Граф и принц

Арсений ходил и раньше на такие мероприятия, только это было как-то воодушевляюще. В первый раз он был охвачен желанием познать свои предпочтения, перепробовать много нового. И, справедливости ради, он попробовал всё, что запланировал на тот момент. Второй раз он просто сбрасывал напряжение нескольких дней. А вот и третий раз, который, как ему кажется, что-то про разочарование. Кинки-пати перестают быть интересными, потому что все пары в сексе делятся на правильные и уж совсем экстремальные. В углу развлекаются две классические пары альфа-омега, в комнате на верхнем этаже оргия из всех вперемешку, но и там нет бет. То есть, таких как Арсений. Он поправляет маску на своем лице и вздыхает, сидя на барном стуле и покручиваясь из стороны в сторону. И не то чтобы ему грустно, вовсе нет, наблюдение за тем, как люди утоляют своё плотское желание, приносит приглушённое, но удовольствие. Однако сегодня Арсений явно уйдёт без физического напоминания об этом вечере. В какой-то момент ему приходит в голову забить на всё и выйти раньше положенного времени, как к нему подсаживается какой-то молодой человек. Он как и Арсений в тёмной маске на половину лица, анонимность в таких местах нужно соблюдать хотя бы отчасти. По правде говоря Арсений очень редко встречает кого-либо выше него ростом, но это наблюдение о новом соседе приятно щекочет подушечки пальцев. Вдыхая, он хочет узнать о том, кто же нарушил его одиночество и думает, что резкий запах древесины ударит ему в нос. Но Арсений ухватывает сливающиеся запахи близко трахающейся парочки, а вот от соседа ничем, кроме какого-то одеколона не пахнет. – Не оправдал ваших ожиданий? – Мягко интересуется сосед, поворачивая на Арсения голову. – Позвольте, я даже подумать ни о чём не успел. Разве что приятно удивиться вашему росту. Попов ловит улыбчивый взгляд из-под маски. Уголок пухловатых губ приподнимается. – Мне обычно жалуются на то, что неудобно целовать. Надо встать на полупальцы и сделать па, чтобы случился Па-целуй. Арсений смеётся, прикрывает пальцами губы. Обычно каламбурами говорит он сам, а тут его хлеб крадут в наглую. Ну уж за такое негодяйство сто́ит познакомиться в рамках этого места. – Граф, – протягивает руку для пожатия Арсений. – Принц, – осторожно обхватывают руку в ответ и слегка сжимают пальцы. – Могу узнать, чем ваше высочество правит? – тактично наклоняет вбок голову Арсений, не переставая улыбаться на прозвище нового знакомого. – Признаться честно, я не думал, что стану использовать прозвище где-то ещё, кроме сетевых игр. Прошлая дама сердца звала меня принцем шуток, потому что до короля мне очень далеко. Арсений сбавляет улыбку, понимая, что для его собеседника это не самая приятная тема для разговора. А Принцу хотелось угодить и узнать о его предпочтениях. Всё-таки это единственный (кроме самого Арсения) бета на кинки-пати. – А вы, достопочтенный граф, почему так зовётесь? – Всё от фамилии, – поясняет Арсений, совсем не намереваясь отпускать пожатую руку, он поглаживает большим пальцем костяшки, – если покопаться в семейном древе, то на три колена выше наше семейство и правда графы. Так что не совсем выдумка. – Вам идёт, – смотрит на него Принц, глаз не сводит, будто что-то ищет, а потом, видимо находит, потому спрашивает, – опасаюсь я, любезный граф, что вам не уделяют должного внимания все эти люди. Арсений вздыхает и согласно сжимает держащие его пальцы. – Увы, – кивает он, оглядываясь на упомянутых, – такова судьба беты среди альф и омег. Те всегда будут помешаны на поиске истинного, пока бетам уготовано грустно дрочить в одиночестве на тех, кому это счастье доступно. Принц посмеивается, на мгновение прихватывая указательный палец свободной руки губами. Интересная привычка, вполне возможно, близкая к грызению заусенцев или же прижиманию губ к кольцу. На таких изящных пальцах прекрасно смотрелись бы даже грубые перстни. И Арсений ловит себя на желании снять это воображаемое кольцо (а может и несколько) своим ртом. Он мысленно так закапывается, что не сразу слышит то, что говорит его собеседник: – А вы считаете, что истинность – это единственный способ стать счастливым? – право слово, размышления этого человека радуют Арсения. – Так считает большинство. Но сколько я ни наблюдал за своими друзьями и знакомыми, истинность делает из них странно и спонтанно поступающих людей. А ещё эти периоды гормональных скачков? Так-то совсем свихнуться можно. Принц понимающе кивает, плавно переплетая пальцы на их руках. Арсений замечает этот ход, но не останавливает. Ему нравится... тем более в таких местах нет места стеснению. Тут на фоне их разговора раздаются такие упоительные стоны, что их общение кажется совершенно невинным. – Тем лучше для тех, кто такими вещами не страдает, не правда ли, уважаемый Граф? – Арсений не видит полностью, полумрак и маска не позволяют, но похоже, что Принц сейчас изволил заигрывать с ним, поднимая бровь. Ещё одно ощущение поймано – хочется рассмотреть эмоции в полную силу. Но Арсений знает, что это невозможно. – Печалит тот факт, что помимо глупости поступков, – отвлекает себя беседой Попов, плавно опуская их сцепление рук на своё колено, – к этим людям приходит невероятное счастье, потому что «Ваша пара одобрена свыше. Вас создали друг для друга, и только глупец оставит свою истинную пару. Холения и лелеяния прилагаются». Арсений говорит всё, что думает и не понимает, как его, специалиста говорить загадками, сумел раскрутить какой-то там Принц. Его собеседник смотрит точно в глаза, проявляя тем самым уважение и внимание. Их общение не переходит границы, будто светская беседа. И даже стонущие на втором этаже оргисты не сбивают настроя. Вот Арсений полуобнажённый сидит рядом с в той же мере раздетым бетой, и всё, что произошло за эти мгновения подходит под категорию встречи на вписке двух философов. Принц вдруг совсем аккуратно проводит пальцами по предплечью Арсения, ведёт выше, очерчивает сгиб локтя и подкачанный бицепс. И это лёгкое касание пробирает до мурашек, Попов позволяет себе даже прикрыть глаза на секунду. – Вы такой чувствительный, Граф, – улыбается Принц, и это вмиг немного согревает где-то в груди подразочаровавшееся сердце, – как насчёт забыть об этих видовых перипетиях и делать, что хочется? – Отличное... предложение, – Арсений не сопротивляется, он хватается за намёк, приближается к лицу, как на всё помещение киберголосом звучит напоминание. – Наше мероприятие заканчивается через пять минут. Уважаемые участники, будьте готовы покинуть помещение. Арсений вздыхает, но отпустить Принца почему-то не представляется возможным. У него теплые касания, взгляд прямой, а ещё с ним ощущается очень комфортно, будто он был рядом всегда. – Что же, боюсь, любезный граф, нам придётся прерваться. Даже при моей скорости, опасаюсь, что мы не успеем прийти к финишу вовремя. Арсений посмеивается, но ему кажется, что совсем