Скрась мое одиночество

— Добби! — Крикнул Гарри, ожидая заветного хлопка трансгрессии домового эльфа. Авада Кедавра — раньше числилась как медицинское заклинание, избавляя тело от мучений, от боли. Для него это был идеальный вариант. Наконец, послышался хлопок. Непропорционально большие глаза смотрели с явным беспокойством, но сам эльф не предпринимал никаких действий, смирно ожидая указаний. — Добби, принеси пожалуйста пергамент и перо. — После сказанных слов Гарри чуть ли не до крови закусил губу, до конца не веря, что он действительно это сделает. От волнения сердце стучало так громко, что было едва слышно, что ему ответили, но через пару секунд домовик появился вновь, в этот раз в дрожащих тонких руках Добби держал судьбу Гарри. От страха у него всё ещё перехватывало дыхание. Наконец, принял из рук эльфа пожелтевший пергамент. Перо несколько раз пролетело над листом, и он записал первое предложение. «Том, убей меня». Поставил точку, чуть не оставив чернильное пятно и передал пергамент Добби. Домовик касается его дрожащих рук и беспокойно хмурится. Гарри отрицательно махнул головой, тихо прошептав, кому доставить лист. Вытер слёзы радости по поводу того, что наконец уйдет, никто больше не умрет из-за него, больше не будет чувствовать боль. Он хотел покончить с собой уже долгое время, но не мог, слишком много надежд на него возложено, но если его убьет Лорд Волан-де-Морт он не будет чувствовать вину, и ничто не остановит его. Усталые, покрасневшие глаза закрылись сами собой.

