Психи

Сдаваться без боя, не было в её натуре. Белый флаг оставьте для других. И на миллиметр от смерти, режим борьбы всегда задействован по максимуму. Хоть с тремя ножевыми и без сил, будет ползти к выходу. Ради дочери, дорогих людей, граждан их страны. Не жалея себя, не боясь смерти, лишь выполнить задачу и спасти как можно больше жизней. Ключевое слово «спасти». Она устала от потерь. Смертельно. Мысль о них выпускала наружу то, с чем не под силу справится ни одному оружию в мире. И не успокоить словами. Он успевает впрыснуть свой, парализующий здравый смысл, яд, не давая выставить защиту. Страх. Самый страшный вирус из всех существующих. Способен убить миллионы без малейших усилий. Человек всё делает сам. Уничтожает свербящими мыслями. Истязая встроенной въедливой паранойей. Вынуждая напрягаться всем существом, видеть кошмары и ночью и днём. И бояться. Для агента разведки страх допустим лишь в малых дозах. Тогда он помогает идти до конца для исполнения миссий. В больших же объёмах, превращается в тюрьму без дверей и кислорода. После взрыва отеля, страх впитался в поры, слился с кровью в венах. Она ушла, не желая никогда ощущать это чувство. Бесполезно. Просыпаясь утром и не видя дочь, её привычный «сосед» толкает взять пистолет. С бешеным пульсом идти на поиски самого драгоценного, что осталось у неё. И лишь увидев Ягмур, страх уходит. На время. Так для чего это всё было? Уходить, чтобы изводить страхом и мыслями о мести. Для того чтобы в итоге вернуться в привычное «колесо», в котором когда-то так жаждала крутиться. И с тех пор ничего не изменилось. Служить своей стране было честью, а не тяжкой ношей. Пусть хоть жилы лопнут, но не бросит на полпути. Пускай страх окончательно выест рационализм, ничего не изменится. Или бороться до конца, или умереть пытаясь. Других вариантов она и не пыталась предусмотреть. Когда Сермет умирал у неё на руках, отчаянный страх прожёг позвоночник, лишая разума и сил. Заставляя чувствовать иссушающее бессилие. Снова потеря на её глазах. И липкая красная жидкость на ладонях показывает то, чего так сильно боялась. Она обречена терять всех, кем дорожит? Это её судьба? Кто следующий? В отчаянные дни, когда сон был спасением от машины пыток под названием Мозг, она молила, чтобы этим кем-то не была её дочь. Никогда Ягмур. Она была нитью связывающей с жизнью. Разорви её и Зехры Балабан больше не будет. Но только ли Ягмур? Разве в её жизнь не вернулся тот, кого до дрожи боялась лишиться? Снова потерять близкого и… кого ещё? Даже додумывать страшно. Допускать мысль о чувствах, что давно закопала под давлением необходимости. Так было нужно – всегда спасало от выскакивающего наружу сожаления. Он делал всё для усиления страха. Буквально лез в петлю, не боясь смерти. Как впрочем и они все. Храбрые камикадзе, кто никогда не исправятся. Но так хотелось хоть раз выдохнуть и не чувствовать покалывающий мозг страх. За него. За себя, в перспективе остаться без того, кого совсем недавно обрела вновь. И не важно в каком качестве, главное рядом. Когда есть он, пространство расширяется, давая простор и лёгким. Надежда на хоть какое-то нормальное будущее начинает обрастать перьями, готовясь к полёту. Но её так легко уничтожить одним его уходом в неизвестность. Навстречу дулу пистолета, которое со стопроцентной вероятности окажется напротив него. Остаётся кусать губы и ждать момента, когда можно вмешаться. Предупредить то, что лишало контроля над эмоциями. Что вызывало злость и ярость, толкая к действиям. Выводило на спор даже с близкими людьми. Пытаясь убрать потребность в мучительном ожидании. В этот раз снова повезло. Ему в очередной раз удалось выйти живым, и