умилённо. Как же это трогательно, Принц заботится о том, чтобы получить всё удовольствие от встречи, поэтому на свой страх и риск предлагает не делать всё в попыхах. – Разумеется, ваше высочество, – улыбается Арсений, уважительно кивая, соблюдая их временны́е правила приличия, – но насколько мне известно, сие мероприятие повторится здесь же через две недели. Могу ли я надеяться на встречу с вами... тогда? Принц улыбается слишком довольно, от уха до уха, при этом не показывая зубов. Он сейчас похож на персонажа мультика с очень живой мимикой, и хоть бо́льшая часть лица скрыта, Арсений уверен, что там ещё и яблочки на щеках появились. – Я с нетерпением буду ждать нашей встречи, любезный граф, – кивает он, прижимаясь к руке губами и тут же встаёт с места, направляясь к выходу. Арсений ощущает себя застигнутым врасплох, ошарашенным и радостным одновременно. Будто сейчас произошло что-то большее, чем договор о том, чтобы потрахаться на следующей пати. Арсений краснеет, понимая, что думает о каких-то слишком высоких вещах, опускает взглядом скрывшегося в дверях Принца и смотрит на поцелованную кисть. А следом прикладывается к этому месту своими губами. Когда Арсений оказывается дома, то он всё не может сконцентрироваться на чём-то полностью. Он освежает в памяти сценарий спектакля, при этом вспоминает тёплые касания Принца к телу и плывёт от этого как юнец, едва не растекаясь по рабочему столу. Он готовит себе ужин и думает, что хотел бы обсудить с Принцем его предпочтения не только в сексе, но и в еде. Он моется в душе и представляет, какими могут быть горячими руки его нового знакомого и как сильно он может к себе прижать. Это доводит едва не до пика, Арсений сдаётся и наскоро поглаживает рукой крепко стоя́щий член. Ему трёх движений плотным кольцом пальцев хватает, чтобы высоко простонать и кончить, представляя, что это делают возбуждающе длинные пальцы Принца. Арсений выходит из душа и бесконечно прикидывает в голове, какие варианты можно предложить Принцу в следующий раз. Но до этого ещё две недели, это понимание заставляет Арсения вздохнуть и грустно откинуться на кровать спиной. И вот подумать только, даже бывший не вызывал такого трепета, а ведь он альфа, он устраивал такие марафоны в гон, что Арсений едва успевал отдышаться. Его пользовали много, долго, быстро и сильно, что жопа к утру едва успевала переставать саднить. И не сказать, что нежно он обращаться не умел, просто предпочитал не иметь плотной связи с кем-либо, потому что... Да-да, истинная наверняка есть, а ты бета, не обижайся, ведь нам это обоим не в тягость, правда? Арсений идёт на кухню, заваривает себе чай и смотрит, как за окном ветер едва не срывает листья с деревьев. Лето такое себе, обещали дожди. Попов криво усмехается, а ему говорили, что Москва отличается по погоде от Питера. А он на гастроли с театром приехал на месяц как сразу объявили ливни. В такую погоду хочется быть кому-то нужным и не вспоминать бывших, которые после даже сообщения не написали, что больше они никогда не встретятся. От мысли резко меняют направление, возвращаясь к тому, с чего начали. Точнее, с кого. Арсений улыбается искренне, когда думает о Принце. Ну правда, он какой-то свой, простой, хоть и знает как говорить по всем правилам, будто правда аристократ. Арсений не успел разглядеть все особенности тела собеседника, однако заметил одну немаловажную деталь. Увесистый аргумент в пользу «хотя бы разок попробовать». Говоря по чести, рука тянулась ощупать и познать горячесть и рельеф «аргумента», но время было к ним беспощадно. Да что там, даже поцеловаться не успели, а губы Принца манили, притягивали. Арсений прикусывает свою нижнюю губу, думая, как было бы сладостно слышать на ухо тяжёлое дыхание или слова восхищения обжигающим шёпотом. Мысли и фантазии не отпускают Попова первую неделю, он едва ли не плавает в тумане из них. Но как и любое физическое прикосновение испаряется, оставляя ностальгию и смутное ощущение реальности. Арсений отвлекается один раз, когда видит новую фотосессию от любимого фотографа. Нет, ну он гений кадра, конечно. У него модели смотрятся как боги, Попов с большим удовольствием отщёлкался бы у него. Но проблема в том, что никаких контактов у него не стоит в инстаграмме и на официальном сайте тоже информации по минимуму. Фотограф находит своих моделей сам, а они, в свою очередь, не разглашают ничего. Да, Арсений пытался разузнать у одной из дам, но та не выдала заветный номер. А так хотелось, может даже предложить Принцу совместный фотосет, чтобы осталось в памяти... Арсений готовится к первому показу, и это забирает его внимание полностью, избавляясь от навязчивых мыслей за ненадобностью. Это и к лучшему, потому что такие романтизации, проживание по сотому кругу могут отравить жизнь, стать идеей ради идеи. Да и потом, где гарантия, что Принц сдержит слово и никакие обстоятельства не задержат его. Может, он всё это несерьёзно, ведь что можно сказать тому, кого видишь в первый раз, да ещё и в таком месте. Арсений осознаёт, что накрутил себя, когда третий раз перезастёгивает рубашку своего сценического костюма. Обычные действия даются не с первого раза... Его мастер был бы недоволен таким непрофессионализмом. Всё время спектакля Арсению чудится, что в зале за ним кто-то неотрывно наблюдает. Пара глаз следит за каждым движением, не отрывает взгляда, возможно даже дышит осторожно, будто боится спугнуть. Попов живёт на сцене другую жизнь, в ней его суженая далеко, он возносит мольбы к небесам о том, как скучает, как рвётся его душа от того, что встречи с ней не дождаться никак. И известно ему, не тому, кого играет, что с избранной не встретиться, море забрало её как жертву в свои холодные объятья. Он погибает, принимая смерть как единственный способ не расставаться со своей возлюбленной. Занавес закрывается, вся труппа идёт на поклон. Арсений думает, что тот самый взгляд покажет своё истинное лицо, но нет, ему подарили столько цветов, но ни один из дарителей не глядел на него также, как это ощущалось. Арсений себя нарекает помешанным, приезжая домой после выступления. Надо же, какой-то левый бета, которого он без преувеличений знает пять минут, стал его объектом фантазий на такое долгое время. С этим срочно нужно что-то делать, надо выкинуть его из головы. Путём долгих размышлений, зачастую не всегда логичных, Арсений приходит к выводу, что жизнь состоит из чёрных и белых полос. Их составляют впечатления разной степени эмоциональности. Впечатление о Принце не сформировано до конца, значит, его нужно окрасить какими-нибудь оттенками, а именно, сходить на мероприятие. Всё-таки если это не выдумка его нуждающегося в любви разума, то они договорились встретиться, а отменить встречу возможности нет. Да и не хочется. Поэтому Арсений тщательно готовится, чувствует себя немного больше обычного озабоченным, когда укладывает причёску уже больше получаса