Я подарю тебе наследника

Стамбул восставал из пепла и преображался вновь. Многие люди оказались без жилища, поэтому главной заботой султана стало строительство разрушенных домов, чтобы успеть к зиме. Стройки шли почти на всех улицах столицы, восстанавливая руины домов. На одних таких руинах, Лейла ожидала Селима. — Отец хочет забрать меня с собой в Крым! — Я знаю, это на совете обсуждали! И Искендер Паша рассказал о вашей беседе. — Зачем? — Султан не верит в твой рассказ, а то, что ты сказала про отца, очень странно, Лейла. Ты рискуешь. Что на самом деле произошло? Кто тебя похитил? — Я не могу тебе ничего сказать! — Почему? Ты что-то знаешь касательно мятежа в Крыму? Девушка оставила его вопрос без ответа. — Я хотела, чтобы ты поехал со мной в Крым, Селим. Либо сейчас, либо никогда. Отец увезет меня, и мы больше никогда не встретимся, — с грустью сказала принцесса. Селим замешкался. — Лейла, я... я не могу уехать. На мою мать напали прошлой ночью! Я не могу её бросить сейчас одну! — Кому нужно нападать на твою мать? Она же султанская тётка! — Кто-то очень хотел её погубить, но Слава Аллаху ему не удалось. — Ты видел его? — Нет. Он очень быстро умыкнул, и я не смог его найти. — А где сейчас твоя Валиде? — Во дворце. Молодые люди смолкли, и Лейла отвела взгляд. — Так, что происходит, Лейла? Что ты скрываешь от меня? — Я знаю, кто поднял заговор против моего отца, и он не остановится, Селим. Моему отцу нельзя возвращаться в Крым. — Ты не должна ничего делать! Расскажи мне всё, я что-нибудь придумаю. — Я не могу. Не хочу подвергать тебя опасности, — сказала девушка. — Я хотела, чтобы ты отправился со мной в Крым, но времени на раздумья нет, и ставить тебя перед таким выбором - я не могу, поэтому прощай. Лейла быстрым шагом начала отдаляться от него, а Селим кричал ей вслед, но нагнать девушку не смог. Народ стал оборачиваться с косыми взглядами на молодого человека, который шёл следом за молодой девушкой, поэтому ему пришлось отступить. Зульха села рядом со своей опечаленной воспитанницей, когда та вернулась с прогулки. — Милая моя, принцесса, — ласково сказала няня, поглаживая девушку по голове. — Что же с тобой происходит? — Ничего, Зульха. Ничего. Я просто запуталась. Султан Баязид отказался от брака со мной, и я здесь уже не нужна никому. Отец хочет вернуться вместе с нами, но кем я там буду? Я не хочу такой жизни. Я не хочу прожить жизнь с человеком, которого не люблю. — Моя милая, Лейла. Даже взаимная любовь не даёт тебе гарантии, что жизнь сложится удачно. Лейла недопонимающе взглянула на няню. — Сестра Шабан Гирея очень любила Ибрагима Пашу! Было видно, что и он её любит, но бедняжка не получила своего счастья. — Хатидже Султан плохо к ней относилась, да? Зульха слегка кивнула головой. — Ты слышала, что на Хатидже Султан напали? — Напали? — удивилась женщина. — Да кто ж осмелиться? — Ты думаешь, Бахрам видел, что творилось с его матерью? — Бахрам? Почему ты о нем спрашиваешь? Я видела его в последний раз еще маленьким мальчиком. — Хочу понять, что происходило тогда в нашем дворце, когда Ибрагим Паша вернулся из столицы с Хатидже Султан. Зульха протяжно вздохнула. — Ох, моя милая, это было очень тяжкое время. Шабан резко открыл двери, чем очень сильно рассердил своего отца. Сафа Гирей не стал обращать должного внимания на сына и остался на своем месте, даже не взглянув на него. — Отец, как Вы можете? Мою дорогую сестру, вашу дочь, обесчестили, а Вы ничего не предпринимаете? Сафа продолжал перебирать четки в руках и долго держал сына в молчание. — А что я должен предпринять? — Напишите султану. Пусть он знает, что брак Ибрагима Паши с его сестрой