Осенний вечер

Они расположились на диване. Полина была в большом предвкушении, что было видно по её лицу. Она держалась за его плечи, в то время как он пытался войти в неё, приподнимая её ноги. Руками он боязливо держал её пышные бёдра, на которых красовались прекрасные белые растяжки. Большой рост в любовных делах иногда может быть помехой. - Больно? — волнительно спросил он. - Нисколько. Его достоинство внушительных размеров уже упиралось в шейку матки. Он нежно двигался, лишь бы любимой не было больно. 'Cause this is his body, This is his love Such selfish prayers And I can't get enough Полина Виардо — человек, кому музыка уготовлена с рождения. Ещё с детства было понятно, что Луи Виардо будет её мужем: он видел, как из маленькой Поли вырастала великая певица. А Иван Сергеевич — как снег на голову. Луи предполагал, что у Полины будут поклонники, но чтобы поклонник был возлюбленным — никогда. Его слишком «чистая» голова никогда не понимала намёки. И не поймёт. Как Иван Сергеевич, русский поэт-неуч, смог её так сильно впечатлить? А она его? Он разрушил то, что было предписано для Полины, изменил её судьбу на свой лад, вписав туда своё имя — «Ив. Тургенев». Иван Сергеевич убыстрялся. - О, Господи! — Иван с удовольствием простонал. Он тут же взялся за голову и с горечью в голосе начал шептать: «Прости, ради Бога, прости…». - Что-то не так? — спросила Полина. Полина почувствовала, как что-то тёплое и вязкое разливалось внутри её паха. Она всё прекрасно поняла. - Иван, я буду счастлива, если у нас будет ребёнок. Всё хорошо, правда, — её лицо озарила мягкая улыбка. Она обняла его плечи и приблизилась к седеющей макушке головы, поцеловав её. Иван взглянул на неё с такой любовью в глазах, с такой нежностью, что не сдержался и расцеловал её изящные пальцы рук и лицо. Несколько дней назад Луи с Полиной пытались зачать ребёнка (всё обернулось неудачей), но всё происходило в такой обстановке, к которой госпожа Виардо никак не могла привыкнуть: она всё это время чувствовала духоту и сужение комнаты в стенах. Настолько её омрачало телесное уединение с супругом. Всё так было бесчувственно, грязно и неудобно. Полина уважала мужа, который был старше её на двадцать лет, но не любила. С Иваном Сергеевичем всё было наоборот. I'm not here looking for absolution Because I've found myself an old solution - Я всё равно хочу сделать тебе кое-что приятное, а не только ты мне, — отсылал к словам Полины Иван. Мужчина придумал чудесную идею. Он, не говоря ни слова, подал ей руку, чтобы она встала, затем лёг на спину и сказал: «Сядь на моё…лицо», сильно покраснев. I'm not here looking for absolution Because I've found myself an old solution - Ты не задохнёшься?* - Нет, я буду в порядке, обещаю*, — с явным волнением в голосе, сказал Иван Сергеевич. Полина с удивлением и боязнью залезла на диван, пробралась к Ивану на четвереньках и села на его грудь. Они смотрели друг на друга, непонимающе моргая. - А как мне сесть? Прям…так?* — с этих слов Госпожа Виардо пододвинулась к Ивану Сергеевичу, и уселась на него именно тем местом, которым и имел в виду Иван. Он страстно сжал в руках её ягодицы и тут же начала медленно касаться языком того самого места, круговыми движениями, о котором даже самые образованные мужи и не знают. Полина застонала, а её бёдра задрожали. Однако удовольствие длилось недолго. This is his body, This is his love Such selfish prayers, I can't get enough - Можешь чуть-чуть привстать?* — попросил её Иван, вылезая между её ног. Полина упёрлась руками о диван, приподняв таз, но явно не ожидала, что Иван сделает снова что-нибудь такое «эдакое»: он резко вошёл в неё двумя пальцами, и ими же стал прощупывать переднюю стенку её до сих пор влажной вагины. Придерживая её за поясницу, Иван Сергеевич приблизил её к себе для оральных ласк, не переставая стимулировать пальцами. Госпожа Виардо снова застонала, но уже держала себя в руках, закрыв рот рукой. Другой рукой она упиралась за ручку ручку дивана, сильно впиваясь пальцами в бархатную отделку. Иван Сергеевич нарастил темп и пальцами, и языком. - Ваня…Ваня… — стонала Полина, пытаясь быть тише. В её голове было только одно — «лишь бы дочери не услышали, лишь бы дочери…», но она так хотела добиться экстаза. Оставалось чуть-чуть. This is his body, Oh, this is his love Such selfish prayers, I can't get enough Вдруг Полина изогнулась в спине и застонала: он добился своего. Она тяжело дышала, опрокинув лебединую шею назад, на которой были видны красно-лиловые кровоподтёки, оставленные Иваном. Мышцы таза стали интенсивно сжиматься и разжиматься. Такого оргазма Полина никогда не чувствовала. Он до сих пор испытывал стеснение перед Полиной. Иван искал рубашку и штаны, но тут же обнаружил, что всё лежит на полу. «А что будет с нами, если господин Луи…» — в голове промелькнула мысль, которая отозвалась сильным тревожным чувством, как головная боль. Стало совершенно темно, лишь уже затухающий канделябр отдавал еле заметным светом в темно-русых волосах Ивана. Любовная утеха закончена для нас, но не для них. - Иван, — полушёпотом подозвала Полина к себе, — подойдите. Она всё также лежала на диване. - Вы — моя судьба. Понимаете? — она коснулась кончиками пальцев его подбородка, — я не хочу не упускать ни минуты, которые могу провести с вами*. Лягте рядом. Иван Сергеевич подумал: «Если и узнает господин Виардо о нашем телесном блаженстве, то разве это будет препятствием для нас? Разве не живут ли люди на свете для счастья?». Тревожное чувство прекратилось, как внезапный шквал. Иван лёг рядом с ней, обняв её за талию. Полина повернулась к нему и расположилась на его груди, лишь бы слышать, как его сердце успокаивается от нахлынувшей страсти. Усталость на лице как след простыл, только мягкая улыбка касалась его губ, ведь он провёл вечер наедине с той самой, о которой давно мечтал. Давно мечтал.