перед выходом. Пожимает плечами и бросает это дело, всё равно этого никто не заметит. Арсений решает сесть за барную стойку, на то же место, где состоялась их первая встреча. Даже в мыслях число встреч звучит как перспектива следующих, ну нет, Арсений Сергеевич, бросьте надумывать. Хотя, кого вы обманываете, вы умудрились надеть на голое тело портупею, отчего привлекаете много ненужного внимания окружающих. Только начало мероприятия, поэтому здесь ещё витает в воздухе неуместное смущение. Да боже мой, вы все сюда пришли потрахаться, руки в руки и в бой! Арсений усмехается тому, что в голове родилась просто богичная шутка на тему происходящего, но её придётся подавить в зародыше, потому что никто не оценит. Кстати, бармена тоже нет, потому что его, судя по звукам, доносящихся из подсобки напротив, уже забронировали на ближайшие полчаса. То есть и выпить не заказать. Попов почти расстраивается, как слышит торопливые шаги в его сторону. Как же это кинематографично и клишировано, думает Арсений, потому что от понимания, что к нему кто-то торопится со всех ног, трепещет где-то в груди. Нет, он не имеет права допрашивать на предмет «Где ты был?». Во-первых потому что они всё ещё не перешли на «ты», а во-вторых не пара же они, в самом деле. Принц останавливается рядом, вид у него взбудораженный, даже под маской наверно виноватое лицо. – Простите, Граф, думаю, все мои слова будут звучать как отговорки. – Частое дыхание Арсения совершенно не заставляет сопереживать, его звучание возбуждает настолько, что оставшееся на нём бельё медленно становится неудобным. – Могу ли я надеяться, что есть способ заслужить ваше прощение? Арсений плывёт, этот парень совсем ему ничем не обязан, правда, он с таким же успехом мог совсем не явиться сюда, забыть или даже нарочно не прийти. Но он тут, красивый такой, приоделся в тончайший топ из чёрной органзы, чтобы создать видимую интригу, может поддержать образ, смотрит и ждёт. Он ждёт ответа от Арсения на полном серьёзе. – Есть один способ, ваше высочество, – приосанивается Арсений, подыгрывает, потому что, честно говоря, ему нравится, когда ради него стараются, – правда это весьма... затратный в плане сил вариант. Но только так вы получите то, что хотите. Арсения пробирает до мурашек взгляд, которым одаривает его Принц. Ни один альфа на него так не смотрел! Это не просто вожделение, о, это восхваление, трепет, да ещё и не пойми откуда появившееся чувство собственничества. И всё это видно по взгляду! – Я сделаю всё, что вы скажете, – произносит Принц, протягивая руку к нему, – только позвольте. Арсений ощущает себя необходимым, он видит искренность в чистом виде и его это покоряет, колет в самое сердце. – Позволяю, – вполголоса говорит Арсений, укладывая пальцы на протянутую ладонь. А едва разрешение слетает с губ, Принц тут же обхватывает пальцы и быстрым, но плавным движением притягивает к себе так, что Арсений оказывается в его объятьях, близко, вплотную к его телу. Арсений давеча выпендривался мысленно, ратовал «долой смущение!», но сейчас, оказываясь в желанном тепле касаний, он неловко отводит взгляд. Только когда Принц приподнимает его лицо за подбородок, заставляя на себя посмотреть, Арсений понимает, что всё это время напряжённый, как ток в проводах. Он тянется за поцелуем сам, потому что и так с этими стеснением и вежливостью они потеряли несколько минут драгоценного времени встречи. Губы Принца намного мягче, чем в его фантазиях и двигает он ими в поцелуе совсем осторожно, опасливо, будто боится причинить вред или оскорбить своими действиями. Арсения это немного раздражает, кажется, что они ещё вечность будут раскланиваться и уступать, поэтому он делает то, что хочет очень сильно – запускает руку в чуть кудрявые волосы и сжимает их, давит на затылок, призывая к более решительным действиям. – Граф, – шепчет в кратких перерывах для вдоха Принц, – я скучал по вам. Арсений млеет ещё больше, когда пальцы в кольцах... стоп, как он этого не заметил? Ведь Принц подавал руку, касался подбородка, прижал к себе в первый раз и за весь спектр этих действий, Арсений не почувствовал украшений на его руках? О чём так красноречиво говорит его невнимательность? Ах, да, о том, что важны здесь не детали, а их носитель. Так вот пальцы в кольцах – Арсений ещё больше взбудоражен и заинтригован от этого факта – приспускает один из ремней портупеи с плеча, будто лямку, и прижимается губами к коже, покрывая её поцелуями. Арсений не удерживает стона, он его едва не пропевает, потому что это в равной степени интимно, как и нежно. – Правда скучали? – Старается поддержать слова откровений Арсений, откидывая голову, открывая больше доступа к шее. – Мы едва знакомы, ваше высочество... – Буду романтичен, – усмехается Принц, поднимаясь к предложенной территории на теле, – мне хватило тех пяти минут, чтобы запомнить и возжелать вас. Арсений просто себя не узнаёт, кому он ещё разрешал так с собой обращаться? И ведь здесь он не притворяется, не старается поддержать образ покорного омеги, трепещущего от одного вида сильного альфы. Нет, он постыдно искренно растекается в лужу от касаний, поцелуев, которые попадают точно в те самые чувствительные места, от которых волны удовольствия сбивают с ног и развязывают язык. – Вы себе не представляете, – Арсений закатывает глаза, когда поцелуи переходят на другое плечо, а руки так приятно сжимают талию, – сколько раз я представлял нашу близость. Как бы просто это ни звучало, нельзя столько рукоблудствова-ах-ать. – И не представлю, просто не поверю, любезный граф. – Арсений обхватывает его за лицо и притягивает для поцелуя в губы, но теперь со всей силы, чтобы показать, как сильно по нему соскучились. Он сплетается языком с другим, втягивает в рот, посасывает с таким непривычным энтузиазмом, что сам поражается. Принц отстраняется, но с заметной неохотой, берёт снова за руку и тянет к лестнице на второй этаж. Арсений из последних сил соображает, что туда точно пойдут оргисты и будут им мешать, а это совсем не входит в его планы. Он быстро вспоминает план помещения и очень кстати находит взглядом занавешенный тёмно-синим бархатом угол. В прошлый раз там до самого финала закрылась слишком сладострастная парочка, стоны которой слышали все участники пати. Что же, Арсений надеется, что сегодня поводом для зависти станут они с Принцем. Он едва осознаёт, что сказал именно то, что имел в виду, но судя по тому, что Принц втягивает его в тёмную ткань, ему удалось. Арсений сразу же накидывается с поцелуем, жмётся так, словно ему впервые разрешили заниматься непотребствами. Он впечатывает себя в тело, запускает руки под тонкую прозрачную ткань, гладит кожу и ловит дичайший кайф от этой стройности. – У вас такое приятно стройное тело, ваше высочество, – не скрывая своего восхищения, шепчет в губы Арсений, – я с ума схожу, вы так хороши! – Ваш восторг очень лестен, любезный граф. – В