незаконен! — Его брак с моей дочерью тоже незаконен! — крикнул мужчина. — На него не спросили разрешения у султана! — Но он был заключен перед Аллахом! У них есть ребенок! А теперь получается Бахрам - байстрюк. Он твой внук! — Я не могу ничего сделать. Ты это знаешь. Нам только удалось восстановить мир в Крыму, а ты предлагаешь рассориться с султаном? — Так мы, что будем его жене покланяться? — Будем. Она по рождению султанша, она член династии Османов. Будем делать все как положено, Шабан. — А как же сестра? Как ей жить с таким позором? Я не могу смотреть ему в глаза после этого! Он предатель! Неужели Вы оставите все как есть? Сафа вскочил на ноги и вплотную подошел к сыну, который был выше его на целую голову. — Я никогда не прощу ему этого, никогда! Но прояви терпение, Шабан. Придет время, и Ибрагим Паша заплатит за это предательство! — Вы слышали этот разговор? — Да. Я тогда только начинала служить во дворце. — А какие отношения у моего отца с Шабан Гиреем? — Сейчас вполне хорошие, но, по мнению Шабана, Девлет слишком тесно общался с Ибрагимом Пашой. И ему это не нравилось, — сказала Зульха. — Так, что тебя расстроило, милая? Ты задаешь так много вопросов, нечего тебе забивать голову этим. — Но сейчас решается моя судьба, Зульха. Я не могу сидеть, сложа руки. — Неужели ты виделась с Селимом? — с укором сказала женщина. Лейла промолчала, но няня и так все поняла. — Он вряд ли захочет вернуться в Крым, даже ради тебя, милая. — Почему? — Ты же знаешь, кто его мать. Думаю, у Хатидже Султан те же амбиции, что и тогда. И она воплотит их в своих детях. Назбюке вошла в свои новые покои, которые были восстановлены после пожара. Слуги принесли все вещи султанши, пока девушка занималась сыном. Через какое-то время к Назбюке пожаловала Хандан Султан. — Валиде, — приветствовала девушка госпожу. — Как тебе новые комнаты? Всё хорошо? — Благодарю. Они прекрасны. Хандан осмотрела покои и увидела внука, который был на руках у служанки. — Сулейман! Мой маленький шехзаде! – Валиде взяла его на руки и поцеловала. – Да, Благословит тебя Аллах! — Сегодня первая ночь четверга, — сказала Хандан, когда служанка унесла маленького шехзаде. — Она всегда принадлежит только старшей жене султана, которой являешься теперь ты, Назбюке. Девушка смущённо улыбнулась. — Наши огорчения и тревоги позади. В нашем будущем есть надежда. Дай Аллах у Вас с Баязидом будут ещё дети. — Благодарю, Валиде, — Назбюке подошла к матери султана и поцеловала её руку. Назбюке начала готовиться к своему первому хальвету в качестве законной супруги Повелителя. После хаммама она облачались в белое платье, дополнив его сиреневым кафтаном. Её золотистые волосы украсили небольшой диадемой, а поверх неё был накинут платок в тон платью. Покои султана Баязида также готовили к священной ночи четверга. Были зажжены свечи, а также разожгли камин. Слуги облачили султана в шелковую рубаху. Когда все приготовления были завершены, Искендер Паша поклонился и вышел. Уже в коридоре он встретил Назбюке Султан. Он молча склонил голову, а она кивнула ему в ответ. Затем султанша вошла в покои законного супруга. Баязид ждал её. Его жена вошла в покои, и поклонилась перед своим Повелителем, а затем она шагнула в объятия мужа. Лишь полная луна была свидетельницей их любви, которая не угасла в сердцах обоих, несмотря на все события, пережитые ими. — Что случилось с Хатидже Султан? — спросила Назбюке. Баязид распорядился насчёт трапезы, и они расположились на подушках. — Её пытались вероятнее всего убить, но Слава Аллаху все обошлось. Назбюке посмотрела на содержимое своей тарелки, почувствовав, что у нее нет аппетита. — Стало известно что-то