Donne un doigt... il te prend le bras

Короткий звонок звенит примерно с секунду и приравнивается к спасительному знаку свыше, положившему конец паре с самым жутким преподом в мире. Тот громко прощается, но в маленькой, полностью шокированной аудитории его никто не слышит и не прощается в ответ: а если и были те, кто услышал, то сделали вид, что нет. В следующую секунду раздаётся глухой стук. — Эй, что-то не так? — Хёнджин дразняще-сострадальчески хихикает, хрустя снеками с вендингового автомата, и, несмотря на этот игривый тон в своём голосе, заботливо кладёт руку на плечо рядом сидящего друга, который со всей силы влетел головой в парту. — И правда. — Хан подскакивает и восклицает недоумевающе. — Это же всего лишь самое страшное существо, которое я видел за всю свою жизнь! — Не страшнее, чем злой культуролог. — О нет, Джинни, определённо страшнее. Его глаза... — Джисон демонстративно выпучивает глаза, то открывая их, то широко распахивая снова, и с выжиданием смотрит на друга, после чего цокает, не дождавшись согласия. — Они жаждут убийств. — Много драмы. — Увидимся на экзамене. Хенджин глупо смеётся и продолжает громко чавкать снэками, а Хан снова плюхается головой в парту так, что и выглядит больно. Джисону, однако, думается(если все ещё думается), что пускай из его головы вылетит весь этот ужас, что он испытал от всех зрительных контактов с этим страшным человеком, который почему-то решил, что именно Джисону будет интереснее всех послушать про то, как трагично потонули коробки с чаем во время Бостонского чаепития. А Джисон только в мурашках визуализировал, как через полтора месяца будет сдавать экзамен по истории. Ну и жуть. Следующей парой была теория и практика межкультурной коммуникации. Джисон сладко-сладко потянулся, что тут же вызвало неподдельную тревогу у друга рядом. — О нет-нет-нет, Джисон, ты не смеешь сейчас спать. Не в этот раз. — А то что? — с самодовольной улыбкой тянет Хан и строит глазки, пристраиваясь поудобнее. — Скажи мне что-то настолько страшное, что произойдёт со мной, чтобы у меня был весомый повод этого не делать? — Мм. — Хёнджин саркастично почесал подбородок. — С тобой случится тот, чьё имя тебе доподлинно знакомо. Может, не надо? — Сорян, так срать, что даже таких слов не существует. — парень сжал руки в замок и притворно надул нижнюю губу. — Энивей, я не собираюсь делать что-либо следующие час двадцать. Разбуди на грамматику, ладно? Хенджин так сильно закатывает глаза, что Джисон клянётся, что слышит это. Но на данный момент его не останавливает абсолютно ничего, так что он подкладывает свою излюбленную сумку себе под голову и отворачивается к окну, прикрывая глаза. Идиллия прерывается только когда, когда демонстративно открытая слишком громко дверь оставляет небольшой ветерок, принесший чей-то невесомый запах изящных французских духов. Так, стоп. Стук книги, громко падающей на столешницу и звенящей в тесной аудитории, и чей-то пронзающий взгляд, который Хан почувствовал аж затылком. Так в аудиторию залетал только один человек. — Здравствуйте, садитесь. Ну конечно. — Вторая группа, верно? — в ответ послышалось несколько громких "да". — Хорошо. Мы остановились на невербальной коммуникации в прошлый раз, как я помню, но сначала традиционный вопрос. — преподаватель поднимает свой могущественный взгляд, смотря как будто бы на всех одновременно. — Книгу кто-то готовил сегодня? Наступил самый, наверное, гнетущий и страшный момент занятия: в аудитории повисла удушающая тишина, и все вдруг в суматохе начали оглядываться друг на друга. Стоит уточнить, что у всех групп с этим преподавателем ещё в самом начале семестра появился уговор: каждую пару презентовать хотя бы одну лично прочитанную и проанализированную книгу из списка литературы, который был выдан на первом занятии. Все книги были, очевидно, по теме коммуникации либо психологии общения. И вот наступил день, когда каждый понадеялся на кого-то другого, кто сделает эту презентацию, но в конечном итоге никто не поднимает руку; и теперь никто не знает, что будет дальше. Преподаватель выдержал театральную паузу и громко хмыкнул, беззлобно, но