голосе слышно удивление, но вожделения больше, оно топит своим звучанием. — Это вы меня с ума сводите, дополнение к вашему образу просто... ни одного приличного слова не подбирается. – Сквернословьте, ваше высочество, – Арсений откидывается на стену и заставляет вжать себя в неё, – есть у меня предположение, что вы и это делаете сексуально. Арсений весь вздрагивает, когда пальцы одной руки впиваются в талию, хищным движением притягивая, вплавляя в себя, а другая рука плавно обхватывает шею. Арсений закатывает глаза от удовольствия, ему это нравится. Он ждал этого, ждал от Принца, потому что его внешняя мягкость скрывает некую властность, Арсений видел её во взгляде сегодня. Прохлада колец теперь отчётливо ощущается, отчего Арсений едва не скулит от разгоревшегося желания исполнить свои фантазии. Он обхватывает запястье, чуть сжимает и его понимают, отпуская шею. – Хочу снять с вас кольца, – выдыхает горячо Арсений, прижимаясь губами к указательному пальцу, – можно? Принц смотрит так, будто и представить не мог, что такое можно захотеть, наверное поэтому он кивает вместо ответа. Арсений облизывается, обхватывает большой палец губами под кольцом, у основания и ведёт вверх, смотря на то, как открывается от удивления рот у партнёра. Арсений снятое кольцо сжимает в свободной руке. Проходит по каждому губами, становясь фанатом этих пальцев, мечтая их зацеловать, а может и присесть на них, впуская так глубоко, как только можно. О боги, что они могут с ним сделать? Как хорошо они будут ощущаться внутри! – Гра-а-ф, – тянет Принц, не отрывая взгляда от разоружения его рук, – бля-я-я, как же вы... мммм... что же вы творите? – Примите как комплимент, я ещё с первого взгляда грезил это сделать, мой принц. Арсений оказывается вновь прижатым к стене, его ногу подхватывают под коленом и вжимают в себя до помутнения рассудка крепко. Он пытается понять, что именно заставило так сильно сорваться, а после додумывается, сжимая в кулаке снятые кольца. Арсений шепчет на ухо: – Вам нравится, когда я признаю ваше покровительство? Скажите это вслух. Вам нравится, когда я называю вас своим? Принц издаёт звук средний между стоном и рыком, притираясь твёрдым членом к в той же степени заинтересованному через два слоя ткани. Арсений уже не представляет, как можно возбудиться ещё больше, но дышит совсем загнанно от того, что с ним творит Принц. – Я весь горю от того, как вы это произносите, – признаётся будто в поражении Принц, опуская руку на поясницу, – скажите ещё раз. Арсений от ощущения горячей руки на ягодице заканчивается как личность. Он готов как угодно вывернуться, только бы почувствовать его всем телом. Наверное так себя чувствуют омеги в течку, что-то схожее, потому что Арсений течёт от того, с каким напором его ласкает Принц. То поцелуи на шее, то сжатие ягодицы, то поцелуй за ухом, то оглаживание члена. Арсений скулит от того, что очень сильно хочет, чтобы пальцы немедленно коснулись его пульсирующего члена. Он направляет свободной рукой обезоруженные пальцы, и его не разочаровывают, потому что тут же обхватывают... – О, боги, да, – стонет Арсений, прижимаясь лицом к плечу, – ещё, ещё, потрогайте ещё, мой принц. Арсений подаётся жарким касаниям, совершенно теряя понимание того, где он находится и с кем. Ему так космически и запредельно заебись, что он в силах только стонать и искать прикосновение горячей руки, подаваться в плотное кольцо пальцев. Ощущения захватывают сильно, он даже не понимает, как оказывается сидящим на бёдрах Принца. Он продолжает надрачивать, целовать губы, поглаживать по изгибу поясницы, доводить до самого пика усердно, забывая про себя. – Подожди... те, ваше высочество, – останавливает его Арсений, героически пытается отдышаться, чтобы не кончить только от касаний, – а как же вы? Ваше удовольствие должно быть равноценным. – Смотреть на вас, упивающегося наслаждением, достаточно, – шёпот полнится восхищением, но Арсений не согласен с этим, он мечтал слишком много о их сливающихся воедино стонах, чтобы сейчас этого не сделать. – Хочу вас почувствовать в себе, – делится сокровенным Арсений, прижимаясь губами к краю уха, – окажите милость, мой принц. Арсений тонет в ткани, что лежит под спиной, чувствует себя моделью какого-нибудь дома моды, а ещё ощущает себя желанным до невозможности. Принц не медлит, но входит аккуратно, видимо за эти ничтожные секунды успел облачить себя в защиту и раздобыть смазку. Как остаётся загадкой, но что ясно точно, так это то, что Арсений получает нереальное удовольствие от ощущения горячего члена в себе. Какая-то там статистика утверждает, что мужчина не чувствует ничего от проникновения, но... – Бляяять, Граф, сууука, какой вы... охуенный, – растягивает гласные Принц, а ведь это только вошёл, ни одного движения не было. – Да, – Арсений позорно хнычет от приятных ощущений, от жара тела и запаха кожи, – мой принц, пожалуйста... Движения медленные, как покачивания волн на море, Арсений просто не верит, что от такого темпа может быть так хорошо. Принц целует его, гладит под коленом, обхватывает бедро, целует в плечо, смотрит в глаза, заполняет собой всё пространство, и Арсению от этого восхитительно. Но хочется большего, хочется до безумия, поэтому свободной рукой он хватается за загривок и сжимает на нём кожу. Принц понимает правильно, ускоряется, снова втягивает в похабный поцелуй и снова быстро вбивается. Арсений не может контролировать пальцы, и в какой-то момент их разжимает, так что все кольца скатываются по спине на пол, окружая их и дополняя своим звоном сплетение стонов от одновременного оргазма. Арсений открывает глаза, потому что на самом пике крепко зажмурился. Он смотрит на часто дышащего Принца, ему так идёт быть раскрасневшимся и довольным. Арсений решительно прижимает его к себе, чтобы лёг сверху и не тратил силы на удержание веса тела. И плевать, что для него все люди тяжёлые, пусть его партнёр приходит в себя. Арсений гладит чуть взмокшие волосы, перебирает их пальцами, чувствует такое умиротворение, какое у него не было после крепкого сна. Ему так хорошо. Попытку подняться с него Арсений пресекает, продолжая касаться со всем имеющимся трепетом к лежащему на нём. – Вы невероятны, любезный граф, – шепчет Принц, целуя украдкой в шею, – мы с вами так стонали, что все вокруг замолкли, слышите тишину? Так звучит зависть и уважение. Арсений посмеивается, только сейчас понимая, что и правда тиховато для такого места. Ну ещё может изолировать плотная ткань, да и отдалённость у этого закутка достаточная, чтобы... как размышления прерывают стоны с верхнего этажа. Арсений несдержанно смеётся, отмечая, что Принц поддерживает в этом. – Есть традиция разбивать бутылку шампанского о корабль при первом отплыве. На удачу. – Выходит мы с вами, Граф, стонали на удачу? Арсений точно никогда так не смеялся после секса, громко и звонко, а самое главное, не было того человека, кто