на счет мятежа? — Не думай об этом, — Баязид явно не был настроен говорить об этом. — Я сам позабочусь обо всем. Сюмбюль ворвался без позволения в покои султана, застав Повелителя за утренней трапезой. Баязид метнул на него непонимающий недовольный взгляд. — Что случилось, Сюмбюль? – крикнул он. — Беда, Повелитель. Ох, беда! Шехзаде Сулеймана похитили! — Что? – резко встал Баязид. Назбюке мигом выскочила в коридор в одном шелковом халате. Она забежала внутрь комнаты и начала судорожно искать глазами сына. В покоях стояла Мия, а рядом с ней Дильруба. — Мия, где мой сын, что случилось? Почему Сюмбюль говорит, что его похитили? — Госпожа, простите меня, пожалуйста! Я вышла всего лишь на минуточку в другую комнату, пришла, а ребёнка нет. Я не знаю, как это могло случиться, я не видела. Я быстро выбежала в коридор, нашла Сюмбюля, и сказала ему, что шехзаде пропал. Я не знаю, как это могло произойти, кто мог его забрать, — плакала девушка. В комнату вбежал разъяренный Баязид, озираясь на слуг. — Что происходит, где мой ребенок, как Вы заботитесь о моём шехзаде? — кричал он. Назбюке выставила вперёд руку, чтобы отгородить мужа от бедной девушки, которая тряслась от страха при виде султана. — Сюмбюль! – крикнул султан. – Рассказывай, что случилось! Где наш шехзаде? — Повелитель, мы осмотрели всё, прежде чем пойти к вам. Мы искали в каждом укромном местечке! — Кому вообще понадобилось похищать шехзаде во дворце султана? Сюмбюль пожал плечами, не зная, что ответить. Махидевран открыла глаза и увидела перед собой темные занавески, тяжело спускавшиеся на пол комнаты. Она села на кровать и впервые почувствовала ясность разума. Перед собой она увидела поднос с едой, которое каждое утро приносили служанки, чтобы потом убрать снова нетронутым. Махидевран хотела лечь на подушку, но её взгляд остановился на деревянной лошадке, которая лежала под тахтой в её спальне. Махидевран резко встала, но не смогла удержаться на ногах, и ползком добрела к игрушке её сына. Она теребила её в руках, которые начали дрожать. Слезы снова выступили на глазах женщины. Тягостные тихие рыдания пронеслись в пустой холодной комнате, которые никто не услышит, но только в памяти Махидевран это всколыхнет забытые горестные дни. — Давай, еще немного, Элиф! – подбадривала её Нигяр, держа за руку. На лбу девушки выступили капельки пота, и из последних сил Элиф пыталась напрячь все свое тело, чтобы её ребенок появился на свет. Элиф почувствовала долгожданное облегчение, но вместе с тем перед глазами все поплыло. — Что там? – спросила Нигяр лекарку. — Не дышит, — тихо сказала та. Нигяр положила руку на лоб девушки, а сама продолжала следить за каждым движением повитухи. — Что с ним? – едва слышно проговорила Элиф. —Все хорошо, — отозвалась Нигяр, стараясь не смотреть на фаворитку султана. Элиф заметила, как лекарка завернула младенца в ткань и понесла прочь из покоев. Она попыталась приподняться на постели, но Нигяр уложила её обратно, стараясь успокоить девушку. — Шехзаде родился слабеньким, госпожа. Возможно, он никогда не сможет ходить, — сказала повитуха девушке спустя несколько дней. Она посмотрела на спящего ребенка и увидела его бледное личико. Махидевран старалась запомнить каждое мгновение, проведенное рядом с ним. Махидевран вернулась из воспоминаний, когда услышала детский плач, доносившийся из коридора. Она неспешно встала, и открыла двери, увидев в конце коридора служанку с ребенком. — Ахмед! — сказала она. Махидевран пошла за ней, но увидела, как за девушкой закрылись двери спальни, через которые доносился плач ребенка. Баязид был в ярости. Он подошел к двери Хранителя покоев и громко постучал