как будто бы немного разочаровано. По крайней мере, в такой тишине все прекрасно услышали это. Тот подходит ближе к студентам, становясь в проходе между двумя рядами и тихо произносит: — Compris. — потирает руки и обводит взглядом каждого студента, даже тихо лежащего Джисона, делая вид, будто ничего не происходит: — Мило. Ладно, давайте так. Так как у нас сейчас тема невербальная коммуникация, то на следующее занятие я жду презентацию по книге "язык убеждения", запишите. - студенты судорожно принялись записывать. — Может, у кого-то она в планах уже была, но я буду ждать к следующему семинару. Этим вообще не я должен заниматься, а староста. Так что впредь распределяйте заранее это дело. Одно занятие — одна книга. Хорошо? Студенты восклицают "да", наверное, громче, чем нужно было, и облегчённо выдыхают. Джисон переворачивается на другой бок, слыша шёпот со всех сторон о том, что лучше преподавателя на этой земле просто не найти. Если судить по такой логике, если он такой хороший, то почему никто не подготовился? И теперь Джисону даже стало совестно, пусть и разум был уже слегка затуманен. Всё было так просто? Можно было, оказывается, без крика, решить вопрос со студентами и при этом не внушать им животный страх за несделанное задание? Поразительно, кажется, либо здесь имело место ангельское терпение, либо знания о правильной коммуникации действительно помогает по жизни в решении проблем. Джисон восхищается. Ну, может чуть-чуть. Но это все ещё теория. — И я попрошу вас быть более активными на занятиях. У нас тут коммуникация, как никак. Я конечно понимаю, что я рассказывал… А вот вы мне сейчас и расскажете, какая между нами сейчас коммуникация! — с довольной улыбкой и жирным намёком говорит мужчина, на что все немного смеются. — Хван Хенджин, не напомните мне? У всех отлегло, когда вызвали не их. Хенджин дёргается, сжимая в своих руках тетрадь. Сбитый с толку взгляд выдаёт с потрохами то, что и вопрос он прослушал, и в целом не вникал в то, во что происходило. Он, может, и не лежит на парте как Хан, но совести у него все равно нет. — Эм, простите, не могли бы вы повторить вопрос? — Могу. — мужчина хмыкнул и поправил очки. — Какой вид коммуникации сейчас происходит между нами? Хван демонстративно откашлялся и поерзал на стуле. Сейчас надо выдать все, что он когда-либо знал. — Ну… По количеству коммуникантов или по цели сообщения? Преподаватель с интересом наклоняет голову: — Удивите. — По количеству коммуникантов — групповая, по цели сообщения — познавательная? — А по форме коммуникативного события? — Беседа? — По средствам? — Вербальная? Студенты начали хихикать. Видно, что преподаватель развлекается. Джисон даже поднял голову, чтобы посмотреть на смущённого друга, пытаясь сдержать издевательскую и одновременно восхищенную улыбку. — По направленности? — Прямая? Преподаватель улыбнулся: — Сдаюсь. Всё знаете, Хван Хенджин, только почему вопросы мне в ответ задаёте? — Хван на это немного неловко чешет затылок. — Молодец, только уверенности побольше. — преподаватель делает себе пометку рядом с Хенджином, которую он делал каждый раз, когда студент отвечал на его вопросы. Вроде как, он говорил, что это будет учитываться на экзамене. Хан тихонько присвистывает и толкает Хенджина в плечо: — Бог коммуникации. — Закройся. Джисон показывает парню язык, на что получает по голове, после чего опускает её обратно. Дальше всё было как в тумане. Следующее, что он видит, это лицо Хенджина в упор, который тормошил его за плечо и орал прямо ему в лицо. — Джисон, звонок! Пошли, сейчас грамматика. — Не расходитесь, пожалуйста! Пару студентов, чьи имена я сейчас назову, задержитесь на пару минут. — мужчина берет в руки список и немного спускает очки на переносицу, бегая глазами. — Итак… Джисон даже ни на секунду не останавливается, направляясь к выходу, но Хёнджин хватает того за локоть и смотрит предупреждающе. — Лучше постоим пару секунд. — Серьезно, перестань, Хван Хенджин. У нас сейчас будут упражнения на перевод презент симпла проверять. Я не хочу… —... и Хан Джисон. Остальные могут быть свободны. Хорошего дня! Огромная часть группы в унисон