falsification

      Первый публичный выход приносит тот результат, который и планировался. Мы уезжаем в середине афтерпати, приезжаем в отель, расходимся по своим номерам.       Я провожу около часа в душе, пытаясь расслабиться. Все происходящее одновременно радует и расстраивает меня. Я все чувствую вину из-за того, что не чувствую вину по отношению к Киллиану. Я бросила его ради перспектив в карьере, которые могу получить быстрее, чем ожидала. Какая-то часть моего сердца сжимается из-за этого. Другая же — думает об Амрите.       И я хочу ударить себя так сильно, как только могу. Несколько гребаных поцелуев, а я уже собралась падать в новую яму. Какого черта?       Я переодеваюсь в шелковую пижаму, собираю влажные волосы в хвост и пытаюсь заказать еду в номер, когда в дверь кто-то стучит. Я, бросая трубку стационарного телефона, иду открывать дверь незваному гостю, но, когда распахиваю ее, на меня смотрит Амрит. Он тоже переоделся. На нем обычная черная футболка и черные спортивные штаны.       — Что-то случилось? — я пытаюсь не выглядеть раздраженной. — Заходи, я как раз пытаюсь дозвониться до ресепшена, чтобы заказать очень поздний ужин. Если они не ответят мне, я запощу это в твиттере.       — Закажи и мне что-нибудь, — говорит он, заходя в номер.       Я возвращаюсь к телефону и топаю ногой, ожидая ответа администратора. Когда мне наконец-то отвечают, я делаю заказ и возвращаюсь на диван. Амрит лениво переключает каналы на телевизоре. Его ноги закинуты на журнальный столик.       — Я думаю выложить в инстаграм пару фоток с дорожки. Ты не против? — спрашиваю, беря телефон. Лима уже прислала мне несколько фотографий на выбор.       — Сделаешь жутко сопливую подпись? — Амрит усмехается, поворачиваясь ко мне.       — Как пожелаешь.       Я выкладываю фотографии и добавляю подпись:       «Жутко сопливая подпись для тебя, @amritdybey».       Амрит, получив уведомление об отметке, достает свой телефон. Несколько секунд спустя читаю первый комментарий от него:       «Я жду еду в наш номер, позвони на ресепшен еще раз».       Я громко смеюсь, убирая телефон. Лима и Рэйтан будут в восторге.

***

      «@thesunshine: Первое публичное появление Амрита Дубея и Амалы Басу на вчерашней премьере фильма «Хаос в сердце», где Амрит сыграл главную роль. Несите огнетушитель! Эти двое — официально самая горячая пара в этом году. Только посмотрите, как они смотрят друг на друга! Это любовь. Мы ждем свадьбу!»       Лима широко улыбается, когда показывает твит. Мы сидим за завтраком в ресторане отеля. Амрит наклоняется к телефону Лимы и только усмехается.       — Хорошая работа, — Рэйтан кивает, разрезая тост на две части.       — О вас все говорят, — Лима тоже кивает. — Утром мне написали по поводу сотрудничества несколько брендов. Они хотят видеть вас обоих.       — Мы обсудим это позже, — на губах Рэйтана появляется едва заметная улыбка.

***

      — О чем ты думаешь? — спрашивает Амрит, оборачиваясь ко мне. Мы стоим на тротуаре в ожидании зеленого сигнала светофора. Я качаю головой, но это не выглядит убедительно. Он протягивает руку к моему лицу, проводит большим пальцем между бровей, разглаживая складку, которая появлялась всякий раз, когда я напряженно думала.       — Ни о чем, — лгу я и беру его за руку, оставляя поцелуй на его щеке. Амрит не усмехается.       Я тяну его за собой, когда загорается зеленый. У нас очередное публичное свидание. И я в очередной раз думаю о том, что хочу поцеловать его. Это странное, иррациональное желание, которое я глушу внутри себя.       С премьеры фильма прошло несколько недель. Несколько недель, за которые я успела осознать несколько вещей о себе. Во-первых, я больше не любила Киллиана, и мое разбитое сердце не было уж таким разбитым. Во-вторых, мне нравится Амрит. Мы были людьми одной культуры, во многом наши взгляды сходились. Во многом мы смотрели на мир одинаково. Те же стремления и амбиции. Он понимал меня, как никогда не мог понять кто-то, не связанный с киноиндустрией. Мне комфортно с ним.       Самое страшное, что я начинаю думать, а что, если бы у нас были реальные отношения. И эта жужжащая мысль не дает мне покоя. Она раздражает. Заставляет представлять это — неожиданные и незапланированные поцелуи. Случайные и честные касания.       Я думаю, и думаю, и думаю. И злюсь на себя.       Амрит останавливается посреди тротуара. Смотрит на меня несколько долгих мгновений. Его зеленые глаза темнеют.       — Опять, — говорит он, прежде чем наклониться ко мне. Он обхватывает мое лицо своими ладонями.       На этот раз я первая, кто целует. Я хватаю его за плечо, встаю на носочки, целую. Жадно и отчаянно. Со стороны мы, должно быть, выглядим жутко влюбленными. Мое сердце бешено стучит в груди, каждая клетка поет Амрит, Амрит, Амрит. И я не могу сопротивляться его магнетизму.

