Donne un doigt... il te prend le bras

— ... и подводя итоги, можно сделать вывод о том, что книга даёт чёткое представление о процессе восприятия собеседником получаемой от вас информации, что может существенно улучшить личностные навыки общения и умение находить правильный подход к донесению ваших коммуникативных намерений. В особенности, если мы говорим о ситуациях в деловой обстановке, которые требуют более деликатного подхода и знаний всех тонкостей для более четкого и незаметного управления коммуникацией в вашу пользу. Джисон завершает презентацию на одном дыхании, стараясь не смотреть вокруг, постоянно ища восторженные глаза Хенджина, глядящие с самым огромным интересом то на него, то на монитор ноутбука, где красовался последний слайд с выводом. В знак уважения одногруппники хлопают Джисону, на что тот слегка наклоняется вперёд, как бы делая вежливый поклон. — Мне очень любопытно, чему хлопает аудитория. Джисон клянётся, что в этот момент слышит звенящий треск стекла. В леденящем страхе он, собирая все свое мужество в кулак, медленно поворачивает голову направо, где сидел преподаватель. Тот приподнялся со своего места и поправил очки, съехавшие на переносицу. Парень не видит его глаз, на линзы падает солнечный свет, отбрасывая блики. А преподаватель к Джисону все ближе и ближе... Он клянётся, что уже чувствует его дыхание на себе, так что пятится немного назад. — Это совершенно не то, чего я ждал от презентации, которой не мог добиться от вас два месяца. — мужчина делает очень сильный акцент на слове "два", для убедительности показывая это число на пальцах. — Tu comprends que ce tu dis ? C'est n'importe quoi. — Простите, что вы сказали...? — Хан в ужасе пытался понять хотя бы одно слово, но из французского он сейчас помнил только "привет", "багет" и "такова жизнь". Кажется, ничего из этого не подходило под то, что ему сейчас сказали. — Ничего, Джисон. Я очень разочарован. Боюсь, что я вынужден поставить вам незачет. — качает головой, обращаясь к аудитории. — Вторая группа, кажется, у вас есть отличный пример перед глазами, как не нужно делать. А то злой дядя сонсэнним ещё припомнит это вам на зачёте. Так стоп, что? Джисон поворачивается, в недоумении глядя на преподавателя, который давил до боли странную ухмылку. Словно чувствуя, что на него смотрят, он так же поворачивает свою голову и смотрит в упор. Его глаза сверкают. — Как можно так крепко спать, боженька помоги! У Джисона зашевелились волосы на голове. Что, черт возьми, сейчас происходит? — Сонсенним, что вы... — Джисон, твою мать! После этих слов Джисон в ужасе подскакивает, распахивая глаза. Перед его лицом в упор стоял Хенджин, которому он только что дал в нос, столкнувшись с ним лбом. Хван вскрикивает и отскакивает, хватаясь за нос. — Ты, урод! Что тебе снилось, что с самого утра ты выбираешь насилие?! — Так это был сон... — хватается за голову Джисон, простонав от ноющей боли во лбу. — Что бы это ни было, объясни мне, какого черта тебя не разбудить даже взрывом ядерной бомбы? — Хёнджин негодует, все ещё держась за нос. — Своими стонами ты не дал мне спать! Где моя компенсация за утраченные часы сна и эти уродские пятнадцать минут, что я пытался тебя разбудить? Спустя десять минут твоих непрекращающихся бормотаний я начал думать, что ты в предсмертной агонии! Я больше не соглашусь на это дерьмо. — парень продолжал восклицать, пока виновник торжества виновато держался за голову и пытался сдержать смех, чтобы ему не влетело добавки. — Прости, Хенджин, мне правда очень-очень сильно жаль, но поверь, как только ты узнаешь, какой ужас я пережил, ты поймёшь меня. — Уж поторопись, потому что пока что я очень сильно зол. Джисон приподнимается на кровати и садится, пару секунд размышляя, что только что произошло. Хёнджин, также сидящий на кровати со скрещенными руками, внимательно наблюдает за сонным соседом. Тот в следующий момент медленно ворочает головой туда-сюда и поворачиваясь к окну, сталкивается лицом к лицу с яркими лучами