Осенний вечер

Солнце медленно, но верно, приближалось к горизонту, озаряя последними рыжими лучами всё вокруг. Осенний лёгкий ветер сдувал пожелтевшие листья с осыпающихся деревьев, кружил их в хороводы и отправлял вдаль. Тропинки от частых дождей расплывались и превращались в одну сплошную грязь. Но это не страшно: скоро наступит зима, и всё покроется снежным одеялом; да и для охотников то же: сапоги — единственное и надёжное спасение. Таким охотником и был Иван Сергеевич Тургенев, обитавший здесь у семьи Виардо. Писатель сидел в кабинете. Очки скатывались с носа, что придавало ему неудобства каждые несколько минут их поправлять. Это сбивало его с написания оперетты для госпожи Виардо-Гарсия, над которой они работали вместе несколько дней. Оперетты только начинали становиться популярными, но гениальности у Полины не отнять: она давно хотела создать небольшую оперу для домашних и, таким образом, создать домашний театр. Названия не было, но была мысль. Полина Виардо несколько дней назад предложила идею для произведения: слышался стук каблуков и она ворвалась в кабинет Тургенева, радостно воскликнув. Тотчас же Иван Сергеевич записал на свободном краю бумаги то, что так восхищённо выразила она. Она… Таков был её темперамент. Краем уха Иван услышал звуки фортепиано — Полина играла Шопена для дочери, Луизы-Полины, и Пелагеи, дочери Ивана Сергеевича. Так спокойно выходила мелодия из-под её пальцев. Тургенев представил, как она смотрит на ноты неповторимым мягким взглядом карих глаз. Музыка была для неё не только основной работой, но и отдушиной. Воспитана в музыкальной семье, друзья являлись музыкантами, а сама она одаренна чутким слухом и восхитительным голосом. Что может быть лучше, если с детства предугадана судьба? А её голос…каждый раз, когда она пела, неважно где, дома или на сцене, Иван бледнел, сердце билось чаще, а руки начинали невольно дрожать. Так был восхищён этой женщиной. Он так её любил. Вдруг музыка прекратилась. Вместе с ней оборвался поток трепетных мыслей. Взор Тургенева упал на страницы. «Где я остановился?» — подумал он, перечитывая написанное. Опять слышался бойкий звук каблуков: госпожа поднималась по лестнице. Звук прекратился у порога в кабинет. Полина постучала. - А, это вы! Проходите.* — пробормотал Иван Сергеевич, как только Полина Виардо переступила порог. - Оперетта практически дописана* — сказал он. Полина выхватила у него листы и тут же начала читать, жадно поглощая французские буквы глазами. Её выражение лица не менялось: она с точно такой же задорной улыбкой читала оперетту, как и вошла сюда. Молчание между ними длилось долго, что смущало Ивана: он опирался о стол всем телом, смотря под ноги. - Иван Сергеевич, это очень хорошая оперетта.* Я вам так благодарна за то, что вы помогли мне.* Мы как раз её допишем вместе: у меня есть идея для развязки.* Вы не против?* — она отдала листы Ивану. - Конечно нет, госпожа Виардо.* — он всё также смущенно смотрел вниз. - Но, у меня есть кое-что для вас.* — сказала она. Иван удивлённо посмотрел на неё. Она ухватилась за его плечи и поднялась на носочки: туфли не помогли. К тому же, учитывая её рост, головой она доставала только до широкой груди Ивана Сергеевича. - Я хочу сделать вам кое-что приятное — полушёпотом сказала она, по-русски, улыбаясь. Она приблизилась к его лицу и поцеловала в нижнюю губу: единственное, за что она смогла ухватиться. Иван Сергеевич догадался, что стоит как-то приблизиться к своей любимой, но исполинский рост не позволял. Поэтому он сразу смекнул и обнял Полину за талию, предварительно подняв её. Багровый подол платья не доходил до пола, изумительно-тонкие стопы, облачённые в дорогие туфли (купленные её мужем), свисали. Она обняла его сильные плечи и ринулась к губам, которые так и прятались под густыми, уже поседевшими, усами мужчины. Полина с трепетом обсасывала его губы, и даже покусывала, в то время как Иван поддавался её страстным движениям. Держать Полину было тяжко, но поцелуй с ней лишало Ивана чувства