***

      Растут подписчики в соцсетях, предложения о сотрудничестве, рекламе, о ролях в фильмах. Наша с Амритом пара набирает все больше популярности. Нас зовут на различные шоу, вместе или раздельно. Мое лицо смотрит на меня же с рекламного билборда, пока я ем мороженое, стоя ночью посреди тротуара.       — Ты этого хотела, — говорит Киллиан, засунув руки в карманы куртки. На улице прохладно, мы в Лондоне, я даже не знаю, зачем купила себе чертово мороженое, зачем стою с Киллианом возле свежего билборда с моим улыбающимся лицом.       — Я хотела тебя, — говорю, даже не поворачиваясь к нему. — По-настоящему, честно и открыто. В то время как ты и твой менеджер считали, что отношения с кем-то вроде меня повредит твоей карьере. Не смей меня осуждать за то, что я предпочла себя тебе.       — Теперь ты счастлива? В лживых отношениях, рассказывая всем эту фальшивую историю фальшивой любви?       — Я любила тебя. Даже когда уходила, я любила тебя. — Зачерпываю маленькой пластмассовой ложкой мороженое, смотрю на него несколько секунд. — Ты просил меня отказаться от карьеры, которой я отдала все, что у меня было. Это было эгоистично. Ты был эгоистичным. Я была эгоистичной. Мы оба перестали понимать друг друга, тебе так не кажется?       — Я хотел сделать тебе предложение. Купил кольцо.       — Чтобы тайно жениться на мне? Продолжать скрывать меня дальше, как маленький грязный секрет? — Я разворачиваюсь к нему. — Я действительно была достойна только этого?       — Нет. — Киллиан отворачивается. Хмурится. — Ты ждешь извинений?       — Я напишу тебе о времени завтра, — я игнорирую его вопрос. — Заберу остальное.       Я ухожу от билборда и Киллиана. Выбрасываю мороженое в ближайшую урну. Мне не хочется думать о нашем разговоре — о всех наших разговорах за последние двенадцать часов.       Я хотела приехать и спокойно забрать свои вещи, но их оказалось слишком много, так что придется вернуться завтра и продолжить это.       Когда возвращаюсь в отель, в свой номер, в нем горит свет и слышен звук телевизора. Я ожидаю увидеть Лиму. Бросаю сумку на пол, снимаю обувь, разминаю шею и вхожу в гостиную.       — Я заказал ужин. Думал, ты вернешься раньше, — Амрит смотрит на меня, держа вилку в руке.       — Устроишь сцену ревности? — я устало вздыхаю, хватаю подол своей футболки, чтобы снять ее. Проделываю то же самое с джинсами и носками. Я слишком эмоциональна вымотана, чтобы переживать о чем-то еще, кроме усталости. — Спасибо за заботу, но я не голодна, — говорю я, прежде чем скрыться в ванной комнате.       Я провожу в душе слишком много времени, стоя под горячими струями воды, заставляя напряженное тело расслабиться. Когда выхожу, Амрит все еще на диване в гостиной. Он смотрит какой-то документальный фильм, на журнальном столике пустые тарелки.       Кутаюсь в полотенце, вода с волос капает на пол, оставляя следы за мной, и иду в спальню.

***

      — Здесь одна кровать.       — Я не знала, что ты приедешь.       — Хотел сделать тебе сюрприз, — Амрит лежит напротив меня в кровати. Я плотнее заворачиваюсь в тонкое одеяло.       Рассматриваю его лицо без тени улыбки. Он смотрит на меня в ответ. И жужжащая мысль «А что, если» вновь появляется в моей голове. Она раздражающе настойчивая. Я думаю о словах Киллиана.       О его «Я хотел сделать тебе предложение». О его взгляде. О том, что он никогда не хотел признаваться всем, что я была его девушкой. О том, что мне пришлось собирать свои вещи, слушая его крики, в последний день, когда мы были вместе. О том, что мне больше не больно думать о нем.       О том, что я хочу поцеловать Амрита.       — Ты любишь его?       — Нет.

