднимаясь со своего места. Девушка уловила это безмолвие с его стороны, и холодность в его взгляде. — Повелитель! — Тебе стало лучше? Я очень рад, — равнодушно сказал он. — Я хотела с вами переговорить… — О чем? Баязид встал, и начал медленно подходить к девушке. Назбюке это немного напугало, но она твердо стояла на своем месте. — Почему ты так поступила с собой, Назбюке? Отказывалась от пищи — для чего? — его голос стал дрожать. Баязид чувствовал обиду на девушку, потому что боялся снова разочароваться в ком-то и потерять свое счастье. — Я не преследовала никакой цели, Повелитель. Я сама не знаю, как это получилось! Да, я мало ела, но никогда не ощущала голода или слабости! Она врала. Назбюке пыталась скрыть свои розовые щеки, склонив голову, продолжая оправдываться перед султаном. — Мне жаль, что так случилось. Я вас расстроила, но у меня никогда не было мыслей, сделать, что-то подобное! Эти слова уняли злобу в душе Баязида. Он смотрел на Назбюке, которую никогда не видел такой расстроенной. Она была светлым человеком в его жизни. — Ты говоришь мне правду? Назбюке замялась, видя над собой высокого статного мужчину. — Да, — тихо сказала она. Он положил свою руку на ее щеку, а затем прильнул к ее губам. Баязид обхватил девушку обеими руками за талию, и приблизил к себе. — У вас же невеста? — томно проговорила Назбюке. Баязид усмехнулся. — Я не собираюсь связывать себя узами брака, — ответил он. Назбюке улыбнулась, и сама поцеловала Баязида. Он подхватил ее на руки и отнес на постель. Он смотрел на нее, и видел снова свою любимую Назбюке. *** Султандзе Осман держал на руках новорожденного сына. Нурбану лежала в полудреме на постели, а Михримах стояла позади сына. — Может, стоит, пригласить султана, чтобы он дал ему имя? Проявим к нему почтение! — Зачем? — строго сказал мужчина. — Хотите унизить его, матушка? Михримах резко опечалилась. В последнее время, Осман резко реагировал на все слова матери, чем обижал Михримах. — Я сам дам имя своему сыну, — он нежно посмотрел на ребенка и поцеловал его. Осман прочитал молитву и дал сыну имя — Мехмед. Михримах это тронуло, и напомнило о любимом старшем брате. — Хорошее имя, Осман, — тихо сказала она. Сын кивнул ей, а затем передал младенца в руки служанки. Он вышел из комнаты, кинув на супругу мимолетный взгляд. — Он меня нисколько не любит, — прошептала Нурбану. — Не беспокойся об этом, милая! Осман никогда тебя не бросит. Теперь уже точно! Но эти слова нисколько не обнадежили девушку, и она, откинувшись на подушки, попыталась скрыть выступившие слезы. *** В покои султана внесли несколько больших подносов с едой. Баязид был в шелковом халате за столом, когда слуги накрывали на стол. Назбюке лежала в постели, не отводя глаз от него. — Я надеюсь, теперь ты будешь следить за своим рационом лучше! — сказала Баязид, смотря на обнаженную девушку. Она поднялась с постели, ничуть не стесняясь своей наготы, и подошла вплотную к султану. — Конечно, буду! — прошептала она ему на ухо. — Чтобы никакая крымская принцесса не поселилась в ваших покоях! Он лукаво посмотрел на нее через плечо, затем провел своей рукой по ее бедрам и произнес: — Да, вам стоит лучше следить за собой! Назбюке засмеялась и повисла у него на шее. — Ты же предлагал позавтракать, а сам работаешь! — Да, сейчас. Просто пришла некоторая идея, хотел ее записать. Назбюке накинула халат, и присела на подушки, напротив султана. Только она хотела приступить к своей еде, как увидела в тарелке большое количество розовых мелких лепестков! Баязид заметил как настроение девушку резко переменилось и поинтересовался, все ли с ней хорошо. Назбюке подняла на него свои глаза, и с дрожью в голосе сказала: — Мне нужно кое-что рассказать тебе, Баязид. Я надеюсь, ты поймешь меня правильно!