273 дня до выпускного.

Необычайно теплое утро субботы. Его начало заставляло все внутри Фелпса трепетать, попутно собираясь в кино, сеанс в котором начнется через жалкие полтора часа. Этот просмотр фильма был необычным, от чего блондин порхал по комнате, решая, что одеть, смена погоды поставила его в ужасное состояние сомнений, но уже через 2-3 минуты в голове парня созрел план, что он с насмешкой назвал «В клетку для Салли». От чего он, стоя напротив собственной кровати, выбирал между тёмно-зеленой и розовой юбкой, очевидно — они были в клетку. Внутри Трэвиса бушевал рой бабочек, что щекотали стенки живота, залетая в легкие и усаживаясь на ребра. Подобное, казалось блондину ужасно странным, он собирается на прогулку с Салли не первый раз, но этот был особенным. Темный зал, задние ряды (Фелпс задавался вопросом, а Эшли знала о том, что она должна была идти или Фишер лукавил, хотя ему было и не до того, чтобы думать о правде) и сеанс на фильм, что наверняка не сильно увлечет Трэвиса, а вот его друг вполне. От подобных мыслей на лице появилась слегка легкомысленная улыбка, пока блондин натягивал на себя юбку с розовым принтом клетки. Наверх накинул длинную кофту и теперь парень больше походил на софт-боя, чем на самого себя, но вероятно, Трэвис не мог отрицать — ему идет. Парень завороженно смотрел на себя в зеркало и что-то внутри колыхнулось, вот оно, то чувство, которое так страстно описывала тетя. Телефон, лежащий на тумбе, завибрировал и на экране блокировки высветилось «я у твоего дома», заставившее блондина чертыхнуться и глянуть в окно, потом осознать, что окно выходит на другую часть двора и издать «пф…». Это первое, такое приятное и теплое — чувство влюбленности, что было еще не знакомого ни Фишеру, ни Фелпсу. Чувство заставляющее покрывать мурашками, заставляющее затылок гореть, а щеки покрываться румянцем. Солнце попадает в глаза, приятными согревающими лучами. Середина второй четверти, время для ребят летело ужасно быстро, еще вчера было начало сентября, сейчас уже почти наступила весна. Минуты бежали и с каждой уходящей приближались экзамены, поступление и новые цели. Это, с одной стороны глоток свежего воздуха, с другой же новые страхи и сомнения. Всем из наших героев хоть раз за весь год приходила мысль «А что дальше? А будет ли дальше вообще?» — эти вопросы пугали, но в то же время подстрекали искать и высматривать свое будущее. — Решил куда будешь поступать? — задает вопрос Фишер, в надежде услышать хотя бы ближайший к своему университету университет. — Мга… Да, отдам документы в два — в Колледж Баруха и Университет архитектуры и дизайна в Сан-Диего. — блондин тоскливо осмотрел окрестности своего города. — Дядя и тетя все оплатят, они меня поддержали. — Трэвис выдохнул, опуская взгляд, казалось парень совсем приуныл. — Ясно, я думаю у тебя все получится, ты почти весь год батрачишь. — голубоволосый улыбнулся сквозь протез. — А ты куда? — Фелпс посмотрел на друга, тепло улыбаясь и искренне интересуясь планами Салли. — Думал поступать в колледж в Нью-Джерси, там, как-то роднее, хотя и тут хорошо, но нам всем придется расстаться и учиться порознь, это даже, как-то печально. — Фишер убрал левую руку в карман, осматривая улицу напротив. Блондин мягко прикоснулся к ладони друга пальцами, сначала беря того за руку очень неумело и неловко, потом увереннее, переплетая свои пальцы с чужими. За грустным и тоскливым диалогом, ребята быстро добрались до кинотеатра. Старое беспокойство ушло, оставляя лишь небольшой осадок, сменяясь предвкушением. Руки у Салли предательски задрожали, сколько бы он не гулял с Трэвисом, не играл в приставку и не болтали до полуночи, он не мог отрицать, что приглашение было с намеком на романтику, коей не было раньше. Фильм шел не так долго, несмотря на то, что длился два часа, время, которое парни проводят вместе будоражило. Стеснение Фишера ослабло и он решил играть тактикой бессмертного, ибо он положил свою ладонь на колено друга, аккуратно водя по нему большим пальцем. Блондин смущённо зыркнул на Салли. — Нельзя? — наигранно печально произнес голубоволосый, зная, что ему можно все сейчас. Он знал о том, что на данный момент у него есть привилегии, которым Фишер был несказанно рад.