***

      — Это во всех новостях, Мала! — Лима кричит так громко, что Амрит слышит ее. Я уменьшаю громкость, но это не спасает ситуацию. Возле отеля папсы. По интернету гребаное видео, где я ем мороженое, разговаривая с Киллианом. — Какого черта ты виделась с ним?       — Я забирала свои вещи! — я тоже кричу. — Ничего не было! Этот билборд возле его дома, я просто пошла к тому киоску, а он увязался за мной!       — Ты понимаешь, как это повлияет на вас с Амритом? — Лима злится, и я не могу осуждать ее. — Ты собираешься потерять карьеру?       — Я ничего не делала! Ничего! — я чувствую, как слезы застилают мои глаза.       Амрит забирает мой телефон.       — Мы разберемся, — говорит он, прежде чем сбросить вызов. Он кидает телефон на кровать, обхватывает мое лицо и наклоняется так близко, что я вижу только его глаза. — Дыши.       — Прости меня, — говорю я, ощущая слезы на своих щеках. Он смахивает их большими пальцами. — Я не думала, что кто-то снимет нас. Я не привыкла к такой популярности.       Я не знаю, почему так сильно паникую — в видео нет ничего компрометирующего, но на фоне всех старых слухов про меня и Киллиана это вызывает ажиотаж.

***

      Я выкладываю десятисекундное видео, на котором мы с Амритом лежим на постели и он целует меня в шею. Я делаю надпись на видео:       «Мы становимся парочкой, для которой двадцать четыре часа разлуки выглядит пыткой».       Мне страшно признаться даже самой себе, как сильно я хочу, чтобы это было правдой. Чтобы мы действительно были парой.       Киллиану я не пишу.

***

      Лима не извиняется, вместо этого она дает мне список всех шоу, которые я должна посетить до начала съемок. Я не злюсь на нее.       Когда я оказываюсь на вечернем ток-шоу, мило беседуя с ведущим, он удивляет меня своим неожиданным вопросом, которого не было в сценарии.       — Всем интересно, что было между тобой и тем парнем. Кажется, Киллиан Лайтвуд, — говорит ведущий. Я поджимаю губы, пытаясь держать лицо невозмутимым.       — Ну, он достаточно известный адвокат в Европе, — я пожимаю плечами. — На самом деле, мы с ним были вместе какое-то время. Расстались примерно месяцев семь назад. Я забыла у него часть вещей, которые хотела забрать. Как-то так.       — Как к этому отнесся твой парень?       — Когда я вернулась в отель, Амрит ждал меня с ужином. Он должен был приехать раньше, но его рейс задержали на несколько часов, — я пытаюсь не ерзать на месте из-за волнения. — В наших отношениях нет места недоверию.       — Даже несмотря на его репутацию?       — Не помню, чтобы он признавался всем тем девушкам в любви и клялся в верности, — отвечаю я, вскинув подбородок.       Ведущий тушуется.

***

      Наши команды довольны тем, как идут дела. Все превращается в рутину: свидания, интервью, совместные публикации, твиты. Постепенно все забывают о том видео с Киллианом и возвращаются к абсолютному обожанию нашей пары с Амритом.

***

      Я уезжаю в Атланту на съемки фильма. Это главная роль, и я собираюсь сосредоточиться на работе. Лима и Рэйтан выстраивают график будущих свиданий, Амрит должен будет приезжать раз в неделю ко мне на площадку. Все должно сработать хорошо.       И все работает хорошо несколько недель. Таблоиды пишут о том, какая мы чудесная пара, какие мы влюбленные и милые. Публикуют фотографии папсов, где мы держимся за руки, смеемся, обнимаемся, целуемся. Популярность продолжает расти. Лима и Рэйтан в полном восторге от происходящего. Я заставляю мысль «а что, если» замолкать.

