Вы сын той женщины.

      Граф де Ла Фер поднял глаза к небу. — Все кончено, — на всегда хмуром лице появилось неясное очертание улыбки. Он очистил свое имя от скверны. И его душа теперь спокойна. Д'Артаньян, как самый молодой из них, увидев, как в лунном свете сверкнул клинок, услышав последний крик Миледи, заметно побледнел и принялся сбивчиво читать какую-то молитву. — Господа,— обратился ко всем пятерым Лорд Винтер, — вынужден сообщить, что это не конец. Все пятеро синхронно повернулись к лорду. Воцарилась оглушающая тишина, все смотрели на него. Винтер слегка пошатнулся. — У той, что умерла под именем Миледи, остался незаконнорожденный сын. Как брат ее покойного мужа, я могу взять заботу о будущем этого мальчика на себя, определив его на воспитание в монастырь, — если Винтер до этого казался бледным, то сейчас, он чуть ли не превратился в мрамор. — Но я так полагаю, у вас есть иная идея для будущего этого ребенка? — наконец придя в себя и встав на ноги, отчеканил с холодной усмешкой гасконец. Арамис молча положил ладонь на его плечо. Пальцы второй его руки легли на эфес шпаги. — Как лицо духовое, я предлагаю себя в качестве опекуна. Ребенок не виновен в грехах своей матери, — Арамис выразительно посмотрел на Портоса, который все это время оставался в стороне от разговора. Два пальца легли на эфес. Портос молча кивнул. Гасконец еле слышно выругался. Пальцы легли на эфес. Атос видя это, обратился острым взглядом на Лорда Винтера, — Мы возьмём на себя заботу об этом мальчике, будьте спокойны. — Миледи оставила ребенка здесь не далеко, в половине дня пути, на попечнии у монахинь, — сказал Винтер седлая коня.       Мушкетёры проводили лильского палача до его лошади. Сами в тишине направились в монастырь. Д'Артаньяна не покидало ощущение, что сегодня жизнь и его собственная и его друзей поворачивает в совершенно иное русло. Рассвет застал их уже не далеко от указанного Лордом Винтером монастыря. — Доброго вам утра, вы настоятельница монастыря? —сказал Арамис, увидев даму почтенных лет, выходившую за стены монастыря с юной девушкой. — Здравствуйте, сударь. Я настоятельница этого монастыря, аббатиса Сан-Мишон. — Шевалье Д'Эрбле, - пока ещё не аббат склонил голову. — Чем обязана вашему визиту? — аббатиса слегка кивнула головой и молодая девушка отошла на два шага назад, потупив взор. — Видете-ли, —начал Арамис, - Бывшая жена одного из моих спутников до своей кончины, оставила здесь мальчика на попечение, сейчас же он хотел бы взять его под свою защиту и опеку, хоть он ему и не родной. Я же как, лицо, которое стремится стать лицом духовным после войны, взял на себя ответственность передать это вам, — Арамис протянул настоятельнице увесистый кошель, — Пусть это послужит оплатой за его содержание здесь до последнего времени. Аббатиса довольно улыбнулась и спрятала кошель в рукав. — Позовите вашего спутника, я должна с ним поговорить. Арамис сделал несколько шагов назад и позвал Атоса. Тот не задумываясь подошёл. — Граф Де Ла Фер,- представился он. — Как звали ту женщину, которая оставила, как я поняла, незаконнорожденного ребенка? — Она носила множество имён, одно из них Графиня Де Ла Фер хотя, она могла представиться иначе. — Вы человек с виду благородный и не бедный, не сомневаюсь, что Вы сможете воспитать сироту. После обеденной молитвы ждите у ворот монастыря. В полдень, сонные и едва стоящие на ногах, мушкетёры были у ворот монастыря. Аббатиса вынесла на руках белокурого младенца. Передала ребенка Атосу на руки, на прощание перекрестив путников. Четверо военных взяли экипаж, потому что с маленьким ребенком на руках скакать конечно можно, но долго так не проедешь. Найти кормилицу к удивлению, получилось быстро в соседней деревне недавно молодая девушка потеряла ребенка. Мушкетёры сопровождали карету верхом, только иногда останавливаясь в приличных трактирах, чтобы дать и крохе и лошадям отдых. За два дня добравшись до Парижа,пока Портос наносил визит госпоже Кокнар вмес( в доме уже во всю кипела подготовка к скорой свадьбе), Атос и Арамис отправились искать подходящее жильё. Теперь же обратимся к беседе которая произошла между Портосом, Д'Артаньяном