Полезай в печь!

       Открыв глаза, я лишь смутно видела потолок и прутья… Прутья? Это клетка?!        Я хотела протереть глаза, однако мне помешала какая-то сладкая гадость, слипшая мои ладони. Помотав головой и вскочив, я убедилась, что заперта в клетке… с Патрулем?! Ещё раз помотав головой и моргнув, я увидела рядом с собой мою сестру и Патруль, у которых тоже были слиплены руки.        — Девочки, смотрите!        По просьбе Снежки все обернулись назад и увидели за окном лицо огромного пряника… Походу как раз того, кто и оглушил меня и Алису.        — Это же тот пряник! — воскликнула Маша        — А вы его тоже знаете?! — удивлённо спрашиваю я. — Гляньте, эти мелкие ещё тут…        Огромный пряник передал мелким дрова. Мелкие друг другу передавали дрова и кидали их в белую печь, стоявшую у стены напротив окна. И тут к печи подошла…        — Пряничная ведьма?! — ужаснулся Патруль, увидев зелёнокожую бабушку в остроконечной чёрной шляпе со сладкой тростью в руках.        — О! Бабуля! — воскликнула я. — Хоть какого-то тут встретила нормального в этом месте.        Хотя, она вовсе не была похожа на ту пряничную ведьму, которую я знала…        Засмеявшись, она заговорила:        — Очнулись, голубушки?        — Как видите. Извольте мне лучше объянить, что здесь происходит.        — Бабушка! — пролепетала Алёна. — А вы что тут задумали вообще?        — Экие вы не понятливые… Съесть вас! — и ведьма снова засмеялась своим злобным смехом.        Стоп, что?..        — Правда?.. Вы не шутите?.. — переспросила Снежка, видимо, тоже не веря своим ушам.        — С едой не шутят. Мы же, ведьмы, столько сил потратили, чтобы понять, как детишек к себе заманивать! Сначала пели, потом живность всякую милую применяли, и только когда научились готовить сладости, всё и получилось!        То есть, она специально нас сюда заманила с мастер-классом по изготовлению пряников для того, чтобы… сожрать нас?..        Нет, это бред! Это уже просто каннибализм какой-то!        Походу, в шоке сейчас была не одна я…        — Бабушка, но вы же добрая! И сладости всегда готовили с любовью, — говорила Снежка, — чтобы радовать детей, а не обманывать…        — И я ваши пряники с первого укуса полюбила! — воскликнула Алёнка.        — С любовью… Для радости… — радостно проговорила ведьма, и вокруг неё появились вверх летящие фиолетовые огоньки. Стоп. Что-то тут однозначно не то… Хотя… Может, если её задобрить, то нас отсюда по-доброму и по-здоровому отпустят? И всё будет нормально?        — Да, для того, чтобы все были счастливы, — поддержала я. — Ведь сладости для этого и созданы!..        Хоть бы прокатило, хоть бы прокатило…        В то же мгновение, как я продолжила, ведьма помотала головой и пришла в себя.        — Хватит болтать! А ты, говорливая моя, — я и ничего не успела осознать, как вокруг появилось зелёное свечение и меня вытащили из клетки, — полезай в печь!        Я тогда не сразу поняла, что произошло. Местность стала быстро меняться. Становилось теплее. Смутно и издалека услышала крик «Полина!» — и больше ничего. Я почувствовала, как меня резко приземлили на что-то твёрдое, и уже через секунду оказалась в тёмном месте и услышала, как что-то сзади меня быстро закрыли…        Становится жарко… Слишком жарко… Становится больно… Я кричу… Я кричу, но мне не помогают, меня не вытаскивают отсюда…        Тут я замечаю, что лежу между языками пламени, которые так и наровят меня поглотить. В мой разум резко приходит осознание того…        …что меня готовят.        Огонь касается моих ступней и вызывает ощущения боли, нечеловеческой боли. Дым начинал резать глаза и грозился заполнить мои лёгкие. Ноги дергались от обжигающего пламени печи и начинали гореть…        Жар огня бил по лицу. Я ни о чём не могла думать, лишь хотелось повернуть время вспять и не уезжать из колледжа на праздник… Но самое страшное, пожалуй, заключалось в том, что её не будут искать и о ней все позабудут. Родители живут далеко отсюда, сестру так же зажарят, а больше она никому тут и не нужна. Весь Патруль тоже приготовят, часы будет переводить другой ребёнок, а она станет лишь едой и останется в желудке пряничной ведьмы.        Боль ползла вверх и охватила уже низ живота. Сквозь сжатые зубы, я издала громкий болезненный стон, оставшийся другими незамеченным. Да даже если и замеченным, из печи меня не вытащат — волк хочет кушать. Речь идёт о точке невозрата — даже если и вытащат, то потом засунут обратно дожариваться. Становилось трудно дышать. Дым заполнял лёгкие, разрывая их неудержимым кашлем вперемешку с судорожными криками. Безжалостный огонь пожирал плоть и кожа начинала лопаться, он приносил настоящие муки, верно проглатывая свою добычу…        Уже давно расслабленное тело поджаривалось и кожа покрывалась чёрной коркой. Повар даже и не подозревал, какой его ждёт вкусный поздний ужин!..

***

       — Ой, нет, нет, нет! — Алиса рванула к концу клетки и лишь смогла увидеть то, как её старшую сестру засунули в печь. На глазах наворачивались слёзы. — Бабушка! Жареное вредно!        — А я не жарю, а запекаю её! — невозмутимо ответила ведьма. — Но раз ты уж так забеспокоилась, пожалуй, тобой я и продолжу свою готовку, моя тихонькая!        — Так есть в Полине и нечего! — крикнула Маша. — И в нас тоже ничего нет!        — Что? — удивлённо взглянула каннибальша на Марью. — Что это значит «нечего»?        — Да вы и сами посмотрите бабушка, какие мы все худенькие, — объяснила Варя, кажется, понимая намёк своей подруги. — Нас бы откормить сначала…        — А! Точно-точно! Совсем тощие! — поддержала Алёнка. — И ту девушку из печи вытащите, может, не всё потеряно, а то в ней тоже есть нечего…        Пряничная ведьма, кажется, верит девочкам, и, вздыхая, открывает печь и на лопатке достаёт почти запёкшееся, еле живое тело старшей сестры Хранительницы времени…