***

      Идет второй месяц съемок, когда одна из актрис заходит в мой трейлер и протягивает телефон. И секунда, когда я беру в руки ее телефон, читаю заголовок, — эта секунда разбивает мою жизнь.       «Амрит Дубей ходит на свидания, пока его девушка Амала Басу находится в Атланте на съемках фильма».       Я сглатываю. Отодвигаю от себя тарелку. Прокручиваю страницу вниз, смотрю на фотографии Амрита, моего фальшивого парня, с другой девушкой. Он обнимает ее за талию на выходе из ресторана. Это длинноногая светловолосая модель. Я знаю ее.       Сердце гулко бьется в груди, я возвращаю телефон актрисе. Она смотрит на меня со смесью жалости и интереса.       — Это должно было произойти. Такие парни, как он… — она запинается, когда я возвращаюсь к обеду с равнодушным лицом.       — Разве тебе не пора на площадку? — спрашиваю я, поднимая брови. Она быстро кивает и уходит.       Я встаю, закрываю дверь и падаю на диван. Телефон разрывается от уведомлений, но я выключаю его, сворачиваюсь клубком и плачу.       Я думаю о том, что не должна чувствовать злость и раздражение. Это ведь ненастоящие отношения. В действительности мы ничего друг другу не обещали. Я не ждала верности. Но я так же не ждала публичных измен.       Мне кажется, что кто-то с размаху ударил кувалдой по моему сердцу. Я плачу, потому что мне больно. Потому что я чувствую себя преданной. Потому что я верила, что в какой-то момент мы станем настоящей парой. Верила, что он тоже что-то чувствует ко мне.       А он нагло и прилюдно унизил меня. Растоптал. Поджег.       И я прижимаю ладони к груди, пытаясь обнять свое кровоточащее сердце.

***

      «Мы можем поговорить?»              «О чем?»       «Я возле отеля, в машине»       «Ты можешь подойти?»       Я несколько минут смотрю на сообщение Амрита, раздумывая над его предложением. С момента, когда вышла статья о его измене, мои соцсети были атакованы, все ждали подробностей. Мы не дали никакого официального комментария, и Лима подняла вопрос о расторжении контракта, а Рэйтан не возражал.       Я продолжала работать над фильмом с той же сосредоточенностью, не отвлекалась на перешептывания коллег, игнорировала их вопросы. Я притворилась, что ничего не случилось. Будто бы Амрита Дубея никогда не было в моей жизни.       Это был большой скандал — фотографии оказались свежими, Рэйтан подтвердил. Он также сказал, что не знает, кто подослал туда папсов, так как Амрит позаботился о приватности. Скорее всего, это было дело рук той модели, с которой он ужинал. Все СМИ пестрили заголовками об этом, обмусоливали в подробностях, жалели меня и прочее дерьмо.       Амрит не писал мне до этого дня. Лима готовилась выпустить официальное заявление о нашем расставании. Рэйтан просил, чтобы оно было раньше даты свидания Амрита. Мы пошли навстречу. Я не хотела всеобщей жалости.       «Амала?»       Я печатаю ответ прежде, чем действительно принимаю решение.       «Буду через несколько минут»       Я переодеваюсь из пижамы, собираю волосы в небрежный хвост, беру телефон и ключ-карту от номера, выхожу из него. Стою возле лифта, не решаясь нажать на кнопку вызова. Часть меня хочет увидеть его — та часть, которая наслаждалась поцелуями. Другая — приказывает вернуться в номер. Наши фальшивые отношения закончились. Нас ничего не связывает.       Тем не менее я вызываю лифт, спускаюсь, иду по холлу мимо стойки администратора, которая с интересом смотрит на меня, выхожу через главный ход. Ищу машину Амрита, но вместо этого вижу его, стоящего на тротуаре.       — Привет, — он говорит первым. Кивает в сторону своей машины.       — Привет, — я скрещиваю руки на груди. Думаю о перспективе оказаться в маленьком и закрытом пространстве с ним. Сердце бешено стучит в грудной клетке. — Ты хотел поговорить.       — Да, — он отрывисто кивает. — Я хочу извиниться.       — Не надо. Никто не обещал друг другу верности. Такое случается и в настоящих отношениях, Амрит.       — Не притворяйся, будто это не задело тебя. — Он делает шаг ко мне. Я — шаг от него.       — Разве это имеет значение? Было ли мне больно, плакала ли я в подушку, проклинала ли тебя? — я невесело усмехаюсь. — Мы никогда не были влюблены по-настоящему. Это было контрактом. Сделкой.       Когда он протягивает руку, я не успеваю среагировать. Его ладонь касается моей щеки, он проводит большим пальцем по моей коже. Наклоняется так близко, что я перестаю дышать на несколько секунд.       — Ты притворялась? Потому что я — нет, — говорит он. И его правда врезается в меня, подобно поезду. Я сглатываю, прикрывая глаза.       — Но продолжал спать с другими, да?       — Они никогда не имели какого-то значения.       — Это бессмысленный разговор, Амрит, — я отталкиваю его. Чувствую злость, отвращение и боль. — Просто уходи. Все кончено. Ты подтвердил свою дурную славу, продолжай жить с этим.       — Разве ты не хотела, чтобы это было по-настоящему?       Я разворачиваюсь. Это дурацкий разговор, в котором я не хочу участвовать. Я злюсь. Я просто очень сильно злюсь. На него — за то, что он не смог это скрыть. За то, что это вообще случилось. За то, что он такой кобель.       Амрит хватает меня за руку, заставляет развернуться. Я пытаюсь ударить его в грудь, чтобы оттолкнуть. Но у него крепкая хватка. Он прижимает меня к себе, не дает мне шансы пошевелиться и целует — жадно, грубо, неистово.       И все рушится. Потому что я не могу сопротивляться.

