Void

Первое, что оказалось понятным — это потерянность. Потерянность и боль. Неопределенная боль всюду, где только можно представить, хотя она и была фоном, приглаженная другими открывающимися ощущениями. Темнота. Открыв глаза, я начал задумываться, реагирует ли на команды собственное тело. Подняв руки и потрогав голову, мне открылось, что я все ещё в себе. Просто рядом ничего нет. Или есть? Вокруг кожи создавалось ощущение присутствия, точно собственная рука легла на тело, вот только ее там не было, и она тоже чувствовала подобное. И это что-то мелко покусывало. Проходясь рябью по корпусу, оно нервировало и кололо, но глубже поверхности не проникало. Касаясь раны, которая заиграла лишь сейчас, оно на мгновение отпрянуло, затем накрыв с новой силой, что заставило меня согнуться пополам и прикрыть живот и грудь руками. Потеряв прошлую брешь, оно накинулись на новонайденные, лежащие на конечностях. Сравнить прикосновения к ранам можно с магией, только в этот раз она не исчезает, а будто просачивается вовнутрь, иглами проходясь по нижележащей материи, всячески отторгающей ее. Восстановить или хотя бы создать частичный барьер на коже не хватало времени, он рассыпался под укусами пустоты. Зато сокрытые и более глубокие раны ещё были защищены, и построение барьера стало необходимым, что я и начал делать, ежесекундно отвлекаемый новыми нападениями вокруг.       Ха-ха.       Где же ты, маленькая тень? Кончики пальцев стали неметь; я почувствовал холод. Наверное, из-за истраченных на восстановление сил, а, может, сама реальность забирала энергию себе, найдя небольшие раны по всему телу и медленно вгрызаясь внутрь. Это начало давать боль, на которую уже трудно было не обращать внимание. Что это?       Это твоих рук дело, да, крохотный садист?       — Ах-хаа… Нечто наподобие жвал вцепилось в шею со стороны спины, оставляя небольшие разрывы, которые тотчас же тронули иглы. Этот удар заставил выгнуться назад, подставляя горло под тут же схватившие его языки магии. Их поверхности начали оставлять мелкие царапины, а уколы становились глубже. Пришлось пожертвовать рукой, чтобы остановить магию, отстраняя ее от себя, и вновь наклоняя голову к груди, принимая положение куколки. Откинув магию подальше, я вклинил ту же руку между жвалами, чувствуя их сокращения на запястье. Им было все равно, что жевать, они даже не заметили подмену. А вот рука заметила. Вплоть до плеча под кожей поползли иглы, приносящие страдания уже изнутри. Все, что было ниже запястья с челюстями, практически полностью потеряло чувства. Лишь оболочка ещё редко реагировала на мои команды, но она все равно утратила былые функции. Осталась лишь одна — защита.       Хаааа… Прекрати это делать! Иначе… Я не мог ничего противопоставить. Зачем ты это делаешь? Зачем? К спине прикоснулось что-то, едва дотрагиваясь, проводя линию вниз. Потом тем же движением наверх, и вновь вниз, но уже шире и весомее. Это было бы приятно, не будь ничего остального вокруг. Но оно есть. И есть диссонанс постоянного шума боли и этого странного всплеска нежности. В любом случае, зря стараешься, кем бы ты ни был. За этими наблюдениями я едва заметил поднимающуюся рябь на одной из ног.       — Аах-! Внутрь, под коленом, впилось сразу несколько клыков, замирая, а затем вгрызаясь дальше. Если жвалы делали это в одном месте и чуть более аккуратно, челюсти ни капли не щадили, меняя места укусов и, кажется, оставляя отвратительные разрывы. Терпеть это было уже невозможно, поэтому я начал скидывать невидимого зверя с себя, бить магию второй ногой. И спустя два удара она действительно отпустила, но к ранам тут же устремились языки другой материи, проникая в новые повреждения и иглами проходясь до бедра. Под их влиянием нога ослабла и едва реагировала на движения. Это начинало пугать. Странная магия со спины к тому времени перебралась на бок, облизывая места рядом с руками, защищающими корпус. Она определенно просила убрать мешающие ей конечности! Но идти на поводу у магии я не намеревался, поэтому одной из контролируемых рук оттолкнул приятную и достаточно вежливую пустоту от себя. Она успела пару раз укусить ладонь. Сгибая пальцы, я открыл, что едва их чувствую. Попробовав другие конечности, результаты оказались схожие: все три не чувствовали пальцев, а одна, та, что боролась с магией, онемела вплоть до кисти. Четвертая же, в жвалах, не чувствовала ничего, кроме присутствия.       