даже без единой царапины. Но сколько осталось до окончания лимита? *** Оказалось, не так много. Спустя больше месяца, наступил один из самых длинных дней. Из тех самых, которые, казалось, никогда не закончатся. Их не перемотаешь и не сотрёшь из памяти. И даже при лучшем исходе воспоминания не уйдут. Будто вы всё ещё под прицелом. Словно до сих пор вдыхаешь ужасающий коктейль из крови и пороха. И после, пытаешься смыть засохшие красные следы на руках и одежде. Его кровь. Очередная миссия в Северном Ираке, по привычке обернулась погоней. Только на этот раз, пули выпущенные в них нашли цель. Три раза. Две навылет в левое плечо и ногу Омера, а последняя осталась в боку. Ещё две оцарапали ей затылок и левое предплечье. Но она не чувствовала. Адреналин перекрыл боль, давая шанс сесть за руль и доставить их до места эвакуации, пока Узай отстреливался через заднее стекло. И этот безумец не сдавался, крепко удерживая пистолет обеими, дрожащими, руками. - Омер сядь на место! – В панике кричала она, зная, что от усилий кровь теряется ещё быстрее. – Зажми рану и не шевелись! Ты умрёшь, если будешь так открываться! - Я итак умру, - пробормотал он ослабевающим голосом. Поморщился и сел обратно рядом с ней. – Пусть это будет не напрасно. - Омер! – Тон голоса даже ей показался через-чур устрашающим. – Я запрещаю тебе это! Слышишь? Запрещено! - Только ты можешь запретить человеку умереть. – Смех перешёл в кашель, и он зажал рану куском рукава, который оторвал от своей рубашки Гюрджан. Скорость итак была максимальной, но хотелось ещё быстрее. Глядя на слабеющего, с каждой секундой Омера, в ней разгоралась жажда крови. Выйти из машины и всех перестрелять. Но увы, как в прошлый раз не получится. Риск был огромным. Поэтому нужно продолжать гнать машину вперёд по грязи, надеясь успеть к месту эвакуации. В штабе знали о состоянии Омера и обещали поддержку с воздуха. Ещё немного усилий и они вернутся домой. - Не трать силы! Мы скоро будем на месте! – Мысленно она молила о том, чтобы Узаю и Гюрджану удалось бы прострелить им шины. Хоть что-то, лишь бы отстали. - Я не боюсь смерти, Зехра. Всё нормально. – Полуприкрытые веки мешали прочитать по глазам, что он на самом деле чувствовал. Но голос был слишком спокойным. Это не к добру. Омер не мог просто так сдаться. – Если дойдёт до этого, оставьте меня тут и бегите к вертолёту. Я смогу выиграть для вас время. - Никогда больше не произноси это! Ты идёшь с нами, и это не обсуждается. – Будто он правда думал, что они оставят его этим мерзавцам. - Зехра… - Он не смотрел на неё, и казалось вот-вот уснёт. А ещё выиграть время собирался! - Это не обсуждается, Омер! – Будто они снова перенеслись в штаб, где спорили с Узаем о риске возвращении Омера в дом Хартли. – За мной большой долг, помнишь? А я не привыкла оставаться должной. – Ещё немного. Несколько минут. Скрежет пуль, шум в ушах от адреналина и липкая влага пота и крови в волосах заставляла сильнее вцепиться в руль. Мысленно подгоняя внедорожник и молиться без остановки. - У меня осталось две обоймы! – Доложил Узай с расширенными от ужаса глазами. - И у меня. – Гюрджан нервно поглядывал на сиденье с Омером. В зеркале, Зехра уловила страх и бессилие. Нет! Они не имеют права ставить крест на их товарище. - Осталось немного, Омер! Не смей даже думать…! Наша история не закончится так… - Стиснула зубами губы до крови, не давая прорваться всхлипу. Никаких больше слёз. Хватит с неё! Она больше никого не потеряет. И точно не его. – Не спи, Омер! - Наша история? – Он чуть качнул головой в его сторону. – Ты… Его слова заглохли вместе с внедорожником. Ублюдкам удалось первыми прострелить колесо. Машина вильнула в