***

      Он — орбита. Я — положительно заряженное ядро. И вместе мы — магнитное поле.       Он раздевает меня, едва хлопает дверь за его спиной. Целует шею, плечи, посасывает, покусывает. Я смутно понимаю, как мы оказываемся обнаженными в кровати, но вот мы тут.       Он изучает меня, словно я звездная карта, а он астроном. Водит пальцами по коже, чертит знаки. Его зеленые глаза темные, волосы падают на лоб. Я тяжело дышу, нависая над ним.       Он — залп фейерверка, срыв чеки, взрыв бомбы. Он — первый свежий глоток.       Он хватает меня за шею, порывая наклониться к нему. Целует, кусает губы, заставляет двигаться быстрее. Я упираюсь ладонью в его плечо, царапаю кожу, сильнее упираюсь коленями в матрац, увеличивая темп своих движений.       Он сжимает мое бедро, сильно, властно. Я шиплю ему в губы.       Нет ничего, кроме этого — нас, занимающихся сексом в спальне моего номера. Свет играет на лице, делая его острее. Я прижимаюсь к нему лбом, смотрю-смотрю-смотрю. Впитываю жадные касания.       Он дергает меня за волосы. Я вздыхаю от боли и наслаждения. Позволяю ему укусить сосок, оттягивая его. Он резко переворачивает нас, нависает сверху, раздвигает мои ноги шире. Целует везде, где может. Чертит кончиком языка какое-то слово на шее.       Нет ни слов, ни мыслей. Я делаю это потому, что слишком долго желала его.       Почему это делает он — я не хочу спрашивать, мне достаточно боли. И достаточно злости.       У нас яростный секс. Мы толкаемся, хаотично двигаемся, но это хорошо. Это слишком хорошо. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.       Но это закончится. Он уйдет. Я останусь здесь.       Я не хочу мучиться от ревности. Не хочу вступать с ним в отношения. Потому что я всегда буду думать, что он лжет мне и изменяет. Это дерьмовая основа для отношений.       Боже.       Я стону, когда его палец трет клитор. Мысли вылетают из головы, остается только его имя, циркулирующее вместе с моим именем. Остается только наслаждение.       Ноги дрожат, тело вибрирует, я хватаю его за плечо со злостью и смотрю в глаза. Если он изменит угол, если он замедлится — я ударю его.       Но Амрит продолжает. Он находит нужную точку, и я рассыпаюсь.       Откидываю его голову, шепчу его имя. Его движения внутри меня быстрые, резкие. Я знаю, что он близко к тому, чтобы кончить. Я тяну его на себя, утыкаюсь в шею и кусаю.       Нет ничего, кроме нас и этих влажных простыней.

***

      — Это не повторится, — говорю я, собирая влажные после душа волосы в неряшливый хвост. Амрит смотрит на меня, вытираясь полотенцем. Его насмешливый взгляд мне не нравится, я проглатываю все, что на самом деле хочу сказать.       Что не хочу, чтобы это заканчивалось. Что он может надавить сильнее, чтобы заставить меня сдаться ему. Что он мне нравится. Что я хочу его.       Но Амрит смотрит так, будто все знает.       — Конечно. Официально мы расстались.       — А теперь уходи. — Я бросаю в него его же вещи.       — Попользовалась и прогоняешь?       Я не отвечаю. Жду, когда он оденется и уйдет.       Он уходит. Я даже не плачу.