поддержал бы его безумство. Кроме, как оказывается, Принца. Арсений ловит себя на подобной мысли не первый раз. Зачем он это делает и ведёт какой-то учёт совпадений? Просто радоваться тому, что можно не заморачиваться – этого достаточно. – Так и что же случилось, Принц, что вы задержались? – Арсению правда просто интересно. – Причина могла быть и поинтереснее, если честно, – вдыхает Принц, приподнимаясь на локтях, – я не мог больше пятнадцати минут припарковать машину. В этот раз все решили добраться на личном транспорте. Арсений усмехается, проводя пальцами под тканью, задевает сосок и слышит чуть громче вдох. – Вы так винились, будто оправдывались, что и ехать сюда не хотели, – предполагает Арсений, сразу получая удивлённый взгляд. – Что вы, как можно-с? – Вспыхивает Принц, укладываясь на бок. – Ни о чём думать не мог, как о встрече с вами все две недели. Арсений молчит и протягивает руку к лицу, гладит по контуру челюсти. На что Принц обхватывает кисть и прижимается губами к ладони. Почему Арсений продолжает чувствовать себя обожаемым? Ему, несомненно, приятно, но одновременно это неловко. Ведь в таких местах не должны появляться связи крепче «секса без обязательств». А то, с каким трепетом Принц зацеловывает сейчас пальцы, тянет на признание в глубокой симпатии. – Мы на ваших кольцах изволили развратничать, – напоминает Арсений, оглядываясь вокруг, – прошу прощения, в нашей страсти не смог удержать драгоценности... – Не сто́ит, любезный граф, – он начинает осматриваться, подхватывая кольца пальцами, при этом руку, что целовал, не отпускает, – это же комплимент, вы смогли себя отпустить в процессе. Я снова польщён. Арсений смущается, Принц с ним говорит откровенно во всех смыслах. Но что-то подсказывает, что тема контроля над собой его высочеству тоже близка. Пока тот собирает кольца, Арсений аккуратно касается спины. Принц кладёт кольца аккуратной горкой в самый угол их пристанища и полностью обращает своё внимание на партнёра. Арсений питает какую-то необыкновенную тягу к спинам. Ему редко удавалось раньше любоваться так, потому что у альф есть принципы, которые не позволяют выглядеть слабее, чем трахуемая особь. А ведь сколько можно получить удовольствия принимая! Арсений обожает, когда о нём заботятся, перекладывают как удобнее, носят на руках, сжимают, даже бывало связывают. Это так приятно, так воодушевляюще. Это всё удовольствие его вариации, которые сто́ит попробовать до тридцати, а не как Попов, после. Он наклоняется, прижимается к прозрачной ткани на плече губами, ведёт носом по контуру, вдыхает запах... можно было бы ощутить кучу оттенков запахов со всей территории, но ощущается только лёгкий одеколон, пот и личный запах кожи. Арсений проводит ладонью вверх, вдоль позвоночника, собирает каждую косточку, нежит этим движением. Взгляд цепляется за светлый шрам под лопаткой. Подушечкой пальца касается его, на что к нему поворачивают голову. – Это не я, – зачем-то оправдывается Арсений, – что за ранение, ваше высочество? Шальная пуля? Принц усмехается, но отвечать не спешит. Возможно Арсений задел воспоминания, ему бы усовеститься, но светлая кожа его очаровывает, потому к ней он прикасается губами. Принц вздрагивает, а Арсений вдруг понимает. – Ваше доверие предали, – кивает он сам себе, – такие вещи оговариваются заранее, а он посчитал, что вас можно вертеть, как захочется... – Почти, – прерывает предположение Принц, поглаживая пальцы, что придерживают его за плечо, – я был уверен, что выдержу, но болевой порог для этого слишком низкий. Это было самонадеянно. – В таких ситуациях виноваты оба, – Арсению не нравится, что Принц защищает того, кто ему навредил, – он ведь знал, вы точно поставили его в известность, что боль не любите. Так и зачем... – Он думал, что это будет лучшим усилителем ощущений. – Видите, так выходит, что он за вас решил, что лучше, – пожимает плечами Арсений, гладя всей ладонью по шраму, – да как он смел вообще! Принц оборачивается на Арсения и внимательно смотрит, как тот его защищает. Да, Попов именно это и делает, правда вся эта полемика совершенно не заберёт шрам на теле, но зато честь его высочества будет очищена. Арсений сочувствует, но выражает это по-другому, он льнёт с поцелуем в приоткрытые губы, обнимает, скользит руками по груди, снова оглядывает языком горячую глубину рта, чуть сжимает особо привлекательную кожу под тканью. – Прошлое в прошлом, любезный граф, – успокаивает его Принц, укладывая руку на шею, – важнее то, что есть сейчас. – Вы правы, – горячо выдыхает Арсений, ища в глазах напротив что-то, что остановит его, но не находит, – я не способен исправить вашу боль, но вполне могу сделать вам приятно. Арсений замечает, даже под маской ощущает, он вогнал в краску партнёра. Это приятное покалывание на кончиках пальцев, прикоснуться немедленно, прочувствовать каждый сантиметр кожи, доказать, что весь его партнёр великолепен. Последнее, к слову, для Арсения впервые. После этой встречи придётся ещё раз перебрать все эти «с Принцем впервые», сейчас задача намного важнее. – Чего вы хотите? – Арсений правда хочет знать, ему важно, чтобы это было осознанно. – Может быть я займусь вашим внушительным револьвером? Рука соскальзывает прямо на упомянутое место, оглаживает с энтузиазмом, Арсений прикусывает губу от того, как жарко ощущается член в руке. Тихий смешок сплетается с кратким стоном, немного удивлённым. Арсений радуется тому, что создаёт такой контраст. На его руку укладываются влажные пальцы, чуть сжимают поверх. – Или... если позволите, я покажу вам другую грань удовольствия, – завлекает Арсений, целует в плечо, смотрит прямо в глаза. Он не станет напирать, удовольствие должно быть обоюдным. Раньше Арсений так за это не переживал, что он, не мужик что ли, не потерпит неудобств ради страсти? Но зная, как этим доверием могут пренебречь, он не хочет такой участи для Принца. Он уже достаточно подразочарован, так и кто Арсений такой, чтобы усугублять это впечатление. Но его целуют, притягивают к себе, кладя ладонь на загривок. Это ещё не согласие, Арсений, держи себя в руках. Внутри волна желания снова поднимается, только всё улеглось. – Мне... – Арсений не отводит взгляд, он впитывает каждое слово. – Я не сильно решительный, любезный граф. – Полно вам, ваше высочество, я видел, на что вы способны, – пальцы скользят по плечу, Арсений ими сегодня околдован просто, – более того, чувствовал. Но если вы не желаете, поверьте, я буду рад любому способу утоления нашей страсти. Принц улыбается, выдыхает и снова кидается в поцелуй. Арсению очень льстит то, какой эффект имеют его слова и намерения. А оказаться в сильном обхвате рук особенно приятно, как и услышать шёпот: – Я хочу вам довериться, мой граф. О, Арсений внутри плавится от этого, становится могущественным за секунды. Он настраивается на партнёра, он сделает всё, чтобы ему понравилось. Принц не падает на спину, не