сторону, и ей с трудом удалось не дать им вылететь с дороги. - Пригнитесь! – Она поспешила выйти из внедорожника и пригнувшись, пробраться к стороне Омера. У них было всего пару секунд до того, как преследователи продолжат обстрел. - Нам нужно добраться до вертолёта! – Крикнул ей Гюрджан, прячась за машиной и привставая, чтобы сделать выстрел. Она знала, что он совсем не готов к такой ситуации, но всё равно старался прятать нервозность и страх. - Их слишком много! – Вторил Узай, делая пару выстрелов и снова прячась за машиной. Зехра помогла Омеру выйти или скорее выползти из машины. Всё было очень плохо, судя по взмокшему лицу и огромному красному пятну чуть ниже рёбер. Ему срочно нужна была медицинская помощь. - Осталась одна обойма! – Даже крайне серьёзный аналитик, вот-вот потеряет контроль над голосом. - Мы не сможем их сдержать и дойти до вертолёта! – Подытожил Гюрджан. - Омер, не засыпай! – Стараясь придумать план, Зехра коснулась пальцем вспотевшего лба мужчины. Вытащив пистолет, она обратилась к друзьям: - Прикройте меня! - Что ты… Зехра! – Бесполезно. Теперь её никто не остановит. - Зех…ра… - Она различила хриплый полушёпот Омера. – Не смей! – Голос стал громче. Этот очаянный человек даже попытался ползти в её сторону. - Гюрджан, держи его! И не дай ему заснуть! Поднявшись, она выпустила одну пулю за другой, не чувствуя ничего ненужного. Ни страха, ни отчаяния. Только волны гнева и желание стереть даже память об этих ублюдках. Пуля чиркнувшая, как спичка по правому плечу, сорвала красную пелену с глаз. Попав в пятерых, она не смогла убить их всех. И уже не сможет. - Надо уходить! – Крикнул Узай. – Я останусь, а вы идите! - Не глупи, Узай, мы вместе уйдём! – Остановил геройский порыв друга Гюрджан. - Никто здесь не останется. – Отрезала Зехра. Никогда больше она не оставит никого из команды умирать. - Зех…ра. – Опираясь ладонью о плечо Гюрджана, позвал Омер. – Оставьте меня здесь. Я смогу их отвлечь. У Зехры был готов целый поток гневных тирад, но шум с неба оборвал всё на полумысли. Ещё несколько секунд, и с воздуха последовали точные выстрелы по их оппонентам. Наступила неожиданная тишина. - Быстрее! – Спохватилась девушка, и они с Гюрджаном, перекинув руки Омера себе на плечи, подняли его с земли. – Уходим! – Вернее было поменяться местами с Узаем, но хотелось тактильно знать, что он ещё с ними. Живой. Им удалось добраться до вертолёта в рекордные минуты. Их уже встречали солдаты с носилками, куда устроили почти потерявшего сознание Омера. «Живи, живи, живи, живи…» - Она повторяла эту мантру весь перелёт, не сводя глаз с того, как Омеру оказывали всю имеющуюся в доступе помощь. «Просто живи…» *** Удивительно, но прибыли они даже не к вечеру. День растянулся, противясь завершению. Как и она отказывалась ехать домой по настоянию главы Халита. Его бы воля, Зехра осталась бы в больнице, как пациент, но даже медсестра заверила, что в этом нет необходимости. После обработки ран, женщина отстояла своё место в коридоре. Даже на угрозу отправить её в «отпуск», и бровью не повела. Пусть усталость и давила на веки, мышцы ныли, и тело просило отдыха. Нельзя. Пока состояние того, за кого боролась несколько часов назад не ясно, расслабляться запрещено. На самом деле, она боялась идти домой. Забрать Ягмур от тёти Саджиде даже не рассматривала. Пока нет новостей, пугать их не стоило. А значит, пришлось бы остаться наедине с самой собой в четырёх стенах. Сходить с ума, пытаясь выкинуть из разума страшные сценарии. Доводить до стресса и в итоге всё равно не уснуть и не расслабиться. Нет. Лучше сидеть в коридоре и ждать среди людей, чем изводить себя в одиночестве. Узай недолго