солнца. — Я направлял на тебя экран телефона, чтобы на тебя попали блики, но видит бог, это оказалось совершенно бесполезным. Так вот что это было. — Хёнджин... — Джисон сказал это с таким страдальческим выражением, что Хенджин мгновенно помягчел и взял руки Джисона в свои, сочувстующе глядя на него. — Мне приснилось, что я отвечал презентацию и мне поставили незачет, он ещё так говорил... Что-то по французски, я даже не знаю, откуда я знаю французский, какого хрена... — Джисон... Все хорошо, calm down. — Ну короче, блин. Я стоял такой у доски и типа отвечал про книгу. — И?... — тянет Хёнджин. — пока не понимаю. — Потому что дальше слушай. — Джисон цокает, но руки Хёнджина не выпускает. — Стою я такой рассказываю, все так прикольно, какого хрена я вообще во сне весь доклад придумал... Ладно, неважно. Короче тут я говорю вывод, ты там типа мне хлопаешь и все хлопают, я думаю фух... — Ну пока все нормально. — Ключевое слово пока. И тут появляется он. — Кто он? — Сонсэнним. — И че? — Стоит сначала такой, пялит на меня, а потом такой: а вы че ему все хлопаете? вы че думаете он круто рассказал? Джисон так беспокойно это все рассказывал, что Хёнджину было стыдно смеяться над этим, но это правда выглядело забавно: волосы Джисона торчали во все стороны, а он сам все крутился на одном месте. Даже и не скажешь, что минутой ранее его было невозможно разбудить. — Ну а дальше что? — Ну а потом он начал на меня идти и у него так глаза сверкали, я клянусь... Господи. Ну так вот, идёт на меня и говорит типа мельпупу ле багет, я не знаю если честно, короче че-то на французском там, я даже не знаю, откуда я все эти фразы знаю, но звучало как французский- — Ну допустим. — Вот, и потом он ко мне подходит прям вплотную, вот так. — Джисон максимально приближает себя и свое лицо к Хёнджину и начинает громко дышать, что пока что вызывает у Хёнджина только смешок. — И такой: все, пиздец, недопуск тебе. Господи, Хёнджин, за что мне это. Джисон хватается за голову и начинает стонать, а Хёнджин не выдерживает и начинает смеяться. — Ты козёл, ты че ржешь? — Ты слишком сильно взял себе эту ситуацию в голову. Он не поставит тебе незачет, не переживай. У нас семинар через неделю, успокойся. Ответишь ты свою книгу. — Да-да, давай. А то, что книга ещё даже не прочитана это так. — Ну слушай... — Рот свой, а. — Джисон шипит и замахивается на Хёнджина повербанком, который лежал ближе всего. — Ты вообще не попёздывай, умняша. — Ты вообще чего злой такой? Я-то тебе что сделал?! Тебе напомнить, что ты должен мне как минимум три часа сна! — Ладно, прости. Но в любом случае ты не помогаешь. — Просто ты сильно взял в голову эту ситуацию. Уже два дня прошло, уверен он уже не так уж и помнит, что это произошло, а ты вот будешь и дальше переживать. Все сделаем, я может помогу с презентацией хотя бы или что-то такое. — Спасибо, Джинни. — Джисон выдыхает и тянется за телефоном. — Сколько времени? — Вопрос актуальный. Потому что до пары осталось сорок минут, ты тупая балда, давай быстрее. — Хёнджин встаёт с кровати Джисона и тут же швыряет в него его же джинсы и толстовку, которые взялись в его руках словно из ниоткуда. — Можно никуда не идти? — Джисон пытается раздуплиться, поправляя волосы и вытаскивая ноги из-под одеяла. А все было таким холодным вокруг, что уже и назад хочется ноги засунуть, но тут со стороны Хёнджина слышится громкое шиканье, и на этот раз в Джисона прилетает шлёпок. — Может хватит швырять в меня все вещи, которые есть в этой комнате? — Тебе нельзя пропускать, Джисон. — Тибе нильзя прапускать. — Джисон передразнивает друга, гоняя слюни во рту и показывая передние зубы. — Ты такой бесячий, втащить бы. — Ты поменьше пизди. — Хёнджин резко хватает Джисона за руку и одним рывком подымает его с кровати, на что с его стороны слышится только удивлённый вдох, а потом следом прилетевший поджопник. — О нет, Хан Джисон, не забывай, что ты не в том положении. — Вали уже. — Куда я свалю без тебя, придурок? И куда ты собрался выгонять