273 дня до выпускного.

— Можно. — Фелпс улыбнулся, казалось он лишь для приличия возмущался, ему нравилось все с самого начала. Голубоволосый отстегнул один из ремней протеза, почти без шумно, но заметно для Трэвиса, тот подозревал к чему все это ведет, и не собираясь отставать, взял Фишера за руку, переплетая свои и чужие пальцы. Салли сжал руку блондина, приблизился к его уху и еле слышно произнес: — Можно тебя поцеловать? — рука парня поднялась выше, удобно устроившись между ляжек Фелпса. Немного не привыкший к таким действиям Салли, Тревис замялся, мямля, что-то вроде «я…ну…наве…да». Голубоволосый был доволен результатом своих действий, что заставляло ухмылку растянутся на лице. Фишер поднял руку вверх, укладывая большой и указательный пальцы на подбородок любимого, притягивая того ближе к себе и нежно целуя того, сначала просто чмокнув, а потом впившись в губы блондин, пробуя французский поцелуй в действии. Фелпс тихо выдыхает и отстраняется, указывая на экран. — Закончился…- хитрая улыбка снова появилась на лице кареглазого. Голубоволосый хлопал ресницами, смотря на то, как его друг встает, вешая себе на плече сумку и смотрит на него. Мягкая улыбка топила сердце, заставляя тепло расплыться по телу и согреть. В ответ на нее уголки губ Фишера тоже растянулись в улыбку, что было не видно за протезом. Взяв руку Трэвиса, Салли направился к выходу из зала. Привыкшие к темноте и сумраку глаза, слепило светом, они чуть слезились и болели первые несколько секунд. Салли сжал руку друга, потянув на себя. Он притянул Трэвиса ближе, смотря на него сквозь свой протез. Впервые он чувствовал себя так уверенно, не боясь задать столь откровенный вопрос: — Трэвис. Что сейчас между нами? — в голосе голубоволосого звучала бесконечная уверенность вперемешку со страхом отрицательного, такого не желанного, ответа. — Ммм… Люди называют это симпатией или влюбленностью, тебе, что больше нравится? — блондин смотрел спокойно, не отводя взгляд, говорил уверенно, казалось «что на уме, то на языке». Фелпс потянул друга за собой, выходя из душного кинотеатра на свежий воздух. Фишер непрерывно смотрел за действиями возлюбленного, казалось, тот просто был счастлив проводить время с ним, просто наслаждался каждой минутой. — Я тебя люблю, Трэвис. — сказал Салли, сжимая руку своего друга крепче, направляясь в сторону апартаментов. — Я знаю. — ответил блондин, парень говорил без лишнего энтузиазма, задумываясь о чем-то своем, но позже добавил — Я тебя тоже. Зашарпанное здание апартаментов виднелось в далике, казалось только недавно начинался день, а сейчас уже вечереет и небо становится темно синего цвета. Окна квартиры Фишера горят, указывая на то, что так бурно кипит жизнь. Он тяжело вздыхает и открывает дверь, пропуская Трэвиса вперед. Тот входит в уже изученный и знакомый коридор-холл. — Во, что будем играть? — задает риторический вопрос блондин, зная, что в очередной хоррор. Салли на удивление нравилось смотреть, как Фелпс играет в подобное, он упорно пытается не боятся, но его выдают легкие «иии» — при виде скримера или то, что когда ему страшно он прижимается к другу. — Не знаю, найдем во, что — Фишер улыбается и нажимает на кнопку лифта. 402 апартаменты встретили мальчиков громким роком и шумом в комнате Ларри — наверняка все это время Джонсон был один. Открыв дверь, блондин привлек внимание художника, тот посмотрел на друга и встав, выключил музыку на магнитоле. — Уже вернулись? — поинтересовался брюнет. — Да, ты снова взялся за рисование больших картин? — зада встречный вопрос Фелпс, тем самым немного смущая Джонсона. — Ага… Слушай, я тут подумал… Может сгоняем куда-то в свободное время? — Ларри неловко почесал затылок и отвел взгляд, старательно не соприкасаясь им с взглядом Трэвиса. — Да, будет славно. Какие предложения? — блондин улыбнулся, убирая руки за спину. — Океанариум.