утягивает за собой, он кажется растерянным в своих действиях. Арсений плавно отстраняется, любуется затуманенным взглядом Принца. Издалека снова доносятся стоны, Арсений и забыл, где они находятся. Почему-то понимание этого оседает на лёгких непонятной пылью, не вдохнуть до конца. Принц отстраняется и оглядывается назад, на ткань, что их отделяет от всего остального мероприятия. Арсения это волнует, он обхватывает руками лицо партнёра, зачёсывает взмокшую чёлку того, чтобы часть лба не потела так сильно. Его запястья обхватывают, гладят по выступающим косточкам. – Вы нежный, ваше высочество, такой невероятный, – шепчет Арсений, мелко целуя под челюстью, – всё в порядке? Не передумали? – Слово принца нерушимо. – Вы в праве его забрать... Арсения вжимают в себя вплотную, опять, как в самом начале. А говорил, что нерешительный, это разгоняет сердце. – Ни за что от вас не отступлюсь, – и снова поцелуй. Арсений оглаживает, ощупывает это тело будто способен познать жаркое единение только через касания. Принц позволяет себя раздеть совсем, освободить от последних преград, что разделяют их. Арсений жадно припадает к ключицам, он слишком хотел их попробовать на вкус, прекрасно зная, что там нет никаких нервных окончаний. Но ему отзываются короткими, словно украденными стонами. Попов в них влюблён, он хочет слышать каждый из них. Он проводит по талии ладонями, целует в лопатку, пристраивается сзади, хочет облечь теплом своего принца. Арсений тормозит себя не физически, не опуская рук. Не сто́ит раскидываться такими мыслями. – Вы меня разморили слишком, милый граф, – жалуется Принц, но не противно, просто напоминает о себе, – развращать меня будете? – Намереваюсь, – успокаивает его Арсений, прижимаясь грудью к спине и проводя губами по ушной раковине, – это я так о вас забочусь. – Вы медлите, – из каких-то сил возмущается Принц, прогибается в спине, подставляется, Арсений улыбается, – думаете, я совсем хрустальный? – С вами уже обращались не пойми как, – поцелуй за ухом, прихватить губами мочку, чуть оттянуть, – а я вас согрею не только снаружи и внутри. Коснусь вашей души... Именно в этот момент Арсений плавно проникает пальцем. Принц сдавленно стонет и тут же посмеивается. – До души отсюда не достать, милый граф, – и снова стонет, потому что Арсений со знанием дела поглаживает обнаруженную простату. Как же это обжигает! Принц прогибается в спине сильнее и почти скулит от приятных движений внутри. Арсений прислушивается к сбитому дыханию, трогает ладонью грудь, что часто вздымается напряжённо, целует плечо, вдыхая запах. Принц пахнет собой, как и всегда. Ему бы пошёл солёный запах моря или цитрусовый фрукт, но всего этого нет, и Арсений с радостью понимает, что и не нужно. То, с каким рвением его партнёр насаживается на палец достаточно, этого хватает, чтобы сердце не сбавляло темп и продолжало биться учащённо. Арсений и хочет не мучить ожиданием, но подготовить он обязан к себе. Поэтому едва три пальца помещаются внутри, Принц тянет неодобрительным стоном что-то на нецензурном. – Всё-всё, мой принц, я здесь, – уверяет Арсений, пристраиваясь сзади и очень медленно вводя головку. Принц измученно роняет лицо скрытое маской в смятую руками ткань, слишком дотошная подготовка его умотала. Но Арсений извиняется самым лучшим способом, он плавно входит до конца и постепенно начинает толкаться. И он боится, что тело под ним напряжётся до такой степени, что удовольствия в этом будет мало. Но опасения напрасны, Принц начинает подмахивать, немного неуверенно, но в ткань кратко срываются крепнущие в громкости стоны. Арсений со всей нежностью гладит постепенно расслабляющееся тело, целует плечи, шею, лопатки, толкается нежно и ритмично. Принц не может сказать хоть что-то внятное, он в замешательстве от такого количества заботы о себе. Арсений прижимается к нему так крепко, что чудится, он никогда не отпустит его. Целует, нежит и гладит, прикусывает кожу на шее и ласкает пальцами уверенно стоя́щий член. Делает всё, чтобы Принц ощущал себя желанным, привлекательным и восхитительным. Таким, каким его видит Арсений. Принц намертво вцепляется в руку вбивающегося в него Арсения, кончая на синюю ткань, которая заполняет всё пространство, горячими белёсыми каплями. Арсений нагоняет быстро, потому что удовольствие его партнёра буквально прошибает током по всему телу. Они сползают на пол так и не разлепившись. Арсений слушает тяжёлое дыхание Принца, упивается им, а после прижимаясь губами к взмокшему затылку. Он не помнит, сколько так пролежал, но испытывает некое неудобство от того, что придавливает собой кого-то, кроме себя. – Ваше высочество, вы живы? – хрипит от продолжительного молчания Арсений, порываясь поднять своё тело хоть на руках. – Понятие... относительное, – выдыхают ему в ответ, едва шевелясь, – мне... хорошо. Вам удалось коснуться души таким вот способом. И тихо булькает смехом, заставляя вздрагивать лежащего на нём. Арсений доволен собой, но ещё больше ему приятно знать, что теперь Принц не будет воспринимать произошедшее односторонне. Арсений предпринимает ещё одну попытку подняться, прежде выходя из тела, походя поглаживая по спине, на которой лежал. Они молча поднимаются и не сговариваясь тянутся друг к другу, Арсений не думал, что ему так будут необходимы чьи-то объятья. Принц скользит по спине пальцами, гладит по плечу, невесомо проводит под челюстью, вздыхает и всё равно молчит. А после тянется за кольцами, чтобы вернуть их на свои пальцы. Арсений ощущает неправильность того, что его отпускают, даже одной рукой, это просто немыслимо! Но что если... о чём он только думает! Если вы господин Попов не забыли, то вы на кинки-пати, здесь ничего серьёзного не происходит, только секс по интересам, так сказать. Всё, хватит, обменялись страстью и свободны. Принц продолжает его гладить уже окольцованной рукой, да и вид у него менее довольный, чем сразу после секса. Неужели... Арсений слишком стар, чтобы верить таким наблюдениям, поэтому решается спросить напрямую. – Вы погрустнели, ваше высочество. По чему ваша тоска? Принц вздыхает ещё раз и смотрит куда-то в противоположную стену. Пальцы его вдруг совсем ласково скользят по контуру маски на лице. – По кому, милый граф. Нам снова придётся расстаться. И тут я не знаю... вряд ли нам удастся встретиться снова. – Так отчаянно, – шепчет Арсений, ластясь под касания, – отчего же вы так? На это мероприятие я точно не вернусь, если не буду уверен, что встречу вас здесь. Так что... может, попробуем... – Что? – Принц глядит на него обескураженно, он не ожидал. – Вы мне сильно запали в душу, – Арсений уверен, что он покраснел как помидор там, под маской, – я бы хотел узнать вас по-настоящему. Попробуем... увидеться в реальности? И тут Арсения сгребают в самые крепкие объятья в его жизни. И вроде это немного больновато, но ему так приятно, что не оттолкнули, не посмеялись, а со всем трепетом