меня, ну, типа, из моей же комнаты? — Развонялся. — Ты? Есть такое. — Ой, все. Мозги не еби мне. — отрезает Джисон, на что Хёнджин смешливо хрюкает. — Дай мне пять минут. — Время пошло. — Хван включает воображаемый таймер и начинает громко хлопать в ладоши, словно он тренер национальной футбольной сборной. — Я в тебя верю. Джисон молча показывает средний палец, ловким движением руки застилает постель — очевидно, не аккуратно, — в это же время второй рукой натягивая джинсы. — Ты можешь угомониться хотя бы на секунду? Откуда в тебе столько суеты все время? — Ты меня не понимаешь, я пережил самое страшное, что может случиться! — он всплескивает руками, задевая Хёнджина, который что-то хотел взять с их общего стола и который не раздумывая в ответ на это бьёт того в плечо с шипением. — Ну да, презентация книги это очень страшно, извини, Джисон, что обесценил твоё горе! — Хёнджин гадко лыбится, как чеширский кот, и идёт в сторону выхода из комнаты. — Особенно учитывая тот факт, что ты прекрасно знал о том, что спать на его парах нельзя. — Ты такая мразота, ты никогда не поддерживаешь меня. — Всегда, Джисон. Но ты знаешь кто? Баклан полный. А теперь завались и пошли, потому что я не хочу опоздать на КРО, она съест нам все мозги. —Хорошо, ты прав. Но я уже готов. — гордо заявляет Джисон, встав в позу сахарницы.— Так что пошли. — Надеюсь, ты сделал домашку? — Какую? Подумать о том, почему несколько языков в стране это круто? Ну пока срал подумал, считается? — Думаю да. — Прекрасно. Друзья рогочут неприлично громко, дают друг другу пять и, выходя, запирают дверь своей комнаты, несильно спеша на пару, до которой оставалось ещё около пятнадцати минут. Джисон на удивление быстро собрался, но это, естественно, без учёта того, что он не успел даже банально умыться и расчесаться, поэтому в ход пойдёт инвентарь из сумки Хенджина: максимально мятная жвачка и расчёска, которая всегда была с собой именно для Джисона. Мысленно парень своего друга благодарит уже миллиардный раз просто за то, что тот его как-то терпит все это время, если быть точнее, уже полтора года как. По пути в университет, дорога до которого занимает максимум минуты три, друзья не обмениваются ни словом между друг другом, так как Джисон был под впечатлением после своего сна, а Хёнджин был под впечатлением от отнятых у него жутким бормотанием и стонами трех часов сна. Выглядели они оба, впрочем, тоже не очень свежо. Только на входе в учебный корпус Джисон наконец-то нарушает тишину. — Прости, я правда должен тебе как минимум один обед за сегодня. — Ты прав. Я ещё напомню тебе, чтобы ты не соскользнул, понял? — Да, сэр. На это Хёнджин немного вяло хмыкает, даёт Хану подзатыльник, и они ныряют в шумный универ. Уже в фойе они сталкиваются с огромной кучей людей, которые уходили домой после своих пар: это было время пересменки, которую парни ненавидели всей своей душой и телом как минимум потому, что их раздражало видеть, как все идут домой, а они только приходили сюда. — О, приветики. — послышалось откуда-то из-за спин парней, они одновременно оборачиваются и оказываются в полном шоке. — Ёнбок! — Ты не умер! — Нет, суки, живее всех живых. — парень перед ними нахально высовывает язык, крутя в своей руке шоппер. — Куда идём? — По идее мы с тобой идём в одно место прямо сейчас: на КРО. — Ах, да. Забавно. — Ёнбок на пару секунд задумывается, будто что-то вспоминая, а потом мило улыбается в своей манере. — Мне стоит вообще там появляться? — Тебя в любом случае ждёт неприятный исход, придёшь ты на пару или нет. Но мы бы посмотрели, как на тебя будут гнать ещё половину пары. — Каюсь, пропустить две пары было ошибкой. — В её понимании одна пара это не два академических часа, а два световых года, поэтому тебе устроят публичную казнь. — Джисон тычет парню в грудь. — Как жаль. — Ли показательно зевает, становясь между парнями и приобнимая их. — Проверим? — Обязательно. На этот раз парни рогочут уже втроём и минуя огромные очереди в гардероб идут на