Вампиры южного округа

Крик прорывает тишину ночи. Истошный женский вопль не останавливается, и будит людей в маленькой деревеньке, что расположилась не далеко от этой низкой берёзовой рощеньки. — Остановитесь! Остановитесь! Молю вас! Молю вас… — крик становится тише, переходя на хрип. Колени подкашиваются, бездыханное тело сваливается на земь. «Мало…слишком мало…» — голод сжирает изнутри. С губ течет потоками кровь жертвы. Жидкость тщательно слизывают, не позволяя и капле коснутся зелёной холодной травы в сумерках ночи. «Съешь.съешь…ешь… ещё» — шипит демон внутри. Резкий хруст костей. Поломанная ключица. Выделяются слабые капли крови. Совсем чуть-чуть. Ещё! Рваный мокрый звук. Оставшаяся сочность мышц ещё живых, движущихся на языке в предсмертном страхе, обдает уже прохладным вкусом смерти. Темно-алые глаза закатываются в наслаждении. Эйфория растекается по телу теплом чужой крови, и сердце начинает биться многочисленными пушечными залпами. Зрачки расширяются. Руки уже не отмываются от бесчисленных убийств. Розовая клетка из костей видна уже среди оплетающих ее мышц. Мокрый язык проходит по ним, цепляясь зубами, порождая скрипящий звук их трения. Вылизывает до белизны. Под ними самое желанное — то, что так часто появляется в былинах, сказках, то, чего так просят, и то, от чего так просят. Уже не бьётся… Не интересно… Вырывая его живым и бьющимся в руках, было волшебнее: алая вода лилась рекой с него по рукам, впитываясь в кожу, опьяняя, словно это не кровь, а вино. По зубам скрипит — упругое. Острые клыки пронизывают — сопротивляется. Пусть хоть до конца противиться смерти — оно уже мертво. Оно уже разделено на тысячи мелких рваных частей, перемолотое в кашу течет нежнейшим потоком по глотке внутрь, заставляя блаженно застонать в наслаждении… Облизывает каждый изгиб костей. Будь они вкусными…будь они менее жёсткими…он бы съел и их. — Наконец-то я наелся… — шепчат в неге кровавые губы. Очи опустились на обглоданный до идеала скелет одной из самых прекрасных девушек небольшого уезда. «.не надолго…» — становится даже грустно. Он прожигает взглядом полированные, блестящие от слюны, кости. Кисти рук даже без кожи и мяса выглядели обворожительно. Чревоугодные уста касаются голой ключицы, оставляя на них свой кровавый след. Тот словно светится на мраморе потресканных неаккуратной силой костей. — Молю меня простить, госпожа Розвонцова. Вы так переживали о своей красоте. Поверьте теперь она точно не покинет вас. А грехи ваши я отмолю…