кричит "до свидания" и ретируется. Джисон только открывает рот настолько широко, насколько может, и чувствует, как его утешающе хлопают по плечу. — Я зайду в буфет, удачи там, расскажешь потом. — говорит Хенджин, на что Хан не говорит ничего, и тот испаряется. Джисон со страдальческим выражением смотрит на небольшую толпу одногруппников, окружающую преподавателя, — не подступиться. На свой страх и риск парень решает остаться до тех пор, пока оставшиеся группники не разойдутся. В конце концов, когда двери хлопают последний раз, Джисон перестаёт витать в облаках и понимает, что на него смотрят в упор и прежняя уверенность укатывается куда-то в штаны, и голос точно сейчас возьмёт и предательски надломится. Но с преподавателем по коммуникации нельзя выглядеть неуверенно. — Простите, эм... — но уверенно говорить не получается. — Я не очень слышал, о чем вы говорили с остальными. Что-то не так? — Да, Хан Джисон, ещё как "не так". — холодно делает акцент на последних словах преподаватель и громко плюхается на стул, перекидывая ногу за ногу. А Джисон тем временем удивляется, что мужчина знает его имя. Как будто это сейчас так важно. — Я конечно все понимаю, но у вас ни одного ответа на семинарах. Вы готовили книгу? — Вообще-то… — Джисон чувствует, как у него пересыхает в горле от этого вопроса. Он ещё немного и шлепнется прямо в ноги преподавателю. — Я ещё не дочитал её. — Ясно. Что ж, на твоём месте я бы позаботился об этом. Потому что звучит так себе. — тыкает в столешницу указательным пальцем мужчина и отвечает всё с таким же холодом. Ещё немного и Джисон точно расплачется. Это было так непохоже на обычное доброжетальное поведение преподавателя. — Прошу прощения, что на ты, случайно вырвалось. — Нет, это ничего, я думаю… Это не главная суть сейчас. — Может быть. — снова кивает. — Ладно, Джисон, я конечно понимаю, что у вас могут быть какие-то личные проблемы, которые вас тревожат, но вы просто лежите каждый семинар, и я не могу не заметить этого. — снова перешёл на вы. — Я пытаюсь не акцентировать на этом внимание, но знайте, что мне это вообще не нравится. Работайте, пожалуйста, или на промежуточной аттестации я буду ставить вопрос о вашей отметке. Ясно? Хан еле сдерживает слезы из-за обиды. Остальные одногруппники не задержались тут на более, чем тридцать секунд, а теперь его одного единственного стоят и отчитывают как нашкодившего котёнка. Возможно, стоило вместе с остальными, постоять и пощелкать клювом, чтобы потом пойти с Хенджином на грамматику. Но... Но он сам решил остаться, и сам виноват в том, на что преподаватель сейчас злится. Наверное… Злится. — Да, сонсенним, извините. — Не то чтобы мне нужны ваши извинения. Трудная ситуация у вас, а не у меня. Но я жду от вас работы. У меня все. Можете идти. На последних словах он отворачивается, принимаясь заполнять какие-то журналы, вместе с этим ясно давая понять, что продолжать беседу дальше он не намерен. Да и вряд ли Хан выдержал бы ещё хоть секунду с этим своим каменным лицом. Мышцы на лице и так уже стали подрагивать. Наскоро сказав "до свидания" и получив на это только недовольное покачивание головой, Джисон ещё больше сдерживает обиду внутри себя. Он понимает, что виноват. Но осадочек-то все равно неприятный. — La tête de linnote. — едва слышно шепнул преподаватель себе под нос и с шумным вздохом продолжил что-то заполнять. . . . . — Ну что? — громко шепчет Хван, когда с безжиненным лицом Хан садится за их излюбленную парту в маленьком кабинете грамматики. Преподавательницы ещё не было. Кафедра была на другом этаже, и женщина частенько опаздывала, так что время объясниться ещё есть. Только вот Джисон сейчас обижен на всех. Даже на Хенджина. Точнее, особенно на Хёнджина. — Ничего, чтоб его… — Джисон со злостью кидает на парту учебное пособие и большую тетрадь по грамматике и вешает сумку на стул, сбоку себя. Хенджин поднимает брови вверх и тормошит Джисона за плечо. — Эй, я видел остальных, и они пищали о том, какой он зайка. Разве ты не стоял вместе с ними? — Я подумал, что лучше будет, если я дождусь, когда все уйдут и мы поговорим наедине. — У-у-у. — Хван играет