falsification

      Лима матерится и отчитывает меня как школьницу, ходя кругами по гостиной моего номера.       — Я не могу поверить, ты опять выкидываешь эту чушь! Теперь все говорят о вашем примирении! Амала, ты иногда думаешь о последствиях? О своем имидже?       — Конечно, я думаю! Я делаю все ради карьеры! — я едва не выплевываю свой кофе. С экрана ноутбука на меня смотрят фотографии с Амритом.       Сначала мы ругаемся. Потом я ухожу. Потому он целует меня.       Воссоединение? Примирение? Прощальный секс?       Амрит Дубей и Амала Басу были замечены вместе в Атланте после скандальных фотографий актера и модели Софи Престон. Неужели Амала простила неверность своего парня?       Ай-яй, Амала. Мы надеялись, что ты с характером.       Я яростно захлопываю ноутбук. Даже думать не хочу об этом.       — Я сама сделаю заявление. В Инстаграме, — решительно говорю я и беру телефон.       Я выбираю первую удачную фотографию с Амритом. Это селфи, сделанное в его машине. Мы улыбаемся, потому что он рассказал какую-то шутку.       Накладываю черно-белый фильтр. И пишу.       «Последние месяцы были удивительными. Я была очень сильно счастлива. Но иногда случается так, что вы перестаете смотреть в одном направлении. И приходится расставаться. Это случилось несколько недель назад, до того как СМИ начали писать про его измены. И это не значит, что мы оба перестали испытывать чувства друг к другу. Ну да. Я целовалась с бывшим. А вы так не делаете?»       Мой пост не успокаивает Лиму, но сбавляет градус напряжения в номере.       — Просто… надеюсь, это был последний раз, — говорит она, прежде чем уйти.       — Конечно, — отвечаю я, кивая.       — Сосредоточься на фильме, Мала. Это твой звездный час. Будет обидно, если ты его упустишь. Амрит помог твоей карьере, но сейчас он может все испортить.       — Я знаю, — снова киваю. Лима поджимает губы. Она почему-то не верит мне. Я почему-то тоже себе не верю.       Черт.

***

      Я стараюсь не нервничать. Это очередное шоу, на котором я даю интервью. После окончания съемок Лима хватается за меня крепко и решительно. Она собирается заставить весь мир говорить обо мне.       Приятно. Но удушающе.       — Был непростой период, да? — спрашивает ведущий, улыбаясь. Вопросы согласованы. Я знаю все, что он скажет.       — С этими слухами? — я усмехаюсь. — Все почему-то считали, что я страдаю. Но мы расстались в хороших отношениях, без какой-то ненависти. Иногда даже переписываемся. Мы работаем в одной сфере, нам приходится сталкиваться. Тяжело было бы, если бы между нами остались нерешенные конфликты.       — Это очень мудро, — ведущий кивает.       — Ну, взрослые люди так и поступают, — я развожу руки в сторону. — Было также не просто из-за съемок. Это не первая моя главная роль, но первая масштабная.       — Расскажешь немного закулисной информации? Мы знаем в общих чертах, о чем будет этот фильм.       — Хорошо. Думаю, я могу, — я широко улыбаюсь камере и подмигиваю. — Моя героиня Рене — молодая девушка, которая живет с отцом и тетей. Ее отец беден, ей приходится выкручиваться, чтобы найти денег. Немного воровства. Так ее ловит один мужчина, приближенный к Короне. Она оказывается при дворе Короля, и там начинаются ее приключения.       — Звучит интересно. Все эти пышные платья, балы, дворцовые интриги, да?       — Да! Я действительно наслаждалась съемками. Было весело. Я надеюсь, что зрителям понравится фильм.       Мы заканчиваем интервью блиц-опросом, ведущий обнимает меня, и свет в студии на минуту гаснет.

***

      Я возвращаюсь в Лондон, снимаю квартиру на несколько месяцев. Лежу целыми днями. Ем сладости. Не занимаюсь спортом, не выхожу в соцсети. Мне не хочется смотреть на фотографии Амрита с различными моделями.       Когда я брожу по супермаркету в поисках всей вредной пищи, которую могу съесть, сталкиваюсь с Киллианом. Он смотрит на меня через пару метров, разделяющих нас. Мое сердце сжимается.       Я любила его. Теперь все, что мне остается, — чувствовать осколки разбитого сердца. И вспоминать его слова.       В конце концов я игнорирую его. Мне все это неинтересно.