в нее. Искендер Паша задремал, но быстро вышел к султану. — Повелитель? — Паша был удивлен. —Моего шехзаде украли! Скажи страже, чтобы никого не выпускали из дворца, а евнухи обыскали весь гарем! Искендер кивнул. — Валиде! — снаружи покоев матери султана раздался чей-то голос. Хандан Султан встала с постели, и велела своей служанке спросить кто там. Когда двери отворились, в покои Валиде вбежала испуганная Хафизе. — Хафизе? Что случилось? — Шехзаде Сулейман пропал! Назбюке вместе с Дильрубой вновь обыскивали все комнаты на этажах. Назбюке не могла остановиться и сидеть на месте, так как велел ей султан. Они вышли на второй этаж, где располагались комнаты фавориток султана. Большая часть из них была пуста, но в одной из этих комнат жила Халиме. — Назбюке, мы здесь все осмотрели, — сказала девушка. — Здесь никого нет. Но султаншу ничуть не остановили её слова, и она шла дальше, выйдя на балкон, где еще царил полумрак и свет исходил из горевшего факела на стене. Девушка остановилась и застыла на месте. Дильруба встала за султаншей, увидев кого-то в углу. — Махидевран? — тихо спросила Назбюке. Ей никто не ответил. Назбюке подошла ближе, но тень отшагнула назад, повернувшись к ней лицом. Султанша увидела в руках Махидевран своего сына. — Сулейман... — Мой Ахмед, — сказала та. — Махидевран, это мой сын, — тихо сказала Назбюке. Но женщина, будто не слышала ее, а продолжала смотреть на малыша с материнской теплотой и укачивала его. — Махидевран, отдай мне сына, — сказала султанша дрожащим голосом. — Это мой малыш. Он плакал, ему нужна мама, — спокойно говорила женщина, смотря на ребенка. Назбюке не знала, что делать. Она видела, что Махидевран не собирается причинять вреда её малышу, но очень жаждала забрать своего сына. Дильруба увидела, как Махидевран отступает ближе к стене, и её лицо озарилось от света факела. Она увидела лицо избитого горем человека. Неожиданно малыш громко заплакал, отчего Махидевран засуетилась, будто стараясь защищать малыша от Назбюке. Она стала еще больше отходить от нее. — Теперь никто не заберет моего ребенка! Никто! — строго сказала Махидевран. — Это мой малыш! — сказала Назбюке. Дильруба подошла к Назбюке и тихо сказала ей: — Не надо. Не говорите с ней. Она помешалась. Она думает, что ваш шехзаде это её сын. — Что же делать? — Не надо с ней спорить. Она может ещё больше обозлиться. Махидевран тихо говорила с малышом, а Дильруба с султаншей продолжали наблюдать за ней. Девушка резко взглянула на них, а затем с криком сказала: — Убирайтесь! Я Вам сына не отдам! — и стала пятиться к стене. Дильруба смогла понять, что сейчас произойдет что-то плохое, поэтому резко рванула к ней. Назбюке застыла на месте, увидев, как платье Махидевран загорелось на ней, когда девушка нечаянно задела факел на стене. — Сулейман! — закричала она. Дильруба передала малыша матери, а затем, взяв свой платок, накинула его на тело Махидевран, пытаясь помочь ей. Хандан вошла в покои сына. Он стоял возле камина, опустив голову, опираясь одной рукой о стену. — Баязид? — тихо сказала Валиде. Султан повернулся к матери, и Хандан увидела его уставшие поникшие глаза. — Всё закончили? — Да. Все готово к погребению, — сказала Валиде. — Ты уверен, что хочешь поступить именно так? — Да, Валиде. Махидевран стала жертвой заговора. И мой шехзаде тоже. Она достойна почтения и церемонии захоронения, как подобает матери наследника. Валиде понимающе кивнула. Назбюке лежала в постели, а рядом с ней мирно сопел шехзаде. Она не решилась идти на церемонию прощания, сославшись на плохое самочувствие. У неё перед глазами до сих пор стояла ужасающая картина смерти Махидевран с её