сейчас... согласились? – Если вы сейчас честны со мной, то своим предложением вы делаете меня самым счастливым человеком на Земле! – Ох, ваше высочество, – шепчет в губы Арсений, прижимаясь в поцелуе. Знакомый сигнал. – Наше мероприятие заканчивается через пять минут. Уважаемые участники, будьте готовы покинуть помещение. – Чертовски мало времени, – торопливо целует в ответ Принц, – встретимся завтра, в парке на Патриарших. – Будем обсуждать поступки Воланда? – посмеивается Арсений, впиваясь пальцами в плечо. – Признаться честно, я не силён в отсылках к классической литературе. Так что просто пройдёмся и пообщаемся. В полдень устроит? – Буду занят до трёх часов. Может в пять? – Конечно, и мне будет так удобнее, – Принц отрывается и начинает подниматься, – тогда на главном входе. – Глупо спрашивать, но как я вас узнаю? – Вовсе нет, – на губах оставляют ещё один поцелуй, нежный, тёплый, но торопливый, – давайте проще, я вас узнаю. Так что просто будьте вовремя. Арсений притягивает Принца к себе за шею и снова впивается поцелуем. Он бы его и сейчас не отпустил, но придётся. – До встречи, ваше высочество, – горячо дышит Арсений, пересиливая себя, даёт возможность уйти. – До встречи, милый граф, – и ускользает за синюю ткань. Арсений дома разваливается на кровати, растекается по ней, не собираясь двигаться ещё целую вечность. На что он рассчитывает вообще? Это сумасшествие, точно. Познакомиться с бетой на кинки-пати, мечтать о нём две недели до новой встречи, потрахаться с ним, а после назначить свидание? Это как понимать? Попов всю свою жизнь огребает от вселенной за то, что выбирает простой путь. И то, что Принц так просто согласился, выглядит как очередная проверка от высших сил. В прошлый раз его кинули без объяснения причин, Арсений долго истязал себя и не мог понять, что он сделал не так. И вот он стал актёром, служит в театре, как и мечтал, но личной жизни не было до этого самого человека... Арсений накрывает лицо ладонями. Да ну чушь! Это просто какой-то сбой в системе. Не может быть всё так просто! Ещё скажи, что ты влюбился в этого юнца! Попов с ужасом ловит себя на трепетном воспоминании мягкого взгляда и нежных касаниях. То, как обращался с ним Принц, можно назвать простым словом. Но его так страшно даже подумать, не то чтобы произнести вслух. Арсений поднимается и залезает в смартфон. От любимого фотографа снова вышла серия с моделью. Он так вовремя отвлекает, однако весь фотосет выглядит как крик о чём-то. Девушка на фото – ангел, лишившаяся крыльев, разбитая, но не сломленная. Как феникс восстающая из пепла. Это так близко Арсению, крылья его чувств давно украли и уверили, что ходить – единственно верный способ перемещения. Но Принц старается доказать, смело очертив время и место встречи, что всё это не выдумка, не фантом счастья, а оно в чистом виде. Арсений приходит точно ко времени. Он уже сто раз успел передумать и снова решиться. Поэтому он отходит к дереву, что у начала ограждения и наблюдает за приходящими людьми. Они все такие разные, от кого-то тянет запахами, но это не сбивает. Попов намерен узнать среди толпы его высочество. – Арсений! – Раздаётся вдруг сбоку, но это не тот голос, что он ожидал услышать. Попов оборачивается и обнаруживает, что рядом с ним стои́т его бывший. Улыбка сползает с лица. – Я рад тебя видеть, – говорит он, налетая с объятием, – видел, что ты теперь в театре, горжусь. Арсений закатывает глаза. А когда они были вместе и слова не спросил про то, как успехи. Как же невовремя! – Игорь, – сдавленно отвечает Арсений, отталкивая альфу от себя, – ты теперь в Москве, понятно. – Ты что, всё ещё дуешься на то, что случилось? – Недоумевает он, отпуская, но не отходя. – Да брось, ты знал, мы договаривались. – Конечно, поэтому... ты не должен быть со своей истинной? – Арсений переводит тему разговора, потому что ему сейчас точно не до разъяснений, ему до встречи с Принцем дожить бы. – Так я её не нашёл ещё, – легкомысленный тон выбивает Арсения из равновесия, – и, если честно, я всё время думал только о тебе. Возвращайся ко мне, Сень, а? Арсений делает глубокий вдох и отшагивает назад сам. Это проверка, он понял. Пальцы зачесались. Интересно, правда ли говорят, что это к драке? – Во-первых, ты знаешь, – Попов растягивает гласную, опасно сверкает глазами, – что я терпеть не могу, когда меня так называют. Во-вторых, ты просто бросил меня, не написал и сообщения, я двое суток себя винил в том, что что-то сделал не так, а в-третьих, ты кинул меня не потому, что была большая любовь истинная, а просто потому, что мог это сделать? – Я очень виноват, прости меня, – отмахивается Игорь, ему даже не жаль, – но ведь всё можно исправить. Вернись ко мне, пожалуйста. – Не я от тебя уходил... – Арсений почти рычит, он так зол. – Вот и хорошо, значит всё будет по-старому, не придётся ничего менять! Перегорают предохранители, Арсений успевает замахнуться и рассчитать траекторию идеального удара в челюсть с потерей нескольких зубов, как его руку успевают перехватить и вдобавок обхватить поперёк груди. Попов почти готов раздать люлей и тому, кто смеет его останавливать, как слышит чёткое на ухо: – Не пачкайте руки о челядь, любезный граф, – Арсений не остывает быстро, он напряжённо возвращается к тому, кто его изначально выбесил. – Отпустите, ваше высочество, – шипит Арсений, вырываясь, – я его растерзаю! – Вам нельзя губить репутацию... – И ты променял меня на это? Дохлый охранничек с детским лицом. – Смеётся Игорь, скрещивая руки на груди. – Какие же у тебя низкие запросы, Попов. Шёл бы ты мальчик отсюда, пока взрослые разговаривают. Арсений чувствует, как напрягается всё тело, что сдерживает его. Он с таким восторгом понимает, что его принца не сто́ило злить, он в долгу не останется. Его отпускают, чтобы тут же поменять вектор своих действий. Арсений с восторгом наблюдает из-за спины, как знакомая фигура закатывает рукава. – Что ты, блять, спизданул, еблан? – Попов ещё ни разу не слышал от Принца столько мата, но... чёрт, это правда звучит сексуально. – Я тебе сейчас натяну твою альфовскую жопу на ближайший сук.... Арсений со звёздочками в глазах наблюдает, как карает Принц за то, как обошлись с его графом. Мурашки по коже от этого голоса, боги, всё было правильно, он не зря убедил себя прийти на встречу. За него заступаются, это так блядски приятно. Он успевает ухватить за руку своего принца в тот момент, когда он уже хотел начать бить ногами. – Хоть ступни не марайте, – просит его Арсений, уводя в сторону. Найдя более тихое место где-то на краю другого парка, Арсений разворачивает его к себе. Это тот самый человек, который запал ему в душу. Черты лица правда как у юнца, однако это совсем не расстраивает, наоборот, его величество выглядит как истинный наследник трона, любого, даже юмора. – Это вы, – выдыхает Попов восхищённо, протягивая ладонь к лицу, – я так испугался, что вы подумаете, когда