Прекратите!       — Ах! Оставшуюся ногу пронзили несколько клинков. Трое. Пара под коленом и один немногим выше. Они были длиннее и острее, чем челюсти, они не рвали. Эти клинки прошли насквозь через плоть, так и не исчезнув. Я почувствовал давление: колья ушли вниз, следом забирая и ногу, не давая ей больше защищать собой руки и корпус. Попробовав заменить ее другой, безвольной ногой, ее также проткнул один клинок. Может, больше. То, что мне было трудно это определить, удивило: оболочка там почти не чувствовала ещё одного вторжения. В любом случае, она заняла место рядом с близнецом.       — Не надо! Я почти не слышал свой голос. За шумом истерического смеха и криков, что уже стали фоном, слова едва ли отличались от остальных звуков. Странная магия, до этого вновь оглаживавшая спину, перебралась на теперь открытые части живота, касаясь краев барьера, что был почти готов. Она прошлась по нему, слегка кусая, будто пробуя на вкус. Эта нежность отвлекала от всего хаоса, творящегося вокруг. Затем она забралась на кисть, уже раненную ей же, и оплела запястье, мягко нервируя и коля. Вот только ее иглы проходили глубже, до локтя, оставляя за собой слабую боль, холод и спокойствие. Контраст поистине замечательный, в сравнении с ослабшими и онемевшими от жгучей боли ногами и соседней рукой. Если не сказать, что это даже приятно. Я поздно понял, что она сделала. Понял свою ошибку. Теперь весь комплект нижних рук был лишён контроля. А запястья верхних оплела колючая пустота. Шипы рвали кожу, вторя движениям своих стеблей. Они насильно развели руки в стороны. Ничем более не защищённый барьер коснулась пустота. Она не спешила, оглаживая по всей площади, проходясь по краям, оставляя за собой лёгкую рябь.       — Пожалуйста! Голос будто мне не принадлежал, раздаваясь за пеленой скулежа и тихого смеха. Я сам почти не принадлежал себе. Тремор прошелся по телу, по рукам, когда пустота надавила на барьер. А самым страшным оказался звук треска, точно рушится стекло, и его я услышал отчётливо. Почувствовал всем своим существом. Барьер проломился от следующего удара, волной от которого зарябила вся плоть, хотя боли от этого не было. Пустота его сломала.       — Нет... Нет! Раны снова обожгло присутствие, проникая внутрь. Будто насаженный на сразу несколько кольев, я свернулся, насколько это вообще позволяли путы, а они почти не позволяли. Кисти судорожно сжимались в кулаки, потом открывались и вновь пытались что-нибудь поймать. Шипы на руках вонзились глубже, оплетая их вокруг все ближе к локтям. Они дрожали. Плечи и шею что-то гладило. Нижняя, безвольная пара рук, дрожа как и верхние, поплыла вперёд, но закрыть раны не смогла. Ладони остановились на плотном нечто, входившем в раны. Одна холодная ладонь. Второй не было, осталась лишь порванная оболочка где-то на конце предплечья.       — Хватит! Хватит!! Слова были больше похожи на крики, вырывающиеся наружу от каждого движения пустоты. Раньше она казалась кольями, но сейчас они распались, вновь походя на иглы. Тысячи игл, некоторые толще, некоторые тоньше. Но чувствовалась каждая. Те, что шли из раны на животе, распространялись по всей оставшейся плоти вокруг себя: медленно пробирались к ногам, постепенно доходя до последних чувствующих частей; шли к спине и выше, к груди, разрушая все, что было на пути, и встречаясь с другим пучком. Они разрушали все, на что натыкались на своем пути, оставляя лишь израненную оболочку. В рану на груди входило не меньше пустоты, чем в другую, и она также распространялась вокруг: ниже, к животу; к плечам и остаткам в руках. Несколько крупных игл прошли по шее. Острейшая игла пронзила голову. Я больше не слышал своего голоса, крика, треска внутри. Тишина. Не чувствовал ничего вокруг. Не чувствовал себя. Осталась лишь боль, как очень громкий свист, который ощущался вибрацией. Она была как шар вокруг, бледнеющий к периферии и самый яркий в центре. Он пульсировал за своими границами, разносясь светом всюду вокруг. Фон за сферой выглядел светлым, рыжим. Я не знаю, сколько это длилось. Мгновение, секунду, вечность, час. Тут нет времени. Темнота.