предсмертным криком. Через пару дней после случившегося, Валиде вызвала в покои Дильрубу, где также находилась Назбюке. — Как твои руки, Дильруба? — спросила Валиде. Назбюке не сводила глаз с девушки, которая вела себя более чем сдержано в покоях госпожи. — Благодарю, Валиде Султан. Уже намного лучше. Она выглядела достойно даже с обоженными руками, аккуратно перебинтованными, хотя Назбюке понимала, насколько это было больно. —Какие отношения тебя связывают с Михримах Султан? — спросила Хандан. — Я попросила её об одолжение, она мне помогла. — Михримах не похожа на благотворительницу ничуть. Дильруба промолчала. В покои вошел Сюмбюль. Он улыбнулся султаншам и робко переводил взгляд с одной госпожи на другую. — Почему, Сюмбюль, ты мне не рассказал о том, что Дильруба была фавориткой покойного султана? Сюмбюль сник и осторожно посмотрел на госпожу своей непринужденной улыбкой. — Я попросила, госпожа! – твердо ответила Дильруба. — Я очень хотела вернуться сюда, чтобы иметь хоть какое-то занятие. И я хочу быть полезной Вам, госпожа. Хандан переглянулась с Назбюке, а затем перевела взгляд на Сюмбюля. — Сюмбюль, ты был обязан мне обо всем доложить! Я очень недовольна твоим молчанием! — строго сказала она. — Что касается тебя, Дильруба, я могу понять твое желание вернуться из "Дворца плача", и ввиду твоих заслуг - позволю тебе остаться здесь на время. Но по правилам, служить в гареме ты не сможешь. Я думаю, что тебе стоит обдумать свое возможное замужество. Я не могу оставить тебя в гареме насовсем. Дильруба кивнула. — Я приму любое ваше решение. Дильруба с Сюмбюлем вышли из покоев. Девушка с высоко поднятой головой пошла вперед. Сюмбюль озлобился на калфу, и посеменил за ней, заставив её обратить на него вниманием возле кухни. — Ты, — прошипел евнух. — Чума на мою голову! Дильруба вздохнула и без интереса взглянула на раскрасневшегося Сюмбюля. — Поскорее бы тебя отсюда выслать! — Так, займись этим, Сюмбюль. Подбери мне достойного супруга, — натуженно улыбнулась она. — Тебе-то, змее, достойным супругом будет считаться только прокаженный! — фыркнул он и ушел. Назбюке вернулась в покои. Сейчас она старалась надолго не расставаться с сыном и быть всегда рядом с ним. Она взяла его на руки и поцеловала в лоб. — Я смогу тебя защитить, мой лев, — тихо сказала она. Назбюке сказала Мие пару слов, и та вышла из покоев, вернувшись вскоре с Халиме Хатун. Девушка поклонилась. Назбюке передала ребенка Мие и велела той выйти в другую комнату. — Хандан Султан решила назначить тебя калфой гарема. Когда Дильруба Хатун покинет эту должность, ты станешь ункяр-калфой. Девушка была немного смущена. — Почему Валиде выбрала меня? — Я посоветовала. Мне нужен верный человек рядом с собой особенно в свете последних событий, и я пока могу доверять только тебе, так как знаю тебя давно. — О чем ты? — Я позже тебе объясню все. Постепенно, — спокойно сказала Назбюке. — А пока у меня к тебе будет просьба. Утром Лейла хотела переговорить с Шабан Гиреем после того, как её отец уйдет из дома. Она неспешно спустилась и увидела его в комнате. Он стоял перед окном и перебирал четки в руках. Крымская принцесса хотела выяснить всю правду у человека, который приходился её двоюродным братом, и была полна решимости. — Я знаю, что это Вы затеяли заговор против моего отца, Шабан Гирей! — резко сказала она. Мужчина выронил четки из рук и повернулся к принцессе. — Бахрам мне все рассказал. — Где ты с ним виделась, Лейла? — Это он тогда похитил меня из Стамбула. Шабан ухмыльнулся. — Значит, султан был прав, когда говорил, что ты скрываешь правду. — Только я? Или Вы тоже? — Ты своей ложью можешь навлечь беду на своего