так и оставим

Усталости в глазах Оксаны с лихвой хватит на всю экспертную службу. «Лучше я», — Таня слышит чей-то звонкий голос и вдруг с удивлением понимает, что тот принадлежит ей; сидящий в лаборатории Холодов поднимает глаза от клавиатуры и смотрит на нее странно, будто чего-то такого и ожидал. Амелина собирается на очередное «задание», ведь сотрудники ФЭС не знают способа поймать маньяка вернее, чем на живца, и потому Белая выпрямляется и говорит тверже: «или я, или никто». С Белой лучше не спорить: Белая та еще язва, если ей того хочется, если она что-то такое себе надумала, что именно — разве ж расскажет. Оксана тогда ей улыбается и беззвучно говорит «спасибо» одними губами, мгновенно выбивая у коллеги почву из-под ног, а Таня еще месяц-два живет на этой простой короткой фразе, пока спрятанная у нее в выемке возле сердца батарейка не пищит, требуя подзарядки. Их любовь измеряется пластиковыми ящиками с вещдоками и колбами с образцами крови подозреваемых, цокотом каблучков Амелиной и двумя кубиками сахара, брошенного в чужою кружку («тебе как обычно?» — «да, большое спасибо» — «большое пожалуйста»). Все как в той песне группы «t.a.t.u.» — надрывно тоскливо, без всяких хэппи-эндов; может, просто не заслужили. Скрывать себя за безликим «капитан Белая» привычно и правильно; где-то в другой жизни они с Амелиной сходятся и быстро расстаются, после оставляя друг другу полуночные смс-ки, виноватые улыбки и неловкую игру в гляделки, понятную только им двоим. Воздух искрит в коридорах ФЭС между ними, наэлектризовавшись и звеня в ушах, въедаясь в подкорку (извините, но все-таки непрошенный спойлер: любовь живет три года только в кино). Тане хочется встать и выйти из кинозала прямо на середине сеанса.