увидите меня с этим... – Если честно, я успел подумать не то, – винится Принц, хмуря брови, и Арсению до чёртиков нравится это видеть, – но вы сразу встали в оборону и отстояли свою честь. – Он как из-под земли вырос, только находишь кого-то, с кем хорошо, так вылезают, как грибы... – Граф, – улыбается Принц, и это так солнечно, так искренно, что Арсений забывает напрочь, что хотел сказать в своё оправдание. – Арсений, – поправляет он, ловя пальцами снова мягкие поцелуи. – Я знаю, – сознаётся Принц. – Успели услышать, точно, – кивает Арсений, но в ответ ему мотают головой. – Я ваш поклонник, до сих пор не верю, что вы согласились встретиться. – Поклонник? Это приятно, – улыбается Попов, – а имя у моего преданного поклонника есть? – Даже весьма человеческое. Антон, – и звучание западает куда-то под сердце, оседает там и приживается. Идеально подходит его высочеству. Арсений обнимает его, оплетает шею руками, жмётся ближе. Как он мог сомневаться? – И вы не будете недовольствовать из-за того, что я за вами маньячил? – Антон поглаживает его по спине. – А вы маньячили? – посмеивается Арсений. – Не специально, честно. – Тогда рассказывайте, как так вышло. Они идут по парку рядом, очень близко, но почему-то после объятья, никто из них не решается даже за руку ухватить. – Я сначала увидел вас на первом мероприятии, понаблюдал, думал, что ошибся. Но видя, что вас никто не пытается утащить, решился подойти, – так забавно наблюдать, как Антон краснеет от смущения. Арсений слушает, а вроде и нет. Он старательно пытается вникать в каждое слово, но он слишком рад видеть его высочество. – А потом меня на постановку затащил друг, а там вы... во всей красе играете, живёте. Я весь слюнями обтёк. Подумал тогда «не может быть, этот прекрасный мужчина обещал мне... встречу». Арсений посмеивается, это от смущения, его смущает то, что вроде он и не великий актёр, а за ним наблюдали и, чего греха таить, фанатели. – То есть, вы на постановке стали... преданным фанатом? – Интересуется Попов, но ловит удивлённый взгляд. Всё-таки перелюбовался, что-то упустил. – Я давно за вами наблюдаю, блять, это звучит правда по-маньячески, – тушуется Антон, и в этот момент Арсений берёт его, наконец, за руку. – Насколько давно? – Попову интересно, он не боится услышать «с самого начала вашей карьеры». Признаться честно, он об этом в тайне мечтает. Но это маловероятно, его высочеству вряд ли больше лет, чем ему самому, а значит, вероятность такого ответа крайне мала. Антон неловко сжимает пальцы и отводит взгляд. Арсений улыбается, смотрит внимательно. – Давно, с того момента, как вы начали выкладывать в инстаграмм свои образы. Попов не знает, что за пауза образовалась, он просто встаёт на носочки и чмокает в губы. – Мне приятны ваше откровение, ваше высочество. Кстати, это ведь каламбур. Вы выше меня, а значит то ещё высочество. Антон не выдерживает и смеётся, потому что только сейчас это понял. Арсений доволен тем, что шутка зашла. Они начинают встречаться официально, становятся парой. Антону всегда очень грустно становится от того, что Арсений уезжает в Питер надолго, но едва он возвращается, они снова слипаются в страстную массу на сутки. Попов объективен и понимает, что ничего вечного не существует, поэтому ждёт, когда Антону надоест. Однажды вечером Арсений открывает инстаграмм и замечает, что обновлений от любимого фотографа не было уже очень давно. С этими чувствами и делами он замотался. Попов хмурит брови, когда понимает, что последняя фотосессия была за день до того, как Антон стал его парнем. – Ваше высочество, – заходит в комнату Арсений, откладывая сумку в сторону, – я дома. – Мой граф, – Антон обхватывает его, целует и прижимает к себе крепко. – Антон, ты говорил, что наблюдал за мной до того, как мы встретились. – Да, – кивает он. – А это никак не связано с твоей работой, о которой ты мне совсем немного рассказываешь? – А что это за допрос, любезный граф? – Улыбка, однако, у Антона напряжённая. Другой человек не заметил бы подвоха, но Попов неплохо изучил своего парня, чтобы делать некоторые выводы. – Признайся честно, ты киллер и меня тебе заказали? – Арсений забавляется, но на всякий случай готовится начать искать по дому припрятанные оружие. – Нет, – и это честно, Арсений различает такое, но всё равно напряжённо, – если бы это было так, то очень уёбищный план конечно. Стать твоим парнем и застрелить. Никогда так не поступил с вами, милый граф. – Ты можешь честно мне сказать... – Не могу, – холодно отрезает Антон. А вот это что-то новое. Арсений слышал, как Антон так разговаривает со своим другом, но с ним так ещё не было. Попов садится ровнее и смотрит прямо в глаза. – Почему? – Анонимность надо соблюдать. Если я расскажу, то мне придётся раскрыть личность. И тогда все ко мне потеряют интерес. Арсений охуевшими глазами смотрит на Антона. – Ты и про меня так думаешь? Его руки тут же ухватывают пальцы в кольцах, тянутся поцеловать. – Я этого боюсь. – Ты с ума сошёл? – Негодует Арсений, желая выдернуть руки из захвата, но делает это слабо. – Я люблю тебя, я ждал тебя всю мою жизнь. Я хочу знать о тебе всё, поэтому немедленно рассказывай, кто ты. Антон медлит. Арсений вдруг встаёт с места и подходит к столу, открывает ноутбук и видит, что там открыт фотошоп с обрабатываемой фотографией. Судя по стилю, обработке, поставленному свету, образу модели и водяному знаку... – Ты тот самый фотограф! – Арсений испытывает дикий восторг, кидаясь обнимать Антона. – Я встречаюсь со своим кумиром... Ладонь накрывает его губы. Арсений всё равно улыбается, жмётся к Антону, высвобождаясь из оков на речах. – Поэтому так долго не было обновлений. Ты от меня скрывался! – Арс, ты не должен был знать! – Шёпотом говорит Антон, отстраняя от себя. – Все знают, что я встречаюсь с тобой. Если я сделаю с тобой фотосет... – Ты ещё и хочешь его со мной! – Да ну послушай меня, хорош, – Антон вжимает в себя Арсения, тот быстро успокаивается. – Если все узнают, кто я, то разочаруются. – Как узнают? Просто не делай подписей, как и обычно. – Попов проблемы не видит. Да и кто посмел бы разочароваться в его парне? – О, боги, я так хотел у тебя отфотографироваться! – Правда? – Антон удивляется. – Конечно, правда! Я влюблён в твой стиль. Я хотел предложить тебе, как Принцу парный фотосет у тебя же... какой сюр! – Ну мы можем организовать и парное, как раз никто и не заподозрит, – Антон перестаёт напрягаться и выдыхает. – Ваше высочество, – Арсений не до конца осознаёт произошедшее, но очень этому рад. Его накроет ночью, после страсти с участием фотоаппарата, Антон щёлкнет его задыхающегося от наслаждения и уверит, что это для их семейного архива. После будет и разговор на тему разочарования чужих ожиданий и запись на приём к психологу. Фотосессию они конечно же сделают, Арсений настоит на концепте Принца и Графа и да, это будет одна из лучших работ тайного фотографа.