лестницу, дабы подняться на второй этаж, где по ощущениям проходило около восьмидесяти процентов всех их пар, которые только существовали. Почему так — никто не знает. Просто в диспетчерской универа решили, что второй этаж принадлежит их факультету. Подходя к кабинету, парни одновременно заваливаются внутрь, и начинается полный хаос в ту же секунду, когда остальные видят Ёнбока. — Он жив! — Серьезно, мы забыли как ты выглядишь — Это эффект Манделлы, на самом деле Ёнбок так и не дошёл до пары. — Ага, эффект манды если только. — Хёнджин толкает парня в плечо, на что тот показывает знак мира. — Come on, ladies, no need to be that enthusiastic — парень делает вид, что смущается и проходит к своему месту на последней парте у стены, попутно успевая дать некоторым пять. На самом деле, его все обожали, Ёнбок — простой и добрый парень, если вы спросите, поэтому все были так рады его видеть. Даже несмотря на то, что из-за грядущих соревнований его танцевальной команды он максимально редкий гость на парах. Джисон тоже обожает этого парня. Но настроение было все ещё подгажено утренним сном: такой сильный след он оставил. Пока счастливый переполох продолжался, дверь в аудиторию громко открылась и в проёме появилась чья-то голова. На пару секунд все затихло. — Ынсо? — послышалась пара удивлённых возгласов тех, кто узнал в появившейся девушке свою старосту. И да, это была староста Джисона и Хёнджина, которая кого-то упорно искала взглядом. Она была запыхавшаяся и сосредоточенная, будто бежала со всех ног. — Джисон. Все вдруг обернули свои головы на парту, куда уже сели Джисон и Хёнджин. Хан вдруг вздрогнул, удивлённо показывая на себя пальцем. — Я тут? — Фух... — девушка облегченно выдохнула, потирая свой лоб. — Джис, препод по ТК хочет тебя видеть. Тут глаза на лоб полезли уже практически у всех, а Джисон вмиг оказался в предобморочном состоянии. — Подожди, прямо сейчас? — Либо сейчас, либо после пары. Но я думаю, что уже после пары, до пары осталось пару минут. Только главное подойди. Он прям мне лично позвонил и попросил, чтобы ты подошёл к нему. Джисон хватается за волосы, вороша их. — Хорошо, куда хоть подойти? — Вроде как у него сейчас будет последняя пара, так что иди на их кафедру, это 335 кабинет. — Я понял, спасибо, Ын. Девушка быстро улыбнулась, помахала всем рукой и спешно направилась в сторону своей аудитории, которая, судя по всему, была довольно далеко, но она не поленилась и прошла все это расстояние, чтобы объявить Джисону на всю аудиторию эту позорную новость. По крайней мере, парень вмиг чуть не умер от стыда, когда это произошло. Но однокурсники не смотрели на него как-то осуждающе: наоборот, они будто бы выглядели обеспокоенно, когда практически одновременно обернулись на него. — Джис, что-то случилось? — Это из-за того, что было пару дней назад? — Между вами ничего не произошло? Джисон на все эти вопросы громко вздыхает, в очередной раз проводя по волосам, будучи в полном раздрае. — Если бы я знал, черт бы его побрал. Я думал, что мы в понедельник все прояснили, я не знаю, что ему ещё нужно от меня. — Йоу, я пойду с тобой, по крайней мере я подожду тебя под кабинетом. — Хёнджин пихает друга в бок, на что тот берет его ладонь в свою, начиная нервно сжимать. — Спасибо, Джинни. — В любом случае, не переживай раньше времени, вряд ли это что-то серьёзное. — говорит Суа, сидящая прямо перед парнями. — Он даже прогуливающим платникам с третьего курса ставил зачёты. — Да, но знаешь ли ты какой ценой? — взвывает Джисон, которого пытается успокоить рядом сидящий Хёнджин. — Вот этого я уже не знаю. — Боженька, помоги. — Все будет хорошо, Джис. Мы будем ждать новостей от тебя в чате обязательно. — Ёнбок показывает на телефон, и практически все в подгруппе соглашаются с ним, кивая головой. Они всегда стараются поддерживать друг друга по учёбе в своём чате. — Если я не умру, то обязательно. — Не умрёшь, мы будем молиться за тебя. — вскакивает Сунен, которая отличалась своей любовью к людям из