Анализ

      — Выходи за меня.

      Девушка напротив очень красивая, Катя, когда-то она нравилась ему больше всех на свете, и он надеялся, что и он ей тоже. Не просчитал только, что парень, случайно встреченный в автобусе по пути на работу, захлестнет гораздо сильнее. Да так, что когда-то самое сильное чувство покажется слабым огоньком по сравнению с ярким пламенем.

— Давай просто попробуем.

Лучше бы Серёжа и тогда очень хорошо подумал, но как дурак зачем-то решил не говорить, что сегодня просто забыл, казалось бы, самую важную вещь — обручальное кольцо, на раковине. Да, он знал, что поступает, как самый ужасный человек на свете, Катя, милая любящая, его такого не заслуживает, ей бы того же Макса, который смотрит так нежно и по настоящему, что страшно становится, как он в этом теряется. И то, как чужие широкие ладони стягивают футболку, когда Шевелев решает, что хуже от этого никому не будет, он же просто выпустит пар, надеясь, что странные чувства, горящие слишком по настоящему, пройдут. Понимает только, что он главная мразь, потому что его любят целых два человека, а он врёт обоим, потому что не хочет терять, ему страшно от того, что подумает о нём Катя, если узнает, с кем он спит. Правда, понимает, что Максима терять будет намного больнее, не только для себя, но и для Зайца. Катя его тоже слишком любит, оказывается, иначе такого бы никогда не случилось.

— Серёжа…

Он лишь молча замереть может, когда встречается взглядом с девушкой, непонимающей ничего совсем, потому что шатен сидит слишком близко, чтобы это можно было свалить на делового партнёра, и смотрит настолько говорящим взглядом, что для проницательной Кати уже всё понятно стало, только отпускать не хотелось совсем.

— Ладно, увидимся.

Она не заостряет внимания, давая понять, что выбор сейчас лежит на нём и только, поэтому шатен сидит, стараясь не думать о том, что ему буквально дают возможность всё исправить, а хочет ли он исправлять?

— Идем домой.

Он не хочет думать сейчас, хочет только, чтобы теплые руки сомкнулись где-то в районе талии, чуть колючий подбородок уперся в плечо, а его хозяин пускал приятные мурашки по телу всего-то своим дыханием. Он не хочет представлять, что всего этого у него скоро не будет, потому что боится потерять стабильность он намного больше. Катя есть давно, это привычно, это устоялось, это - никаких изменений. Он не знает, что будет, когда он останется с Максимом, ведь квартиры у него точно не будет, его пугает неизвестность, но больше всего его пугает пустота, которая останется, когда Заяц уйдет. Он не хочет терять эту сказку, потому они лежат, не вылезая из постели почти неделю, поднимаясь только в редкие моменты, когда есть хочется все же больше. Сережа хочет запомнить каждую мелочь, каждую секунду проведенного времени, потому что знает, что это конец. Не знает только Максим, все еще ярко светящийся рядом с парнем и дарящий всю свою любовь ему одному.

— Это была моя жена.

Одна фраза будто лезвие меча, полоснувшее брюнета прямо по груди, у него глаза такие потерянные и несчастные, что Шевелеву буквально физически больно на это смотреть.

— Ч-что?

— Тогда в кафе. Это была моя жена.

Он делает шаг вперед, чтобы извиниться, чтобы хоть что-то сделать, но карие глаза напротив уже не смотрят как раньше, там нет больше той безграничной нежности, которую Сережа хотел набрать себе целую сумку и постоянно носить с собой, там только гнев, обида и разочарование, скребущее в груди противными сухими ветками.

— Ты мне противен!

Да он и сам себе противен, на самом деле.

— Макс...

Пожалуйста, только несколько слишком необходимых испуганному шатену слов и он бросит к черту все свои принципы, потому что понимает, что человек напротив — единственный, кто ему будет нужен.

— Тебе нужно уйти.

Но кареглазый брюнет напротив мысли читать, к сожалению, не умеет, ему сейчас просто очень больно, он вообще думать не хочет совсем, ударить да.

— Ты невероятный, Макс, помни об этом пожалуйста.

— Сука, — парень бьёт в стену, чувствуя как по руке расползается пульсирующая боль. Так становится, кажется, чуточку легче, болит в груди уже не так сильно. Серёжа смотрит, как между пальцами стекают алые полосочки и прикрывает глаза, а там снова карие глаза, будто чёрные дыры, смотрящие с такой болью, что она очень хочет стать физической и резать шатена на кучу частей, не жалея парня ни секунды. — Сереженька, не нужно пожалуйста, — девушка, перепуганная ужасно, подбегает к мужу с влажным полотенцем, укутывая в него разбитую руку, а после осыпая чужое лицо кучей мелких поцелуев, — я тебя люблю, пожалуйста, не нужно себя калечить, пожалуйста, я… — Кать, прости меня, ладно, — он прикрывает глаза и крепко ее обнимает, — я тоже тебя очень люблю.

«У Серёжи разбитая рука, а у Макса разбитое сердце»