отца, а мне это на руку, Лейла. Так, что советую мне не мешать! — строго сказал он. — Что Вы собираетесь сделать с моим отцом? — То, что необходимо. Трон хана ему не должен был перейти! — Вы хотите занять трон моего отца? — Он мне не нужен. Этот трон погряз в крови и предательстве собственной семьи, начиная с моего отца. — Тогда зачем Вам это нужно? — Мой Салледин станет следующим ханом, и только после этого я успокоюсь. Лейла была растеряна таким заявление Шабана Гирея, но невозмутимо продолжала: — Вы хотите убить моего отца? Он же ваш дядя? — Я не буду проливать кровь своей семьи, в отличие от него, Лейла. Но твой отец просто так не сдасться, поэтому он и оказался в Стамбуле. Я не собираюсь убивать его, но заставлю отказаться от трона. А остальное зависит не от меня, Лейла, — процедил сквозь зубы Шабан Гирей. Лейла уже не видела перед собой близкого человека, а только лжеца и лицемера. Шабан посмотрел на принцессу и направился к выходу, но обернулся, выходя из комнаты. — Бахрам что-то еще говорил? — Он прибыл ради Хатидже Султан, — ответила Лейла. — На неё напали недавно. Думаю, Вам это известно. Шабан ухмыльнулся. — Хоть у кого-то есть мужество в нашей семье отомстить за близких ему людей, — с неподдельным восхищением сказал Шабан и вышел. Лейла осознала, что её слова только еще больше разозлили Шабан Гирея, который точно уже не остановится. — Ахмед Паша, у меня к Вам очень серьезный разговор, — начала Назбюке. Они находились в мраморном павильоне, где их разделяла металлическая ширма. — Я слушаю, госпожа. — Я знаю, что пока не удалось установить точно, кто устроил мятеж. Но может быть, Вы успели найти какие-нибудь ответы? — Госпожа моя, к сожалению, мне многое неизвестно, но этим занимается вплотную Хусейн Паша - Великий визирь нашей империи. Я могу сказать, что янычары, которые устроили бунт, были уверены в смерти нашего повелителя. Больше всего они боялись, что на трон взойдёт человек не способный править, чем, конечно, могли воспользоваться зачинщики. Мятеж поднял тот, кто очень хорошо знал всех командующих янычарских корпусов, чтобы было легче воздействовать на воинов, — сказал Ахмед Паша. — Но кое-что воины, участвовавшие в бунте, смогли сказать, правда, как это трактовать не понятно. Искендер Паша рассказал, что это мог быть "ага совета". — "Ага совета" кто это? — Скорее всего, тот, кто раньше, занимал должность командующего янычарского корпуса, но сейчас это очень трудно установить, потому что каждый третий Паша был когда-то "агой". В том числе, и я госпожа. Я надеюсь, что Вы не думаете что это я, Назбюке Султан. — Я бы не стала Вас вызывать, если бы сомневалась в вашей честности, Ахмед Паша. — Благодарю, госпожа. "Агой совета" мог быть Искендер Паша, но он также очень предан султану. — Он был с ним в походе, и у него не было возможности всё организовать, а я почти уверена, что когда бунтовщики захватили дворец, главный их предводитель был там. Ахмед Паша задумался. — В ваших словах, есть некая разумность, госпожа. — Вы знаете, кто еще мог быть "агой совета"? — Я не могу Вам назвать всех членов совета, которые занимали эту должность. Для этого потребуется время. — Благодарю за помощь, Ахмед паша. Я буду ждать от Вас вестей. Ахмед Паша откланялся и вышел. Хандан прогуливалась в это время в дворцовом саду и увидела, как из мраморного павильона поочередно вышел Ахмед Паша, а затем вышла её невестка. Это насторожило Валиде Султан, поэтому вечером Назбюке явилась к ней в покои. — Госпожа, Вы меня звали. — Я видела, как ты выходила из мраморного павильона, а перед этим оттуда вышел Ахмед Паша. Как ты можешь объяснить? — с предубеждением говорила