Инквизиция нового века

Эмити сидела на краю стула в библиотеке вместе с детишками и читала им очередную книжку, прижимая к себе того благодарного слушателя, который нашёл в себе наглость взобраться к ней и занять собой почти весь стул. Что ж, пусть, всё равно она сама решила сидеть на краю стула. Вернее, на краю своей попы, которая всё ещё болела после проигрыша человеку на дуэли. О, это был позор на всю школу и на всю жизнь. С какой надменной улыбкой смотрела на человека, когда тот вызвал её на магическую дуэль и тут же стушевался, будто бы «осознавая», куда влез. Да, точно, осознавая! И создавая ложное впечатление о себе. Эмити тогда успела пообещать нескольким подружкам пойти погулять с ними через пару минут после начала дуэли, над чем они все смеялись. Разве могла, по мнению обманутой ведьмы, дольше продлиться дуэль? Продлилась. И две минуты, и десять… огонь, вода, свет, вообще какая-то непонятная магия, способная действовать барьеры… как Блайт ошибалась. Как её обманули! Разумеется, гуляние с подружками отменилось. Мало того, что они бы не стали гулять с опозорившейся неудачницей. Она и сама не хотела. Было довольно неприятно ощутить себя как… как… как Уиллоу! Даже хуже. Уиллоу хотя бы не отсвечивала, так что и её провалы не были такими яркими. А Эмити сама всё подсветила. Сама похвасталась и сама всех позвала. Посмотреть на свой позор. Но самое плохое ждало дома. Слова Золотого стража о пересмотре статуса кандидата на вступление в императорский ковен дошли до дома гораздо раньше, чем туда успела Блайт. И она об этом знала, конечно же. А потом началось вообще не пойми что. «Наставником» человека оказалась дикая ведьма, за которой Золотой страж тут же устроил охоту, в ответ на что та начала разносить школу в щепки вместе с, очевидно, другой дикой ведьмой, как тогда подумала Блайт, которая была куда крупнее и пользовалась той же магией, что и человек. Эмити кое-как успела выбежать из всего этого хаоса, а потом узнала из сообщений в Пенстаграмме, что Золотой страж ранен, но всё же выжил. После такого тяжёлого дня идти домой не хотелось, особенно зная, что там сейчас будет происходить. Как никак, школа была разнесена после её дуэли с человеком, так что наверняка Эдрик попытается неудачно пошутить про «всеразрушающую ведьму суперЭмити» или нечто в таком духе, а раскочегаренная до белого каления от провала своей главной надежды мама всё это вполне может воспринять всерьёз. Были у той случаи непонятных претензий, так что всего можно ожидать. Но, кроме как домой, идти больше и некуда, так что пришлось. Отец просто посочувствовал, посидел со всеми сколько-то и удалился в свою лабораторию, где, кажется, чувствовал себя лучше всего, поэтому и проводил большую часть своего времени. Эдрик и Эмира за ужином сидели и откровенно посмеивались над этой ситуацией с дуэлью, приговария что-то про «сбитую с кого-то спесь», будто бы специально раззадоривая и без того продумывавшую наказания маму. Наконец ужин, к которому как раз Эмити и подошла, в итоге мотивировав это тем, что «задумалась», закончился, и наступило время нести наказание… до сих пор она предпочитает сидеть на краю. Впрочем, на счастье ведьмочки, в ближайшие после этого дни уведомление о выписывании её из кандидатов на вступление в императорский ковен так и не пришло, что говорило и об отсутствии самого этого события. Сама Блайт подозревала, что Стражу вообще не до того, чтоб пересматривать её статус, что пыталась донести до своей матери, но та лишь советовала «молиться титану, чтоб это было так». — Эмити! — выбежал малыш с очередной книжкой, когда она дочитала одну. — Давай про путешествия? — Путешествия? — улыбнулась Блайт. — Можно. А куда вы бы хотели сходить или слетать, а? — решила она отвлечься от тяжёлых мыслей невинным разговором с детишками, раз не помогает чтение им же. — В мир людей! — выдал кто-то тут же, чем заслужил поддержку своих друзей и испортил настроение ведьмочке, которая лишь тяжело выдохнула и, не удержавшись от очередного погружения в тяжёлые мысли, лишь взяла книжку, но так и не открыла её. Люди. Вся её жизнь под откос из-за них. Ну, теперь хотя бы мама от неё не требует не знай чего! Конечно, что уж тут требовать, если сердце императорского ковена захвачено? Ковена, на вступление в который была поставлена вся жизнь самой младшей Блайт. Её жизнь сломлена! Да что там, даже вечно прямая и строгая Одалия Блайт после того, как посмотрела репортаж Перри Портера с церемонии окаменения, ушла к себе в комнату с безжизненным лицом. Эмира объяснила, что императорский ковен успел заказать партию передовых боевых мерзопакостей, придуманных отцом, а мама сама вызвалась получить оплату после сдачи товара, рассчитывая тем самым продемонстрировать своё доверие к новому партнёру, который всё равно ещё никогда никого не обманывал в таких вещах. Но вырывающееся из замка зелёное облако и уход оттуда сил императора показали, что семья Блайт сделала огромный вклад в производство большого количества мерзопакостей, который ещё неясно, как возмещать. Да, спрос на оружие подскочил, но его хотели все, а не кто-то один, с кем можно было сразу заключить огромную сделку. В итоге Одалия в несколько дней приобрела мешки под глазами и уже не могла строить своих домашних, отчего те невольно расслабились, а Эмити сама не поняла, как прогуляла урок, из-за чего потом корила весь день, а потом ещё сильнее переживала, когда поняла, что наказания не будет. У мамы нет сил, а она… Между прочим, императорский ковен за своими мерзопакостями в итоге пришёл. Только мало того, что Золотой страж настоял на рассрочке, о чём раньше никакого разговора не было (но у него за спиной был с десяток боевых магов, а у Блайтов что?), так ещё и случилось то, чего Кипящие острова не знали уже десятки лет. Улитка начала дешеветь. И вот, она пришла сюда, к детишкам, чтоб забыть про всё это, чтоб посидеть спокойно, и в итоге думает про всё это, пока её маленькие друзья делятся своими планами на неожиданно проявивший себя мир людей, не подозревая о его разрушительной природе. — Эй! — А? А, да, конечно, — выдавила Эмити из себя улыбку, задвигая ей мысли о поломанной в одночасье жизни на задворки сознания. — Итак, — открыла она первую страницу произведения. — Давным-давно жил великий путешественник, прошедший немало земель и побывавший на многих островах, но путь его начинался с…