Fatum

— Я жертвую. Проклятые слова камнем упали вниз, разбив молчаливое пространство на тысячи осколков. Деревья, страшными исполинами стоявшие вокруг изолированной будто в аду поляны и тянувшие к небу свои страшные цепкие ветки, качнулись от внезапно взвывшего ветра. Таким сильным был порыв, что вековые стволы валились на землю, выкорчеванные и мёртвые. Но не закрутившийся вихрь и поломанный, словно зубочистки, буревал приковали к себе внимание молодого юноши, сидевшего на коленях на голой промозглой земле. Там, в центре этого развернувшегося на глазах ада, находился человек, который всегда был готов прикрыть спину, сказать правду в лицо и поддержать. Человек, который прямо сейчас ставил во главу угла то, что противоречит всем законам морали. — Лань Чжань… Обессиленный, стоявший на коленях юноша ощутил во рту кислый вкус предательства, который имело произнесенное имя; внутри лопнула натянутая струна боли и обожгла желудок; сердце, ускорившись, сбивалось с ритма и через раз позволяло лёгким сделать вдох пахнувшим гнильём воздухом; глаза следили за фигурой впереди — она теряла очертания, расплывалась от слёз, стекавших по щекам и падавших в пепел. — Это то, чего ты желал? Лань Чжань? Лань Ванцзи медленно повернулся. В его облике теперь мало что осталось от человека — голова была сегментно разделена на шесть частей, каждая, как в припадке, двигалась отдельно от других; лента на лбу, символ непорочности, работы над собой, ограничения пороков и страстей стала извивающейся змеёй о двух головах на разных концах, одна пасть которой извергала огонь, а другая — яд; ослепительный Бичэнь, верный друг и товарищ в битвах, сросся с хозяином, стал обрубком былой славы в правой руке, из которой теперь торчало окровавленное и полностью чёрное лезвие; белые одежды, знак мира и маяк, к которому стремились обездоленные и обиженные, сгинули в огне, оставив лишь обезображенное трансформацией тело с четырьмя руками и огромной дырой в животе, между краями которой были натянуты струны когда-то прекрасного Ванцзи. — Вэй Ин, ты должен понять меня. Когда существо (назвать его человеком у Вэй Усяня не повернулся бы язык) произнесло своё слово, его тело начало движение по направлению к Вэй Ину, который в оцепенении не мог закрыть руками уши, чтобы не слышать знакомый голос из уст этого чудовища. Казалось, в мире не осталось звуков, кроме собственного прерывистого свистящего дыхания и этого размеренного, успокаивавшего напева. Закрыв глаза, Вэй Усянь на секунду представил, что вокруг ничего не было — он плыл в темноте, в уши залилась вода, оглушив и позволив не слышать даже вдоха собственного организма. Всего секунда спокойствия. Когда морок прошёл и звуки окружающего мира бесцеремонно вторглись в личное пространство, Вэй Ин снова вспомнил, где он находится, и открыл глаза. Нечто, отдалённо напоминавшее Лань Ванцзи, стояло над ним, шевелило своим лицом и смотрело, смотрело, смотрело прямо в душу знакомыми глазами. Что-то внутри них обещало защиту и спокойствие, пока крики адептов разных кланов, прерываемые хрустом костей и звуками разрывания мягкой плоти, вторгались в таинство совершаемого обряда. Это было приветствие нового господина, того, кто возглавит Руку бога, станет посланником в мире человеческом. Монстры, которых невозможно было представить даже в самых страшных кошмарах, с радостью показывали новому господину, на что они были способны и как можно изощрённее пожирали свою меченую добычу. Даже мечи заклинателей не были способны защитить своих хозяев от наступившей угрозы. Лань Ванцзи приблизился к Вэй Усяню. Тот, в попытке призвать тьму себе в помощники, лишь сломал пальцы и выпустил из рук Чэньцин. Она тут же рассыпалась прахом и оставила хозяина без единственного шанса на спасение. — Ты и для меня клеймо жертвы приготовил, Лань Чжань? — обреченно прошептал Вэй Ин, опустил голову и зажмурился в ожидании. Внезапно к нему прикоснулась вполне человеческая рука и мягко провела от макушки до подбородка. — Я всегда желал лишь защитить тебя. Вэй Усянь, ведомый чужой силой, поднял глаза и обомлел — на него смотрел тот самый Лань Чжань, который прибыл на собрание в Безночном городе, обещавшее стать кровавой расправой над Старейшиной Илина, но ставшее пиршеством для слуг Руки бога. Лань Ванцзи смотрел чуть снисходительно, как родители смотрят на своих маленьких, ещё несведущих детей. В его взгляде, наравне с маниакальным блеском превосходства, был намешан коктейль из странной заботы, помешанности, злости и жажды крови. Вэй Усянь не был уверен, что все эти чувства относились не только к нему. Крики