Вампиры южного округа

Земский и губной старосты вызывали. Что заставило этих двух, вечно трясущихся только от взгляда, переступить в этот раз свой страх? Путь окончился. Лошади остановились. Нужно выходить к избе местного самоуправления. «Так забавно каждый раз смотреть, как они делают вид, что не боятся… А порой и обидно знать, что тебя считают монстром.» — острый пьянящий запах живой крови разбудил соблазн внутри. Слышно, как та по артериям учащенно в страхе бьёт неукротимым импульсом. — Да не буду я вас есть, упокойтесь. Когда волнуетесь, вы только соблазнительнее пахнете.~ Рахим старается как можно непринуждённей говорить, а у бедного встречающего его приказчика сейчас, наверное, сердце вовсе откажет от страха. Он лишь пятится от него, слыша недовольный цок. — И зачем я вам понадобился? На всех приказах и свидетельствах подписан, работу сделал, иль какая ошибка в сём допущена? — парень прошёл в глубь избы к самому́ старосте. Убранство было оформлено дорого, насколько то позволял себе Астраханский уезд. За широким столом сидел широкоплечий мужчина в теплой одежде. Да, здесь действительно прохладно. Осень потихоньку продувала даже такое крепкое здание. Староста держался получше господина приказчика: спокойный пульс, глаза не бегают. А тот все боязливо маячил у дверей. — Да, выйди ты! — не вытерпел мужчина, после крича в догонку, — Безответова позови! Беспредел в губернии, Рахим Иванович. — обратился уже к парню он, — По вашему делу беспредел! Коль вы кусаете кого, нам обещайте, что не обращать его в подобного вам будете! А то потом тако́й беспредел творится! — обращался земский староста, поднимаясь из-за стола с пергаментом донесения, кивая на него, мол, вот, глядите, что наделали. — Не понимаю, какой беспредел. Право, не пил с никого уже неделю, только перед тем, как к вам прибыть, да и только, чтобы вас самих не пугать пуще прежнего. Вы же — кролики пугливые — по углам щемитесь, как только видите меня, — улыбнулся добродушно город, своему самоуправлению. Мужчина напротив только подозрительно сщурился, отдал донесение, а позже сам его и озвучил: — По губернии происходят то и дело многочисленные убийства, идёт молва, что тела бездыханные, иссушенные, без капли крови, если ещё целыми остаются. Народ в ужасе, Рахим Иванович, и никак без вас не получится решить это безобразие. Десятина душ уже пропала за неделю! А найти упыря никак месяц не можем! Рахим же в свою очередь раскрыл донесение, пробежал глазами в поиске мелких деталей, но все же не понимал, чем он причастен к этому. — Уверены, что упыря? — вскинул брови в ответ он, бросая пергамент на стол. — С чего вы взяли что, это не просто толпа душевнобольных крестьян зверствует? — Да как же не упырь?! Какой такой люд из подобных ему может так издеваться над таким же, что ни капли крови нет? И у всех следы одни и те же? И все в одной области происходит? Ни кто коль из вас не мог такого натворить?! — Рахим серьезно глянул на старосту и отрицательно покачал головой, снова опуская взгляд в бумагу уже более внимательно. — Никто из известных мне не мог такого сделать, хоть бы просто из знания, что подобное у нас наказуемо. Проблема серьезная, ведь, если за неделю уходит десятина… — Это тех, что нашли! Пропало пятнадцать! «Пятнадцать?!» — крикнуло собственное возмущение личного чревоугодия, но, не подав вида об этом, он продолжил: — … половина трёх десятин, то за год мы теряем около двух сотен крепостных. — Рахим обиженно проскрипел клыками, понимая, что какой-то паршивец выпил его годовую порцию крови. Чужой запах резко усилился. — О, господин Безответов, мы вас ожидали, проходите! — развел руками земский староста, замечая в проходе залы губного, что еле ступал ближе. — Чем вы так напуганы? — Прошу простить, пришло новое донесение по уезду. Пропала ещё десятина… — Что?! Та толгойгоо бүрэн алдсан уу, энэ нь өнгөрсөн долоо хоногийн тайлан мөн үү? — негодование собственного чревоугодия сдержать было уже нельзя. Радужка глаза постепенно окрасилась в пламенно рыжий, а звук учащенного сердцебиения соблазнял клыки вытянуться в предвкушении сладкого долгожданного обеда. «Нельзя!» — одергивала мысль. Рахим тихо шипит и быстро направляется к Безответову. — Живо, прикажи запрягать лошадей! В каком уезде беспредел? — прожигал рыжим взглядом город, приказывая. — В-в округе Ц-царицына, — заикнулся староста, и его тут же хватают с огромной силой, тяня за собой, в злополучное место.