и Кокнар. — Здравствуйте сударыня, — улыбнувшись сказал великан. — Вам дали отпуск? И с вами ваш друг? Проходите присаживайтесь,– женщина лучезарно улыбнулась. — Отпуск мне дали, но, к сожалению, не на долго. Прошу принять пока что у себя это дитя и его кормилицу. — Портос жестом указал на молодую девушку и младенца. — Ваш друг взял на попечение сироту? — с нескрываемым любопытством протараторила Кокнар. — Дело в том, мадам, что это дитя, на попечении у нас всех, четверых. На лице Кокнар появилось то выражение лица, которое можно описать только как полное непонимание. — По большей части, мы и сделали его сиротой, — с колючей усмешкой сказал гасконец. Кокнар рухнула в кресло. Она понимала, что ничего не понимает. Ей сделалось дурно, перед глазами плавали красные круги. Оставив заботу о малыше на кормилицу и домашних слуг, и встретившись с Атосом и Арамисом, четверо неразлучных отправились в кабак на улице Феру. — Что вы обо всем этом думаете господа? — наконец, нарушив свинцовое молчание, спросил Портос. — Я считаю, что ребенок нуждается в имени. — сказал Атос, смотря в пустоту, — А так же в титуле. — “Анри” звучит хорошо, а на родовое имя и поместье накопим. — сверкнув горящими глазами, сказал Д’Артаньян. Молодой мушкетёр на удивление был полон сил, казалось он сам готов был в эту минуту бежать к стяпчьим, покупать имение для малыша, будь конечно у него самого хотя бы экю. Уставшие мушкетёры отправились в кабак, где прилично выпили и неприлично много поели. Едва дойдя до квартиры бывшей прокурорши, все четверо рухнули спать. Выспавшись и отдохнув мушкетёры нанесли визит г-ну де Тревилю. — Ну что, господа, — спросил их храбрый капитан, — хорошо вы веселились, пока были в отлучке? Все четверо переглянулись. — Бесподобно! — ответил Атос за себя и за товарищей. — Дело в том, что у нас есть небольшие трудности, связанные как раз с нашим отпуском, — делекатно начал Арамис. — Вот как! — г-ин де Тревиль лихо подкрутил сидеющий ус и устремил взгляд на мушкетёров, — Кто же, как не ваш капитан, должен знать о трудностях своих солдат! Мушкетёры склонили головы. — Мы оставили ребенка сиротой, потому, взяли его на попечние, — не выдержав, прямо заявил Портос. — Все четверо? — решил пошутить Тревиль, но неожиданно мушкетёры склонили головы, — Господа, это нонсенс, так быть не должно! Кто даст этому ребенку имя, титул, чей род он продолжит?! — Его зовут Анри Д’Артаньян. — Д’Эрбле. — Дю Валлон. — де Ла Фер. Каждый предложил своё родовое имя, переглянулись и вновь склонили головы. Капитан стоял в шоке от услышанного. Он опустился в кресло, если до того он был ярко красный, сорвавшись на крик, то сейчас он побелел, как античная статуя. — Нет! Как вы будете служить! Кто позаботится о малыше если вы все умрёте! Вы же господа военные! Ну нет! Я подам жалобу королю! Нет кардиналу!– Де Тревиль рухнул в кресло, поднял глаза на четверых, переводя потухший взгляд с одного на другого, – Господа, вы не отступитесь от своего решения?– мушкетёры смотрели прямо перед собой, – можете идти, я возьмусь за составление прошения королю и лично его передам, вам будет разрешено воспитывать ребенка всем вместе. Друзья поблагодарили своего капитана, который всегда им был и будет, как строгий, но справедливый отец. Потянулась унылая и монотонная служба, сопровождение короля, охота, кабаки и не самые плохие ночлежки по дороге. Беседа с кардиналом Ришелье, примирение и звание лейтенанта королевских мушкетёров, которое молодому гасконцу внушало уверенность в завтрашнем дне. Ла-Рошель, не получая помощи английского флота и войск, обещанных Бекингэмом, сдалась после годичной осады. 28 октября 1628 года была подписана капитуляция. Завершив изнуряющую службу в Ла Рошели, друзья отправились обратно в Париж, устраивать судьбу и жизнь сына, для которого в одну из отлучек Граф де Ла Фер выкупил небольшой дом, на улице Могильщиков, который до того уже был выбран. Д’Артаньян осваивался с новыми обязанностями на службе. Портос готовился к свадьбе и присматривался к сундуку покойного господина Кокнара. Шевалье Д’Эрбле погрузился в написание диссертации, не оставляя намерений стать аббатом.