***

Он проснулся, когда сгустились ночные сумерки, и в коридоре стало совсем темно. Пламя свечей колыхалось, заливая мерцающим светом темноту коридора. Тусклые глаза на мгновение вспыхнули, увидев лежащее рядом с ним письмо. На нем была поставлена печать с фамильным гербом рода Слизерин. Гарри аккуратно, дрожащими пальцами, вскрыл письмо, стараясь не повредить печать, та была действительно красивой. Протерев ладонью уставшие глаза, развернул лист и углубился в чтение. Из витиеватых букв складывалось лишь пару слов: «Поттер, станция Хогсмид, полночь». В окно подул ветер, пламя одной из свечи колыхнулось и погасло. Он резко встал, несколькими резкими движениями положил печать и само письмо в сумку и почти что бегом направился к узкой винтовой лестнице, круто сбегающей вниз. Перепрыгивая через ступени, тот боялся даже громко вздохнуть. В любой момент можно наткнуться на патрулирующего преподавателя. Если это будет Снейп, достанется ему вдвойне. Необъяснимое, смутное чувство тревоги поселилось в нём, при мысли что он не сможет прийти на станцию Хогсмид. Главный выход имел ряд неудобств, значительно усложняющих путь наружу. Если он пойдёт через оранжереи, будет больше шансов быть пойманным, но тогда шанс успеть был куда выше. Он старался не наступать на грядки. Подтаявший снег похрустывал под ногами. В теплице стоял неприятный тухлый запах. Сквозь стеклянную крышу оранжереи ярко светила луна, освещающая растения. Гарри тихо шёл между грядок, как вдруг взгляд зацепился за еще один источник света: люмос. Он быстро осмотрел местность глазами, в попытке найти хоть какое-то укрытие. В нескольких шагов от него были стеллажи с лиановыми растениями. Постаравшись как можно тише, дойти до туда и забившись в самый угол, закрыл себе рот рукой. Из своего ненадёжного укрытия среди стеллажей наблюдал, как огонёк люмоса направился в другую от него сторону, а вскоре свет погас. Он уже собрался выйти из своего укрытия, как вдруг на залитый лунным светом пол упала тень. Тот попытался успокоиться, вдыхая холодный воздух через нос и выдыхая его через рот. И наконец, поднял взгляд. Честно говоря, он ожидал увидеть профессора с тяжёлым пронзительным взглядом, выворачивающим душу наизнанку, но профессор смотрел на него с беспокойством. — Пожалуйста. — Пересохшими губами прошептал Гарри, сам не зная, что просит. Снейп сделал шаг в сторону, пропуская его. — Надеюсь, что на следующей отработке, вы будете присутствовать. — Бросил тот напоследок. Он, услышав его слова, сорвался с места и помчался к выходу из оранжереи. На улице мокрый снег валит хлопьями, клеится к ресницам и к волосам. Гарри спустился на покрытую снегом дорожку, ведущую к Черному Озеру и направился туда, ступая по снегу в поношенной кузеном обуви, придерживаясь за деревья и отводя в сторону их ветви. Не прошло и минуты, как перед ним засверкала водная гладь озера. Идти по нему было небезопасно, все-таки на улице было не настолько холодно, чтобы покрыть действительно больших размеров озеро прочным льдом. Придерживаясь за дерево, неуверенно встал на тонкий лёд. Кажется, послышался тихий треск. Вздохнув, Гарри сделал первые два неуверенных шага и, неуклюже спотыкаясь об собственные ноги, пошёл. Он старался идти как можно быстрее, при этом осознавая, что лёд в любой момент может треснуть, а значит, любая спешка могла навредить. Уже почти дойдя до соседнего берега, он услышал хруст снега, а затем увидел его. Мужчина стоял в свете фонаря, у него в руке тлела сигарета. Под капюшоном скрывалось лицо, длинные чёрные кудри обрамляли его. Чёрная длинная мантия на плечах была покрыта снегом. Большего разглядеть он не смог. Лёд начал трескаться и расходится под его ногами, погружая Гарри в студёную воду. Окоченевшие от холода, руки беспомощно пытались ухватиться за что-то. Силы постепенно уходили, вздохнув напоследок морозный воздух, поднял взгляд вверх, ощущая, как тонет. Впрочем, его устраивала и такая смерть. Вид ночного неба, это то на что можно смотреть бесконечно. — Асцендио. — Услышал бесстрастный и приглушённый из-за толщи воды голос. Его тело выкинуло на берег почти что у ног мужчины. — Я зде… — Он осёкся на полуслове и зашёлся кашлем, сотрясавшим его измождённое тело. — Ты, опоздал. — Направив на него палочку, произнес Том. Воцарилась гнетущая мёртвая тишина ночи, было слышно только его прерывистое дыхание, сипящее в сведённых судорогой лёгких. На кончике палочки, маленькими зелёными огоньками зарождались убивающие искры. От исходящего света он, наконец, смог рассмотреть изменившиеся черты лица Тома. С необычно острыми высокими скулами, с чёрными кудрями, и со строго сжатыми бровями. Единственное что осталось, так это рубиновые глаза, те смотрят на Гарри с таким спокойствием, что тому сразу становится не по себе. Ожидание заветных слов, что прервут тишину и его жизнь затянулось. — Убей. — Вместо этого зеленый свет последний раз ярко мигнул и погас. — Не сегодня. — Гарри удивлённо посмотрел в рубиновые глаза напротив. — Ты мне еще нужен. — Реддл прошептал заклинание усыпления. «Меня снова используют?» Была последняя мысль Гарри, перед тем как темнота завладела им.

***

Холодная расчётливость снова с ним. После его воскрешения всё пошло не по плану, но это было к лучшему. В конце концов не существует ситуации, с которой не смог бы справиться ясный, спокойный разум. Долгое время тот был затуманен несвойственным для Тёмного Лорда страхом. Раньше боялись его, а не он, но это тоже не лучший исход событий. Вместо уважения возникает страх, а страх всегда влечет за собой чувство протеста. Ему не нужны были протестующие; для достижения целей ему нужно уважение. Жаль, что он забыл о своих целях. «Ради всеобщего блага», так любимая Дамблдором фраза, видимо для старика звучала как «Ради моих прихотей». Том был эгоистом, но в свое время старался ради других больше чем сам директор. Он хотел обеспечить благосклонность магии к будущим потомкам. Люди не боялись отпугнуть процесс возвращения духовных и нравственных ценностей их первоначального смысла. Будучи ребенком из приюта, он попал в сказку, но та быстро разбилась об реальность, люди были слишком жестокими. Считали, что если родились в чистокровной семье, то можно все, будто они сильнее, только потому что их предки были волшебниками. Нет, магия склонна лишь к тем, кто уважает её. А такими темпами в мире просто не останется волшебников. В первую очередь Том был волшебником, его восхищала магия, он боролся за неё, но опустился до убийств.