бровями, на что получает подзатыльник и бубнение о том, что он извращенец. — Мне так обидно, Хенджин. — Да что случилось-то? Джисон разворачивает к Хёнджину весь свой корпус в возмущении, на что тот точно так же располагается напротив него. — Как ты отреагируешь, если я скажу, что меня отчитали и унизили? Хенджин в неприкрытом изумлении открывает рот и прикрывает его ладонью: — Кто?! Он? Не может быть… О чем ты говоришь? — Теперь ты понимаешь, насколько все ужасно? — Я говорил тебе не спать на его парах, дурила! — Хенджин отчаянно восклицает. — Самый спокойный человек на факультете, какого хера, Джисон?! — Я не знаю, блять! Откуда я вообще знал, что он так чувствителен ко спящим студентам?! — Эй, парни, что-то случилось? — девушка с другого ряда присоединяется к разговору, услышав, как и остальные одногруппники, громкие восклицания. Мун Суа. Она была с другой группы, но они хорошо общались в своей небольшой подгруппе по английскому. Классная девушка и по-английски шпарит как на родном. Джисон страдальчески и очень громко мычит, на что Хенджин закрывает ему рот и начинает говорить. — Кажется, он разгневал препода по коммуникации. В аудитории послышалось несколько шокированных восклицаний. — Да ты прям герой нашего времени! — Суа поднялась со своего места и села напротив двух парней, гадко улыбаясь. — Как тебя угораздило? — Ты не помогаешь. — Джисон снова скулит и опускает голову на парту. — Он спал на его парах. — вмешивается Хёнджин, тыкая на Джисона пальцем, и получает злой взгляд друга, поднявшего голову тут же. — Рисково. Я слышала, что он не любит спящих, но обычно терпит и потом просто нулевый рейтинг выводит. За ним в конце семестра по итогу длинная очередь из ноющих сонь ходит и умоляет исправить рейтинг. Возможно, тебе даже повезло, что тебя поджарили сейчас. — Ну спасибо, Су. — Джисон закрывает лицо руками в безысходности. — Откуда ты это все знаешь, кстати? — Хенджину интересно это знать, потому что, сонсенним – фигура ещё не известная. По крайней мере, раньше они с ним не встречались. До этого семестра. — Связи, ребят, связи. Иногда неплохо поклеиться к сонбэ. — девушка подмигивает Хенджину. — Что ж, умно. — Ребята, теперь обо всем, о чем угодно, только не о нем! У меня, вообще-то, сердце разбито! — Джисон стучит кулаком по груди, на что остальные ребята посмеиваются, хотя парню сейчас несмешно и он отшучивается, чтобы не заплакать. Такая подстава... — Хорошо. Тогда кто сделал все объяснения предложений с презент симпл? — послышалось от соседки Суа. Теперь страдальческое мычание послышалось со всех сторон, не только с Джисоновой. — Сделать то сделали, а вот объяснить, почему именно презент симпл, а не континиус — проблема. — Короче забегайте в чат, я все скину. — слышно от одной из девушек с последних парт. Что бы они без неё делали. — Сунён, спасительница наша! — Хенджин чуть ли не в ноги девушке кланяется. Джисон скрипит зубами. Вот же козёл этот Хёнджин. Только делает вид, что ничего не знает, а в итоге всегда сухим из воды выходит и готовится ко всем занятиям. И Джисон не понимает как: он не видел ни разу, чтобы этот балбес делал домашку. Вот только он его поймает… — Hello. — дверь в аудиторию открывается и слышится знакомый добрый голос. — Be seated, please. Все сели, и повисла выжидающая тишина. — Ready for our favourite translation? — No-o-o-o. — послышалось со всех сторон, на что преподавательница ехидно смеётся, высовывая язык. — It will be fun. I promise. Следующие восемьдесят минут обещают быть мозговзрывательными, потому что эта женщина знала про грамматику столько, что своими рандомными вкидами и забавными фактами про презент симпл или артикли просто взрывала всем головы. Грамматика это вообще что-то наравне с физикой или математикой: так же сложно, разве что интереснее. Но Джисон в это все погружен не будет. Он будет по сто раз спрашивать, на каком предложении они остановились, не зная, статичный здесь глагол или нет, и думать только о холодном безразличном взгляде из- под толстых линз очков и обиде на то, что он снова сумел отличиться ото всех. И теперь совершенно не знает, что с этим делать.