***

      — Амала! — голос Лимы беспокойный, нервный. Она звонит мне поздно вечером, пока я смотрю на открытую страницу Твиттера на ноутбуке. — Амала, Амрит задержан. В США. Какое-то дерьмо, связанное с наркотиками и той моделью, Софи Престон.       — Он подозревается в ее убийстве, — говорю я, сглатывая. Твиттер просто взрывается от этой новости. Я получаю около сотни сообщений в минуту.       — Не лезь в это. Не смей, понятно? Все только налажи…       — Мне пора, — я прерываю ее. Сбрасываю вызов. Нахожу нужный контакт, набираю его.       Новость смотрит на меня.       Амрит Дубей — убийца или свидетель?       Сегодня был задержан Амрит Дубей, полиция подозревает его причастным к делу Софи Престон, которую нашли мертвой два дня назад. Пока никаких официальных комментариев не появлялось. Мы будем держать вас в курсе.       — Привет, — раздается голос в трубке телефона. Тот, кому я звоню, наконец-то отвечает.       — Прости, что беспокою. Мне нужна помощь, Киллиан. Это касается…       — Я видел, — он вздыхает. — Давай встретимся? В том кафе, на углу…       — Да, я поняла. Буду там через двадцать минут.       — До встречи.       Я быстро собираюсь, нахожу черную кепку и надеваю ее. Мои волосы не очень свежие, но у меня нет на это времени сейчас. Я вызываю такси и нервно жду его возле крыльца.       Когда я приезжаю в кафе, Киллиан сидит там, ждет меня. Он уже сделал заказ.       — Спасибо, — первое, что я говорю ему. — Я знаю, что не должна просить тебя об этом.       — Он нравится тебе, да? — Киллиан склоняет голову.       — Если бы это был ты, я бы точно так же искала адвоката, чтобы помочь, — я качаю головой. — Тебе что-то известно?       — Да, — он кивает, наклоняется ко мне ближе. — Итак, Софи нашли мертвой. У нее передоз и сломанная шея. Врачи считают, что ее убили, потому что то, как сломана шея, доказывает, что смерть насильственная. У них нет прямых улик против Амрита, но он первый в списке, так как, по словам ее друзей, виделся с ней накануне.       Я вздыхаю, жмурюсь. Все это кажется чем-то ненастоящим. Словно я смотрю на происходящее сквозь грязное и мутное зеркало. Тошнит. И страшно.       — У меня есть знакомый в Штатах, он ему может помочь. — Киллиан сжимает мою руку. — Я очень ценю, что, несмотря ни на что, ты обратилась ко мне. Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Мала.       — Спасибо, — шепчу я, сглатывая слезы. — Что нужно делать?       — Нужно связаться с его менеджером. Узнай все, что можешь. Я куплю ближайшие билеты на самолет. Твои паспортные данные не менялись?       — Нет, не менялись. Я позвоню Рэйтану сейчас же. — Я достаю телефон и набираю номер Рэйтана. Полторы минуты ожидания проходят в напряжении.       — Амала? Что-то срочное?       — Привет, да, — я кусаю губу. — Я могу помочь. У меня есть связи с адвокатами, как ты помнишь. Мы можем вытащить Амрита. Мне нужна вся информация по делу.       — Где ты?       — Еще в Лондоне, но как можно скорее прилечу в Лос-Анджелес. Мы можем встретиться с адвокатом уже… через пятнадцать часов примерно. Подходит?       — Хорошо. Его отец уже выслал своих, но ты прилетишь быстрее.       — Отлично, — я завершаю вызов. — Мой паспорт со мной. Мне не нужно домой за вещами. Мы можем вылететь немедленно? Снять частный самолет?       — Я спрошу у Эммета.

***

      Мы прилетаем в Лос-Анджелес спустя двенадцать с половиной часов. Рэйтан встречает нас в аэропорту и отвозит в свою квартиру. Туда приезжают два адвоката, знакомые Киллиана.       Они разбираются с делом, пока я пью, кажется, десятую кружку кофе.       — Хей. — Киллиан подходит ко мне. — Может, тебе поспать?       — Не могу. Я хочу с ним увидеться. Это можно сделать? Он же еще подозреваемый.       — Думаю, да. Но тебе надо отдохнуть.       — Я займу спальню Рэйтана, ладно? И напишу Лиме, чтобы она привезла мои вещи.       Киллиан утягивает меня в объятия.       — Все будет хорошо. Я тебе обещаю.       — Спасибо.

***

      Я устраиваюсь на кровати Рэйтана. Но вместо того, чтобы уснуть, листаю Твиттер и Инстаграм. Интернет бушует от новости о заключении Амрита под стражу. Появляются также фотографии меня и Киллиана в Лондоне и Лос-Анджелесе.       Я читаю ветку гнусных комментариев про себя и не замечаю, как засыпаю.

***

      Просыпаюсь от прикосновений к волосам. Лима гладит меня по голове, ее грустный взгляд заставляет меня испытывать вину. Я хочу сжаться до микроскопического атома, чтобы не чувствовать страха и боли.       — Почему ты делаешь это? — спрашивает она, хмурясь. Ее голос тихий и осторожный.       — А ты как думаешь? — спрашиваю в ответ.       Лима просто обнимает меня. Мы лежим несколько минут. Я не плачу, потому что нет сил. Не боюсь, потому что слишком устала.