подгруппы. — Только попробуй не прийти на вторую пару. — Куда уж я денусь. — на выдохе мямлит Джисон и обмякает в спасительных полуобъятиях Хвана, грозясь прямо сейчас упасть плашмя от расстройства, которое напало на него от одной только мысли о том, что ему придётся идти на кафедру к сонсэнниму, который, вероятно, увидел в Джисоне своего козла отпущения, которому нужно пощекотать нервы. Он понял. Он больше никогда не будет спать на этих вонючие семинарах, чтоб их всех. — Hello. — вдруг звучит голос на входе в аудиторию. Это была преподавательница, что означало, что пара уже началась. — Shall we begin our class? Прозвучало пару возгласов согласия, после чего началось бурное обсуждение того, как проходит их учебная неделя. Так они начинали пары с этой преподавательницей, прежде чем переходить к учебной части пары. Про Джисона и его подвешенное состояние по теории коммуникации все дружно решили не упоминать, тем самым отвлекая парня от надвигающегося диалога тет-а-тет, который он может и не выдержать, если ему продолжат напоминать об этом. Почему в его учебной рутине стало так много разговоров о теории коммуникации? Джисону кажется, что он никогда не преодолеет это. Но как минимум на одну пару он-таки сможет забыть об этом всем, потому что на этой паре у него было дело поважнее — в учебных дебатах доказать всей планете (на самом деле, восьми людям из подгруппы), что австралийский английский — лучший английский из ныне существующих, так как по учебному плану у них была тема "акценты английского языка". И здесь он будет непобедим. А австралийский английский — самый лучший. . . . Счастье Джисона заканчивается в тот момент, когда он слышит звонок и осознает, куда прямо сейчас ему нужно идти. Он тут же чувствует привычный толчок в плечо. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, голова. Я с тобой, и вообще ничего серьёзного не будет, понял? — Да понял я. — шикает Джисон, стараясь игнорировать подступающую боль в животе, которая появлялась там каждый раз, когда он волновался. Если бы ему хотя бы полгода назад сказали, что он будет так бояться обычного преподавателя по какой-то там теории — он бы рассмеялся вам в лицо. Но сейчас отчего-то совсем не смешно, и если спросить его почему — он не ответит, потому что он не знает. Но когда он был наедине с сонсеннимом, было в нем что-то жуткое, по крайней мере, его поведение очевидно превратилось из буднично милого и вежливого в безразличное. И это угнетало Джисона и сводило с ума, потому что это значит, что этот мужик точно его ненавидит. И это лишь потому что он спал? — Все, выбрось все мысли из головы. — Хёнджин щёлкает другу пальцами перед лицом, вытаскивая его из аудитории и говоря преподавательнице goodbye. — Теперь скажи мне, где 335 кабинет. — Очевидно, на третьем этаже. Ты там никогда не был? — Эм... Не припомню. — парень чешет макушку. — Счастливый. — цыкает Джисон. — Ладно, я тоже там не был. Хван на это хихикает, да и Джисон тоже, стараясь максимально отвлекать себя от тревожных сценариев развития событий. Но поднимаясь по лестнице на нужный им третий этаж он понимает, что волнение накатывает на него с новой силой и ещё немного и он действительно потеряет сознание. Когда-нибудь его драматизм и склонность преувеличивать все ситуации доведёт его до психушки, но пока что его удерживает от этого Хёнджин, который даже прямо сейчас держит и ведёт его под руку, постоянно что-то лепеча ему под ухо. Джисон ему очень благодарен. Как минимум потому что он даже был не обязан идти с ним на эту злосчастную кафедру. — Хёнджин, я не могу идти. — Джисон держится за лоб, когда они начинают идти по коридору и уже видят нужный им кабинет. — Это скоро закончится, слышишь? Ты даже не знаешь, для чего он попросил тебя подойти. — Вот именно, блять! — злым шёпотом шикает Джисон. — Если бы я знал, я бы понимал, к чему быть готовым, а так... Я думаю, что я не выйду оттуда живым. — В целом, я бы сказал, что это не самый плохой исход, знаешь ли... Всё-таки сонсенним... — О