тяжести его любовного груза. Оторвавшись от губ женщины, Иван молвил на выдохе: «Подождите, минуту». Он отпустил её на пол. Полина с удивлением посмотрела на него, изогнув чёрные, по-испански густые, брови. Иван взялся за голову, глубоко дыша. Его щёки побагровели, как и расцелованные губы. И узкость в штанах явно стеснила Ивана сильнее, но поддавалось разумному объяснению. Он любил её без памяти, но первый шаг сделать не мог: мешал муж. А если бы и сделал, то совесть замучила бы его до смерти. Как же потом смотреть в лицо тому человеку, которому принадлежит женщина любовных страданий, по божьей воле? Однако Иван Сергеевич дождался золотого часа — первый шаг сделала она, госпожа Полина Виардо-Гарсия. - Всё ли в порядке?* — первая заговорила Полина. - Да-да*, — рассеяно ответил он. На лице госпожи Виардо затесалось беспокойство. Вопросы, возникшие в её голове были таковы: «ему не понравилось?», «я что-то сделала не так?». Она ждала от Ивана знак, но увидела другую картину: он спешно сел за стол, закинув ногу на ногу, дабы скрыть позорную и пошлую реакцию организма на подобное. Он также держался за голову, опустив её над листами оперетты, написанные им. Полина думала о том, почему именно это произошло, а не явное и страстное продолжение их любовной утехи. До этого момента они ограничивались только прогулками, совместным написанием произведений и забавляющими беседами, во время которых из другой комнаты слышался задорный и звонкий смех Полины. «Иван Сергеевич явно не хочет, чтобы Луи узнал о том, каким бы досугом я здесь занималась с ним» — подумала она. Она давно жаждала этого момента. Полина сама была влюблена в своего поклонника и близкого друга. Смотря на его силуэт, он внушал ей защиту, которую она способна найти, стоя сзади его, будто прячась. А к его спине так и хотелось прильнуть, прижаться щекой и услышать биение сердца. Именно такого мужчину она искала: мягкого, доброго донельзя, хорошего в юморе, но мужчину. Ни Ференц Лист, ни Альфред де Мюссе, ни её муж, Ли Виардо, не сравнятся с ним. Вдруг из окна послышались звуки скачущих лошадей и уходящего экипажа. Осеннее солнце ушло за горизонт. В комнате становилось темнее и темнее, и только канделябр был единственным источником света. Тени отходили от него длинными, мутными линиями по алым стенам. «Луи уехал на выставку, а потом заскочит в издательство, но это всё протянется до утра» — вспомнила она. Дочь и Пелагея были на первом этаже и собирались спать, в то время как кабинет Тургенева находился на этаж выше. На лице Полины затрепетала лисья ухмылка. Она резко сошла с места, где долгое время стояла, и подошла к двери. Прижав её плотно плечом, она закрыла дверь на ключ, который тут же сунула в карман кринолина. Ключ всегда был у неё, ведь она — хозяйка дома. Иван оторвался от страниц, услышав, как дверь закрылась. Он удивлённо посмотрел на неё. - Госпожа, что вы сделали?* — с небольшой боязнью в голосе сказал он. - То, что следует*, — произнесла она и тут же подошла к нему. Она встала сзади, сложила руки на его плечи и зашептала на ухо по-русски: «Господин Луи уехал, прибудет только утром. У нас есть достаточно времени, чтобы побыть наедине. Не как обычно. Я, надеюсь, вы понимаете меня. Иван, знайте, я вас сердечно люблю, по-настоящему». И нежно поцеловала его в висок. This is as good a place to fall as any We'll build our altar here - Правда? — спросил он. - Да. Лицо Ивана переменилось с тревожного ожидания в удовлетворённое спокойствие. Он заметил на её безымянном пальце обручальное кольцо. Оно так и переливалось золотом, заявляя о себе, из-за света подсвечника, стоявшего на столе. Иван взял её запястье левой руки и поднял напротив себя. Легким движением пальцев он снял злополучное кольцо и аккуратно положил на стол. - Как я вижу, вы согласны с моим предложением — лисья улыбка так и не сползла с лица Полины. - Да. Кольцо мешало мне осознать того, что вы принадлежите моему сердцу полностью, а не другому по божьему слову. Вы согласны? Она кивнула головой.