***

      Он — положительно заряженное атомное ядро. Я — легковесный электрон.       Амрит смотрит на меня сквозь разделяющие метры, он уставший и бледный. Я расталкиваю его адвокатов в стороны, мой шаг быстрый и уверенный. Нет ни секунды сомнений. Я обхватываю его за шею и прижимаюсь к груди. Кажется, я наконец-то могу дышать.       — Хей, что ты здесь делаешь? — Он мягко отстраняет меня. Я качаю головой.       — Приехала сразу, как узнала. Думаешь, что я настолько злодейка?       — И привезла своего бывшего? — он слабо усмехается.       Я утыкаюсь лбом в его плечо. Он обнимает меня крепче, и мы стоим так несколько минут. В участке нет ни фотографов, ни представителей СМИ.

***

      Лима не одобряет этого, но никто не в состоянии отогнать меня от Амрита. Мы приезжаем к нему на квартиру, он проводит почти час в ванной. Потом какое-то время в спальне. Я думаю, что он разговаривает со своим отцом.       Когда он находит меня на кухне, я пью очередную кружку кофе.       — Почему ты здесь? — спрашивает он без тени игривости и усмешки.       — Ты спросил меня тогда, — я пожимаю плечами, упираюсь локтями в стол, смотрю на него. — Да, я хотела бы, чтобы это было по-настоящему. Хотела тебя. Хотела, чтобы мы были вместе. Я знала это спустя месяц нашего контракта. Я не могла бросить тебя в такой ситуации.       — Тебе лучше уйти.       — Почему?       — Потому что я больше не тот, кем был несколько дней назад. Моя карьера похоронена.       — Чепуха. Мне это не важно.       — Важно. И ты знаешь это.       Я поднимаюсь из-за стола, обхожу его. Обхватываю лицо Амрита, сидящего на стуле, перекидываю ногу через его бедра и сажусь. Целую его. Жадно и отчаянно. Чтобы он все понял. Чтобы не говорил этих глупостей.       Он сжимает мои волосы на затылке. И все снова рушится.

***

      Это ощущается иначе.       Его движения медленные, поцелуи долгие и неторопливые. Он смотрит так, что внутри скручивает от боли. Его пальцы скользят по моему бедру, он обжигает своим дыханием мою шею. Воздух между нами раскален, наполнен невысказанными словами, несказанными признаниями. И они ощущаются на языке язвами.       Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Но я знаю, что он прав. И он знает, что я знаю. Просто не могу себе признаться.       Каждое мое движение наполнено отчаянием. Я сжимаю его затылок так сильно, как только могу, прижимаюсь своими губами к его, шепчу его имя. Хочу законсервировать этот момент. Эту секунду, когда мы — едины, в одном ритме, прижатые друг к другу, потные и жадные. Хочу сохранить это. Не хочу, чтобы все рушилось.       Но все будет разрушено, потому что по-другому и быть не может. Потому что он — магнит. А я — положительно заряженное ядро. И мы несовместимы.       Он нависает надо мной, убирает влажную прядь волос с щеки, смотрит. И я слышу звон разбивающегося сердца. Или двух.       Я прижимаю его ладонь к своей щеке и зажмуриваюсь. Нет ничего прекрасного в этом уродливом моменте осознания. Сбежать и притвориться не получится.

***

      — Тебе лучше не идти, — говорит Лима, хмурясь. Обычное ее выражение в последнее время. Я игнорирую ее слова, беру телефон, проверяю сообщения. — Это повлияет на твою карьеру, Амала. Уже повлияло. Берберри хотели, чтобы ты открывала показ в следующем сезоне. Теперь не хотят. Ты замешана в скандале с делом об убийстве.       — Я знаю. — Я поправляю ворот блузки, в квартире душно и тяжело. — Просто… я хочу быть там, понимаешь? Мне нужно быть там.       — Даже если его оправдают… — ее взгляд становится еще более грустным и жалостливым. — Ты любишь его?       — Нет, — я качаю головой. — Правда нет. Это… Я хотела его, хотела нас, но потом он все разрушил, а я бы никогда не смогла жить с тем, кто изменяет, даже если это были ненастоящие отношения. Понимаешь? Поэтому… не знаю, как тебе объяснить, если я себе толком-то не могу.       — Киллиан будет с тобой? — Лима вздыхает; кажется, она смиряется со всем этим.       — Да.       — Это хорошо. Он положительно настраивает на тебя СМИ.       Я ничего не отвечаю. Тот факт, что Киллиан находится со мной на публике, одновременно радует и ранит. Когда мы были вместе, он не позволял этого. А теперь — теперь он на снимках папсов рядом со мной. Теперь он поддерживает меня. Мы много разговариваем. Много проводим время вместе. Это в какой-то степени похоже на возвращение назад.       И все это сводит меня с ума. Я стою на краю, и я могу упасть в бездну, а могу отступить от нее.       И я пока не решила.

***

      Суд оправдывает Амрита. У него железное алиби.       Тем не менее тот факт, что он был подозреваемым, уничтожает карьеру Амрита. Культура отмены и прочее дерьмо. Он собирается вернуться в Индию на какое-то время.       Это означает конец между нами. Я знаю это, смотря на него в зале суда.       И мне больше не больно.