нет, даже не начинай, я молю. Это максимально не помогает. — все ещё старается говорить шёпотом Джисон, боясь, что сонсенним может быть где угодно и все слышать. — Как скажешь, и вообще... О, а это не он случайно? — прерывается вдруг Хёнджин и указывает на дверь, которая разделяла два корпуса между собой: первый — в котором они сейчас находились — и второй. Дальше для Джисона эти пару мгновений выглядели будто в слоу-мо: дверь открывается с размаха, чуть не слетая с петель, а далее из неё выныривает не кто иной, как многократно упомянутый сонсенним, в одной руке умудряющийся держать одновременно какие-то папки, связку ключей, футляр для очков и ещё какую-то хрень. На нем не было очков, — что означало, что они было в футляре — привычная укладка была немного сбита, словно выдержала целый суматошный день, а его широкие брюки со строгими стрелками струились на университетском сквозняке, как паруса пиратского судна. Увидев парней, ещё самих не успевших дойти до кафедры, его брови на долю секунды взмывают вверх, словно он был слегка удивлен, а затем на его лице появляется странно будничное выражение. — Добрый день, сонсенним. — Джисон, здравствуй. И вам добрый день. — сонсенним кивает Хёнджину, который тут же слегка поклонился. — Подождите секунду. Мужчина пытается переложить некоторые из своих вещей в другую руку, при этом ничего не роняя, но это выглядело довольно проблематично и по-своему странно, учитывая, что обычно у преподавателя был минимум вещей с собой на парах. Джисон, наблюдая за этим, понимает, что тот активно пытается совладаться со связкой ключей, что предположительно для него значило, что нужны они для того, чтобы открыть кафедру. А это в свою очередь значит... Что прямо сейчас в кабинете они будут совершенно одни, как и несколько дней назад. Джисону хочется взвыть. Почему бог его так ненавидит? — Прошу прощения. — преподаватель наскоро вставляет нужный ключ в замочную скважину, прочищая горло. — Хёнджин, подождёте своего друга снаружи? — Да, конечно, я так и собирался. — неловко выдаёт Хёнджин неожиданно писклявым голосом, на что Джисон за спиной у сонсеннима скорчил для него самую страшную гримасу, что означала "ты умрёшь", а сам сонсенним на это мило хмыкнул, открывая дверь кафедры, немо приглашая Джисона войти. И теперь пути друзей расходятся. Я обязательно выживу. Последнее, что думает Джисон перед тем, как сонсенним заходит за ним на кафедру и закрывает дверь, оставляя их двоих в звенящей тишине кабинета. Ещё где-то около половины минуты они молчат, так как преподаватель в непривычной для Джисона суматохе стремится избавиться от груза на руках, с громким стуком кидая их на предположительно свой стол, даже не стараясь положить это более менее аккуратно. — Вы можете присесть. — наконец выдаёт преподаватель нечитаемым тоном, расслабленно растекаясь в кресле у своего стола и указывая на такое же самое кресло, стоящее по другую сторону этого же стола. — Спасибо, я постою, думаю. — пряча свое напряжение говорит Джисон, все ещё не понимая, что сейчас будет происходить. — Мне немного неловко будет говорить с вами снизу вверх, знаете ли. — преподаватель все ещё говорит это с нечитаемой для Джисона интонацией, и он не понимает, как ему реагировать. — Но вы как хотите. Джисону на секунду стало дурно, когда он ещё раз принялся разглядывать преподавателя, который стал выглядеть немного иначе, будучи уставшим и расслабленным в кресле. В кабинете, где никого нет, кроме них двоих. Джисон ещё и смотрит на это все сверху вниз. Эта ситуация даже у него в голове выглядит неправильно, поэтому он отряхивает это с себя. Но он к сожалению для преподавателя выбирает не садиться, так как на это он не найдёт никаких своих моральных и физических сил, и колени могут предательски дрогнуть. Лучше не стоит рисковать. — Скажите, для чего вы хотели меня видеть. Тут преподаватель поднимает свой могущественный взгляд, но в следующую секунду он начинает искать на столе футляр с очками, чтобы, вероятно, надеть