Валиде. — Несмотря на то, что ты жена повелителя, ты не имеешь право встречаться с чужими мужчинами. Для чего тебе нужно было видеть Ахмеда Пашу? Неужели ты уже сейчас пытаешься иметь хоть какую-то власть и познакомиться со всеми чиновниками? — Госпожа, мне нужно было узнать кое-что у Ахмеда Паши. И я не понимаю вашего предвзятого отношения ко мне. — Я не потерплю такого, Назбюке. Мой сын-Повелитель твердо намерен ограничить власть женщин в своём управление. Ты - мать наследника, и ты должна заниматься его воспитанием. Не вмешивайся в государственные дела без дозволение мужа и Повелителя. Я надеюсь, что этого больше не повторится. — Хандан Султан, — обратилась Назбюке, будто принижая статус женщины. — Вы не смогли защитить своего сына, когда на его стол подложили отраву, когда против его власти подняли бунт! Я пытаюсь защитить своего сына, и буду это делать всегда! Валиде султана Османа действительно была женщиной очень амбициозной и даже жестокой, и не желала делить ни с кем власть, но она защищала своего сына, и его власть никто не смел оспаривать! Даже после моих слов Вы ничего не сделали: не отправили никого из дворца и спокойно разрешили занять одну из важных должностей в гареме протеже Михримах Султан! А как же Юсуф? Вы так быстро забыли об убитом в султанском дворце мужчине? В султанском дворце был убит человек, а никто ничего не смог узнать? Убийца остался здесь, а что сделали вы? Как можно так простодушно относиться к порядку в гареме, к которому Вы призываете меня? Хандан молча выслушала девушку. Назбюке поклонилась и вышла из покоев. Она даже не смогла взять себя в руки после сцены в покоях Валиде, как к ней в покои заявился Сюмбюль. Ему она не верила, как и остальным, поэтому относилась с особой подозрительностью. Назбюке постаралась сохранить самообладание и скрыть волнение, проявлявшееся дрожью в руках. — Госпожа. — Что тебе, Сюмбюль? — устало сказала девушка. — Вас просит Повелитель. Назбюке резко повернулась к евнуху спиной. Она понимала, что Хандан все рассказала сыну, но её это ничуть не тронуло. Она глубоко вдохнула, попросила Мию принести ей платок и накинула его на голову. Она вышла в коридор дворца, где царствовал ночной мрак, а пламя играло тенями на каменных стенах. — Повелитель, — сказала Назбюке, переступив порог комнаты султана. — Валиде сказала мне, что ты была сегодня в мраморном павильоне с Ахмедом Пашой. Что это все значит? — Баязид был предельно строг, но девушка ничуть не оробела от его властного тона. — Мы разговаривали о мятеже. — Я не позволю тебе и своей матери вмешиваться в дела государства! Ты должна заниматься воспитанием сына и не более того! Я не допущу вмешательства женщин в государственные дела! — Я не вмешиваюсь в твои государственные дела ничуть, Баязид. Я защищаю лишь своего сына. И только. Тот, кто подложил отраву на твой стол, тот, кто пытался занять твой трон хотел лишь одного - власти, — Назбюке указала пальцем на трон. — Если ты не замечаешь то, что вокруг тебя происходит, послушай, хотя бы меня. Я мать твоего наследника и твоя законная жена. Я делаю это ради защиты своего ребенка, нашего шехзаде. Поэтому открой глаза Баязид, и поверь, что около тебя есть предатель, и пока ты ходишь с пеленой на глазах и не замечаешь этого, он начнет действовать. Слишком многое он сделал, и может сделать еще больше. Баязид немного оторопел от такого всплеска эмоций со стороны жены и даже не смог среагировать, как Назбюке продолжила: — Я не собираюсь делать, что-то вон выходящее, Баязид. Я только защищаю своего ребенка, и хочу, чтобы в этом дворце было безопасно для него. Назбюке закончила говорить, склонилась и гордо удалилась.