***

Конец осени не радует красочным окружением природы, а обжигает промозглым ветром. Так же не утешало состояние Нагайны, нет, на саму змею ему было всё равно, какой бы тяжелой не была ее жизнь, но в ней хранился осколок его души. Он решил провести ритуал изъятия, терять просто так то, что может сохранить ему жизнь, желания не было. Все прошло успешно, но позже появились вполне понятные вопросы, не ясно лишь то по какой причине они не возникали раньше. Реддл брезгливо смотрел на Розье, тот скалился и, обезумев от боли, вращал глазами. Один из потомков «Свящённых двадцати восеми» семей, корчился у его ног, потеряв собственное достоинство. Рассеяв заклинание, Том сел за стол, сжал переносицу, пытаясь бороться с приступом головной боли. — Вон! — Рявкнул тот, не открывая глаза. Все пожиратели поспешили исчезнуть в облаке трансгрессии. Вскоре он услышал шипение змеи, её чешуя сверкала на свету, исходящего от подсвечников на стене. Нагайна изгибаясь кольцами, быстро ползла по столу к Реддлу. Чернеющими кончиками пальцев, он невесомо провел по морде змеи. Ей было в разы лучше, и в поместье та появлялась крайне редко. Змея лежала тихо, но подняла голову и начала тихо, сипло шипеть. — Вам стоит вернуть душу. — Нагайна, хочешь сказать, уничтожить крестражи? — Сквозь зубы процедил Том, отдернув руку от змеи и сжав подлокотник кресла. Та лишь пронзительно посмотрела в его глаза, хлестнула хвостом по столу и скрылась в дверях. Разочарованный Реддл был готов излить свою злость и агрессию на кого угодно. Лорд прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Эти слова рушили уверенность в выбранном способе бессмертия. Внезапно он вспомнил о давно забытом мальчишке. Наследник Блэк, с его разочарованием в тёмных глазах. Тот также будто ненавязчиво напоминал, что крестражи не лучший выбор, нес что-то о повреждении души и разума, но какое ему было до этого во время войны? Он лишь хотел жить. Регулус же лишил его крестража и своей жизни. Теперь, одна из частичек его души неизвестно где, но связь с ней он чувствовал. Не ощущать крестраж, было невозможно. Тот будто пытался слиться с Лордом, притягивал, призывал вернуть обратно, как выброшенное животное что увяжется за хозяином, даже когда тот уже не нуждался в нём. Это раздражало. Может, идея вернуть одну частичку души была не такая уж и плохая?