пожираемых начали затихать. Апостолы, довольные приготовленной жертвой, смотрели на главное блюдо, самого желанного человека на этом пиршестве. — Твоя цена ещё не уплачена сполна, — раздался глубокий голос Войда. — Людишки, представленные здесь, были хорошей платой, но этого мало, — погладив своё тело, Слан облизнула пухлые губы, — есть ещё что-то, что будет на вкус лучше любой божественной пищи, — простонала она на выдохе. — Твоё желание будет исполнено, — деловито подлетел к Лань Ванцзи Убик и сложил маленькие ладошки в молитвенном жесте, — когда настоящая жертва оплатит твой долг за воплотившуюся мечту. Конрад лишь согласно кивнул головой и и повернулся в ту сторону где находились Вэй Ин и новоявленный апостол. Почему-то Усянь сразу понял, что под закрытыми веками глаза смотрят исключительно на него. — Мой долг уплачен сполна, — тихо настоял Лань Ванцзи. — Я предоставил в качестве жертвы весь заклинательский мир, — он повернул голову в сторону ошарашенного Вэй Ина и добавил, — всё, чтобы защитить тебя. Убик потёр ладони. — Возможно, господину Лань неизвестно, но жертва — это то, что дороже всего. И желание исполняется сразу. Понимаете, к чему я веду, молодой господин? Лань Ванцзи стал на один тон белее, чем был. — Моим желанием было защитить Вэй Ина. Слан счастливо засмеялась. — Ах, какая любовь, какая страсть! Ты отверг свою человеческую природу, своё воспитание только чтобы обеспечить безопасность возлюбленного! Я не жалею, что именно тебя выбрал кровавый бехелит! Кто же знал, что внутри праведного адепта Лань горит настолько яростный огонь любви! Вэй Усянь начал медленно отползать, продолжая смотреть на возвышавшуюся фигуру Лань Ванцзи. — Объясни, Лань Чжань? Почему это происходит? Почему… почему Рука бога здесь? Новый апостол лишь глубоко вздохнул. — Когда я узнал, что кланы собрались в Безночном городе на осаду горы Луаньцзан, я тут же отправился сюда. На пути я встретил бандитов, которые пытались ограбить старушку, бредшую по дороге. Не помочь я не мог, поэтому разобрался с ними, а старушка, в знак благодарности, дала мне это, — Ванцзи поднёс к лицу Вэй Усяня подвеску — красное яйцо с лицом, на котором глаза, из которых текла кровь, и рот были широко открыты. — Она сказала мне, что когда-то давно нашла его на дороге, и именно сейчас почувствовала, что я — тот, кому его надо отдать. Яйцо исходило миазмами, фонило тёмной энергией, но избавиться от него я не смог. Как будто что-то помешало мне это сделать. Когда я прибыл сюда, ты уже сидел на крыше, и жажда твоей крови исходила от заклинателей. Увидев, как в тебя попала стрела, я ощутил, как эта подвеска сожгла цянькунь, в котором находилась, и начала жечь мою руку. Достав артефакт, я сразу понял, что надо делать. Как будто яйцо само мне сказало. Знаешь, беззвучно, только в моей голове. Вэй Усянь практически перестал дышать и лишь в ужасе смотрел то на Лань Чжаня, то на существ, которые называли себя Рукой бога. Когда Лань Ванцзи закончил, Войд сомкнул свои огромные ладони в хлопке. — Бехелит всегда найдёт своего хозяина и вернётся к нему, даже если был каким-либо образом утерян. Ты, сильнейший своего мира, был избран, чтобы стать высшим существом, природу которого не изведать обычному человеку. Так закончи же обряд и примкни к нам, чтобы нести волю божью. Налобная лента Лань Ванцзи вновь обратилась в змей, и они угрожающе зашевелились. — Я выполнил своё обязательство — предоставил жертву, соразмерную своему желанию. Теперь мир заклинателей остался без сильнейших кланов, понёс огромную потерю. Разве этого мало? Слан ядовито усмехнулась. — В тебе ещё так много человеческого, несчастный. Именно поэтому твоя жертва ещё не принесена, — когтистый палец указал в сторону Вэй Усяня, — заверши таинство и отринь себя, как настоящий апостол. Лань Ванцзи встал на пути к Вэй Ину и обнажил Бичэнь. — Моим желанием было защитить- — Да-да, защитить Вэй Ина, мы слышали тебя, но послушай и ты нас. Ты защитил его от заклинателей, так? — Убик широко улыбнулся и подлетел прямо к лицу Ванцзи. — Мы свои обязательства выполнили, правда? Ему никто больше не угрожает. Лань Ванцзи медленно кивнул, не опустив меч. — Ну вот, теперь необходимо закончить то, что мы начали, господин Лань. Тебе, чтобы получить новое имя, необходимо завершить обращение. А для этого нужно отказаться от человечности. А что человека делает человеком? Лань Ванцзи медленно моргнул. Змеи успокоились. — Чувства! Чувства, молодой господин Лань! — Вскричала Слан, и томная нега растеклась внутри её тела, как мёд. — Ах, эти прекрасные на вкус, терпкие, как страсть, сладкие, как