свои излюбленные очки прямо сейчас. Эти секунды, что он доставал очки в его голове, кажется, сгенерировалось ещё около пятидесяти мыслей, как кажется Джисону, который наблюдал за этим серьёзным лицом пару мгновений. — Вы, Джисон, занятный парень. На самом деле, ваша ситуация пока самая проигрышная на фоне всех остальных ваших одногруппников, поэтому вам не стоит ничего додумывать про наш с вами диалог в понедельник. Джисона напрягает в этом начале диалога все: начиная от того, как его прямо сейчас назвали занятным парнем, заканчивая тем, что его выдуманные сценарии про их диалог в понедельник, кажется, были написаны прямо у него на лице. Но подавать виду было нельзя, а преподаватель как ни в чем ни бывало продолжал говорить: — Мне стало интересно, только ли на моих парах вам так тяжело, кхм... держать фокус, знаете. И был крайне удивлен: ваш рейтинг один из лучших если не на потоке, то в группе так точно, то есть, учебный процесс даётся вам нормально. В таком случае я действительно не понимаю, в чем причина. Вы можете мне объяснить? Джисон, очевидно, прослушал половину того, что сказал сонсенним ввиду того, что парня волновал только этот холодный расчетливый тон в голосе, который все так же было невозможно истолковать и как-то взять на свой счёт; а ещё его сбивал тот факт, что преподаватель постоянно качался в своём кресле, рассматривая свои ногти. Это почему-то его очень сильно отвлекало. Но слава богу он слышит последний вопрос. Жаль только, что нормального ответа он не знает. — Эм... Ну, дело уж точно не в вас, сонсенним. — Это я уж точно понимаю. Иначе я не стал бы вас просить прийти. — Верно, верно... — Джисон даже не может неловко почесать макушку, потому что это будет значить, что он нервничает или врет, или ещё что-то в этом роде, что там по не вербальной коммуникации это может значить? В общем-то сейчас и не важно. — Просто мне плохо даётся теория... Наверное? — Наверное? — немного удивлённо и с лёгкой, будто немного издевательской, улыбкой спрашивает мужчина. — То есть вы сами не знаете? Джисон на это молчит, уже на девяносто процентов состоя из стыда и понимая, что он проиграл уже в самом начале. В этой схватке его не оправдает ничего. — Qui ne dit mot consent. — еле слышно шепчет преподаватель себе под нос, продолжая качаться в кресле. — Как будто бы вы просто халтурите. — Извините, сонсенним. — Я все ещё считаю, что здесь не нужны извинения, Джисон. На самом деле, мне есть, что сказать, но это будет выглядеть так, как будто я вас пилю или воспитываю, на что у меня, собственно, нет желания и сил в том числе. Может быть, у вас есть какие-то вопросы? — Да. Достаточно ли будет одной лишь презентации, учитывая эм... мою ситуацию? — Ну это смотря какая у вас цель. — снова эта холодная улыбка. — В любом случае это ничего не гарантирует кроме вашей очевидно поднятой аттестации. Просто работайте. Это как будто бы максимально профильный предмет на вашем факультете. Я типа веду ещё маркетинг и пиар у других факультетов, но им я могу что-то подобное простить. Так что вам не должно быть все равно. Но если вам все равно — пусть так. Тогда мне тоже. Этот момент, я надеюсь, понятен? — Да, сонсенним. — Что ж, как будто бы я узнал ответ на вопрос, который у меня был, поэтому у меня все. У вас все ещё есть какие-то вопросы ко мне? Джисон задумался, но пока его разум пуст и он не знает, что делать дальше, поэтому он ляпает: — Нет. — Вот и замечательно. В целом, можете идти, я довольно много времени вашего перерыва отнял. — Все нормально. — Я надеюсь. — До свидания, сонсенним. — Всего хорошего. — преподаватель даже не дожидается, когда Джисон выйдет из кабинета, и сразу же принимается собирать свои вещи, что до этого кинул на стол, начиная напевать какую-то французскую песню себе под нос. Джисон находит эту картину максимально нелепой и пулей вылетает из кабинета, под которым его все так же ждал Хёнджин, молящийся в ожидании. Кажется, кого-то ждёт увлекательный разговор, когда они вернутся в кампус.