***

Тишину вечера нарушал лишь шорох страниц, даже птицы молчали. Холод пробирал до костей, но несмотря на это Том продолжал вдыхать морозный воздух на балконе поместья Малфоев, смотря на скрывшиеся в тумане вершины гор. Кожа, впервые за долгое время не была мертвецки бледная, на ней виднелся даже морозный румянец. Внезапно тишину нарушил хлопок трансгрессии. Лорд поднял палочку на нарушителя. Домовик Малфоев? Кажется, тот служил им ещё до смерти Лорда. — Люциус, хотел что-то передать? — Спросил Реддл, но эльф вместо ответа опасливо протянул пергамент. Лорд проверил его на наличие проклятий и, кинув пронзительный взгляд на эльфа, принялся за чтение. Это было не просто письмо от банка, те приходили в последнее время довольно часто, он всё-таки решился взяться за дела рода. Сжал пергамент и кинул его на стол к уже давно остывшему и забытому кофе. Невероятно, но письмо было написано Поттером. Всего три слова, ничего не объясняющие три слова. Первая мысль — ловушка. Паранойя засела в нём глубоко и явно не желала его покидать. Впрочем, именно из-за неё он всё еще жив. Вторая — шутка, но зачем кому-то так шутить? Заклинание подмены почерка не чувствовалось, маловероятно что школьники смогли бы так искусно и незаметно его наложить. Мысли о том, что это может быть кто-то из взрослых волшебников, даже не было. Слишком уж его боялись. Если это действительно писал Поттер, то он опустился до отчаяния, обрекавшее его на болезненную бездеятельность и желание смерти. Для Реддла это имело выгоду. Какое-то время на балконе стояла мертвая тишина, после чего приказным тоном Лорд нарушил её, сказав эльфу принести перо и пергамент.

***

Том гордо стоял в свете фонаря, вслушиваясь в ночную тишину на вокзале. Он до сих пор помнил, как стоял на вокзале под парами тяжёлого, мощного паровоза, путь которого лежал в Хогвартс. Приятная тишина и сигарета потихоньку успокаивали, но Реддл не терял бдительность. В любой момент ему в спину могло прилететь заклинание. Запретный лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованным льдом озера. С большой отчётливостью виднелась тёмная фигура. Он, должно быть, пытался переправиться через озеро. Вдруг лёд треснул и человек провалился под воду. Зелёные глаза напоследок блеснули в темноте, и в этот момент в голове промелькнула мысль: «Поттер». Читать заголовки пророка было бы поистине забавно. «Избранный утопился на пути к Волан-де-Морту». Взмахнув рукой, сигарета посыпалась пеплом, и Реддл неспешно направился к кромке воды. Мальчишка отчаянно хватался за лёд, в попытке выбраться. Лорд решил облегчить его потуги и, прошептав заклинание, отошёл на шаг назад. Герой стоял на коленях у его ног с выразительными зелёными глазами, придавая Поттеру немного наивный и беспомощный вид. Палочка плавно скользнула в руку и была направлена на знаменитый шрам в виде ветвистой молнии, рассекающий бровь героя. Никто не смотрел смерти в глаза как Поттер. Внезапно, его рука дрогнула перед тем, как заклинание сорвалось с губ. Он чувствовал в мальчишке крестраж.

***

На удивление Гарри пробуждение было приятным. Растянувшись на кровати, он подтянул одеяло до глаз и настороженно ожидал что будет дальше. Свесив босые ноги, сделал пару шагов в сторону окна. Снежинки плавно опускались на рябиновые ягоды. Сильнее укутавшись в одеяло, смотрел, как восходит солнце над руинами. Внезапно, послышался скрип двери, и Гарри весь сжался, не рискуя даже громко вздохнуть. Чувствовал спиной чужой взгляд, но не осмеливался повернуться. — Сириус Блэк мертв. Он осмелился сделать попытку забрать тебя. Я не знаю осведомлён ли ты. — Гарри услышал, как Реддл с хлопком кинул, судя во всему увесистую книгу, на тумбочку у кровати. — Поэтому ты должен прочесть это. Мне нужен залог того, что я буду жить пока не умрёт Дамблдор. — Лорд продолжал говорить, а Гарри чувствовал, как земной шар уходит из-под ног. Наверное, пройдёт какое-то время, прежде чем он поймёт что Сириус умер. — Позже проведу ритуал изъятия. После него можешь делать, что душа желает. — Закончил тот, на минуту в комнате возникла тишина, Гарри уже подумал, что мужчина ушёл и повернулся к двери, встретившись взглядом с Лордом. — Не смей наложить на себя руки, иначе пострадает кто-то из твоих близких. — И вышел из комнаты. Такой ценой ему досталась жизнь без боли?