273 дня до выпускного.

Don't blame me Your love made me crazy If it doesn't, you ain't doin' it right Lord, save me My drug is my baby I'd be usin' for the rest of my life Don’t Blame Me — Taylor Swift Я и обдумать ничего не успел, как ноги сами собой переступили порог дома Фишера. Почему-то, наверное для пущей трагичности, я пошел по лестнице. Казалось я желал, что бы меня остановили, слезы сами текли из глаз. Слишком много событий, слишком много воспоминаний и «люблю» в этот вечер. Что-то новое появилось в груди, странная тяжесть, тянущая обратно в апартаменты. Под ногами послышалось «чавканье» грязи и я нервно оглянулся на коридор первого этажа, за мной никто не шел, в холле гулял ветер и тишина. Мне оставалось лишь дойти до дома, плюхнуться в кровать и на пару часов забыть о проблемах. В дали виднелось здание церкви, именно виднелось, ведь мои глаза почти ничего не видели из-за слез. Дверь хлопнула у меня за спиной и тетушка Джинни обернулась, стоя у плиты. Она всегда была мягкой и работящей женщиной, обычно таких называют «сильные и независимые», кроме своего прекрасного характера, она обладала волшебной и даже чарующей внешностью. Светлые кудряшки, которые дядя всегда называл «вьюнки Мэрилин Монро», ясные голубые глаза с длинными ресницами и фигура «песочные часы». Эту женщину волей-неволей считаешь идеальной, очередной повод для зависти, у меня никогда не было приятного характера, мои волосы непослушные и сухие, как солома, про глаза и фигуру даже упоминать не буду. В голове всплыло «Трэвис…я тебя люблю.» и мои губы сами собой тихо спросили: — Почему? — Трэвис, что-то случилось? На тебе лица нет! — взволновано спросила у меня тетя, хлопая длинными блондинистыми ресницами. — Я…- тяжелый выдох выдал мою досаду — Мне признались в любви два человека…я хочу верить, что это злая шутка, но их слова кажутся искренними… Я не знаю, что мне делать…- я оперся рукой и присел за стол. Тетушка Джинни присела напротив, позабыв о всякой готовке. Она мягко улыбнулась и почему-то засмеялась. — Трэвис-Трэвис… Ну, что у тебя в голове, глупыш… Я уверена их слова искренни, в тебе куча вещей, что заставляют влюбиться в тебя по ушки… — тетя встала и обняла меня, она была теплой, ее рука гладила меня по спине, как бы успокаивая, а я и не сопротивлялся. — Но чего ты так боишься? Разве это не хороший знак, детка? — тетя мягко посмотрела на меня, она всегда была моим другом, что выслушает и поддержит, она не была мамой, она скорее была старшей сестрой. — Я… Я боюсь, что разобью кому-то из ни сердце, если выберу другого. Они оба мне дороги и… — я начал, как будто оправдываться перед Джинни, но она прервала меня. — «Оба»? — на лице тети появилась хитра улыбка, это было явно не к добру. Я тяжело взглотнул, понимая, что сказал лишнего, но делать нечего — вернуть слова обратно нельзя. Мои уши горели от стыда, странное чувство накрыло меня по макушку. Сказать мне было нечего, точнее было, но я как будто не мог этого сделать, в горле стоял густой ком, не дающий звукам выходить наружу. Тетя захохотала, видя, как мое лицо покрывается румянцем и встала со стула, сказав: — Трэвис, я не буду вмешиваться в твою личную жизнь, но если я тебе нужна, я всегда рядом, ты ведь знаешь? — Джинни улыбнулась и включила плиту снова, возвращаясь к обычным делам. А может ее слова и стали толчком, честно сказать не могу, но, что-то внутри меня шелохнулось. Я задумался о Фишере, а потом о Джонсоне и решил, что все само собой сложится, раз они решились на такой отчаянный шаг, но меня смутило то, что и то и другое произошло в один день, оба признались именно сегодня и именно на вечеринке, с чего бы вдруг?