любовь, горькие, как злоба, чувства! Тебе нужно выдернуть из себя этот клок и выкинуть его! Убей Вэй Усяня! Сожри его сердце! Взгляд Вэй Ина остановился. Неужели… Неужели Лань Чжань сделает это? Неужели он правда?... — Нет. Как гром среди ясного неба, фраза Ванцзи пророкотала над залитой кровью поляной и оставила после себя лишь тишину. Апостолы, до этого снисходительно смотревшие на развернувшееся действо, встали, как истуканы, без движения и звука. — Ты отказываешься? — В до этого безэмоциональном голосе Войда проскочила крупица удивления. Убик перестал нарезать круги вокруг поляны и остановился, открыв рот. Слан захохотала. — Ты продолжаешь удивлять меня, адепт клана Лань! Ты отказываешься от силы лишь потому, что не можешь убить смертного? Не можешь преодолеть себя? Лань Ванцзи нахмурился. — Я преодолел себя. Если это навредит Вэй Ину, я не согласен на такие условия. Я изначально хотел защитить его и только его. Какой смысл тогда жертвовать, если я не смогу выполнить своё единственное желание? Ради кого его выполнять? Вэй Усянь лишь беззвучно смотрел в спину Лань Ванцзи. Даже страх ушёл, осталось лишь полнейшее опустошение. Всё, что произошло за последние — сколько вообще прошло времени с начала? — минуты окончательно свело его с ума. Он не мог сказать ни слова. В глазах стоял кровавый туман и искажённые в криках боли и страха лица. Он… он не хотел такой развязки. Он не планировал убивать. — Ты и не убивал, — прошептал внутренний голос, — это сделал Лань Ванцзи. Ты тут ни при чём. Смог бы ты так? Принести в жертву всех, кого знаешь, ради исполнения желания? Он вот смог. Погляди на всё, что происходит здесь. Посмотри на ошмётки тел. Разве не они недавно хотели сделать это с тобой? Убить тебя. Посмотри, вон голова твоего бывшего шиди. Как она красиво смотрится на шипе того монстра. Видишь, на что способен человек? Вэй Усянь отвёл взгляд — и правда, голова Цзян Чэна вполне гармонично смотрелась, оторванная от тела, с застывшим в немом крике ртом. Вэй Усянь поймал себя на мысли, что был бы не против и сам, своими руками оторвать её. Предатель шиди, посмел собрать против него армию, как будто забыл, кем они были друг- — Выйди из моих мыслей! — истошно заорал Вэй Усянь, схватившись за голову и завалившись набок. Убик, хихикнув, отвернулся, потирая руки. Он уже сделал, то, что было нужно. Лань Ванцзи упал на колени рядом с Вэй Ином и придержал его за плечи. — Не трогай, уйди от меня, чудовище! — Вэй Ин изо всех сил оттолкнул Лань Чжаня от себя. — Это всё из-за тебя, это ты виноват! Ты всех убил! Будь ты проклят, Лань Ванцзи! Вэй Усянь охрип от криков и лишь продолжал проклинать Лань Ванцзи, царапая своё лицо до крови и задыхаясь. Лань Чжань убрал руки и оцепенел. Вэй Ин… отверг его? Он напуган? Ему больно? Но ведь ради него Лань Ванцзи сделал это — переступил через себя, убил всех. Чтобы защитить Вэй Ина. И ему это не нужно? Пока Старейшина Илина бился в конвульсиях, катаясь по земле и извергая уже непонятный поток слов, Убик снова широко улыбнулся. — Я подумал, что его потенциал тоже может быть неплох, но он не такой лакомый кусочек, как ты, господин Лань. Посмотри на своего благоверного — он же совсем сошёл с ума. Нужен ли он тебе такой? Пожертвуй — и ты сразу же забудешь про него и про свою человеческую жизнь. Тебе нужно лишь сказать… — Нет, — Лань Ванцзи поднялся с земли и снова встал между Вэй Усянем и Рукой бога, — Вэй Ин — всегда Вэй Ин, даже если он сошёл с ума. Мне не жалко ни одного человека на этой земле, я готов каждого принести в жертву. Но трогать Вэй Ина, руками или мечом, я не позволю. Истерика позади Лань Ванцзи тут же прекратилась. Теперь Вэй Усянь лежал, раскинув руки и безучастно смотря вверх. Ни звука, ни дыхания, ни движения. Ничего. Войд снова хлопнул огромными руками. — Жертва принесена, договор заключен. Нарекаю тебя Фатум, апостол, да будет твоё слово закон для других. Лицо Лань Ванцзи изменилось. Теперь оно источало лишь безразличие. Он, не глядя назад, на Вэй Усяня, пошёл к своей новой жизни. — Надо было бы ему сказать, что для завершения обряда не обязательно есть плоть жертвы, можно лишь сожрать её личность, но кто мы такие, чтобы идти против его слова не вредить Вэй Усяню ни рукой, ни оружием? Ведь Фатум давно пожертвовал, оставалось лишь позволить его спутнику пустить меня к себе в голову. Он такой внушаемый человек, — Убик облизнулся и посмотрел на пустую оболочку, оставшуюся от Вэй Ина. Конрад неуклюже кивнул. Апостолы исчезли так же внезапно как и появились, оставив недвижного Вэй Усяня в окружении крови и разорванных трупов. Занимался рассвет.