составил ей компанию. Неловко пытался поддержать, как это умел только он. Но говорить не хотелось. Ничего не хотелось, кроме информации о состоянии мужчины в палате напротив. Время ещё больше растянулось. Веки окончательно отяжелели, подстёгивая организм хотя бы задремать. Разбудила её хорошая новость об успешной операции. Доктор заверил, что теперь ему ничего не угрожает. «Кроме него самого», - некстати пришла мысль. Зная прекрасно его «любовь» к больницам, она знала, он захочет сбежать на следующий день. В этом они очень похожи. Доложив главе Халиту, Зехра согласилась ненадолго съездить домой. Необходимо принять душ и поесть, иначе упадёт прямо здесь. Угрозы жизни больше нет. Можно выдохнуть. Ненадолго. *** Через день, им разрешили по очереди войти в палату. Все единогласно уступили ей право быть первой. Она благодарно кивнула, игнорируя многозначительные переглядывания Узая и Гюрджана. Ничего сейчас не имело значение. Нужно удостовериться, что он всё ещё в этом мире. Даже издёвки стерпит, лишь бы знать, что опасность на самом деле миновала. Он сидел на кровати и словно ждал её появления. Слишком широкая и искренняя улыбка для почти мертвеца. Доктор так и сказал, что если бы не вовремя оказанная помощь на пути в больницу, они бы его потеряли. Она бы его потеряла. В этот раз насовсем. - Зехра? – Позвал голос, который жаждала услышать больше суток. Вырвал из тревожных воспоминаний, заставляя пройти в палату. Улыбнуться в ответ совсем ненамеренно. - Ты… - Ком застрял в горле, и ей пришлось прочистить его. – Ты как? - В полном… - Попытавшись сесть ровнее, Омер скривился от, по всей видимости, спазма. На автомате, она тут же оказалась рядом с ним, помогая устроиться, не тревожа заживающую рану. - Ты хотел сказать в полном порядке? – Сарказм вышел сам по себе. Хоть что-то привычное. – Или полном отчаянии? – Его взгляд стал через-чур комичным. И эта улыбка. И взгляд совсем, как… - Плохо издеваться над пациентом, госпожа Зехра. – Хотелось стукнуть по плечу и в шутку отчитать. Но больше всего хотелось обнять. Она не сделала ничего из этого. Просто сидела и смотрела на него, отмечая детали. Мелкие царапины ниже правого глаза и на лбу. Как оказалось, он также всматривался неё. Взгляд коснулся и рук и лица. - Как ты? – Голос у него был местами хриплым. Она покачала головой, словно говоря, что не о ней стоило волноваться. Но он ведь по-другому не умел, да? Даже будучи в ссоре, не мог пройти мимо её ран. Они молчали какое-то время, не отводя взгляда. Вспоминая прошлые дни и события, которые привели их сюда. - Мне сказали, что ты была тут почти всю ночь. – Осторожно произнёс он, словно ожидая, что она тут же уйдёт от любого неверного слова. И это было недалеко от правды. Сегодня ей не хотелось затрагивать «их тему». – Глава Халит попросил? Снова покачав головой, она невесело усмехнулась. Зехра прекрасно знала, чего он добивается. - Что ты на самом деле хочешь услышать? Омер протянул руку, чтобы она вложила свою в его ладонь. Мысленно признавая, что именно этого желала всё время неизвестности. Просто держать за руку. Чувствовать рядом. - Что ты так сильно боялась меня потерять. – Повторил он то, что говорил тогда в штабе. – Я исполнил твой приказ – остался жив. Ты задолжала мне ответ. - С каких пор ты исполняешь мои приказы? – Временно сменила тему девушка. - Это в виде исключения. – Снова счастливая улыбка, будто они дома, а не в больнице. Безумец. Её безумец. – Не хотел оставлять Нашу историю незавершённой. – Акцент на слове «наша» не остался не замеченным. Он накрыл их руки правой ладонью. Обещая взглядом, что теперь точно всё изменится. Пора неопределённости и молчания подошла к концу.