Это очень забавная история

Пролог

— Ёнхо-я, я ударю тебя, если это окажется типичным любовным треугольником с Джису, где ты — тот самый тупой угол. Это ведь ты же их и свёл! — Юён резко выпрямляется, так что рука её парня спадает с плеч на талию. Ёнхо выпрямляется следом и перехватывает из её рук бокал, делает пару глотков и усмехается: — Всё было не так банально. Ты постоянно забываешь, что Тэён — по мальчикам. — Но он же согласился? — девушка поправляет волосы и становится спиной к городу, устраивая локти на перилах. — Ты не дала мне договорить, егоза, — Со тыкает пальцем ей в щёку и прикрывает глаза.

***

I

Вот уже года два как Ёнхо стабильно сидит на последних партах, потому что зрение у него хорошее, а рост — не мереный. Малышка Ким Джису в силу статуса старосты сидит на второй парте среднего ряда, корчит из себя умничку, порой строча в чаты такие филигранные маты, которым любой быдлан со стройки позавидует. Так что да, ученик Со редко наблюдал за своей одноклассницей, предпочитая держаться от той подальше, учитывая, что она ещё немножко в него втюрилась ещё в классе во втором. Так что урок химии впервые за полугодие не проходит впустую, ибо Ёнхо наблюдает за Джису чуточку больше положенного, задаваясь одним вопросом: — Она настолько тупая, или отчаянная? Хотя ладно, это только он знает секретик Тэёна. Больше никто. Судя по разговорам с этим самым Ли — реально никто вообще больше не знает об этом. — И почему ты пообещал ей подумать? — Ёнхо скребёт свою тарелку вилкой в тщетных поисках мяса среди лапши. — Во-первых, я был пьяненьким, — Тэён бубнит с набитым ртом, — А во-вторых было страшно неловко ей тогда отказать. — Бля, ну Тэён, ты подаёшь ей ложные надежды, — Со роняет локоть на стол и поворачивается к другу, рассматривает спокойное лицо того. — Я в курсе. Но парни в раздевалки болтали, что я должен подождать три дня перед тем, как дать ей отказ. — Это ещё почему? — усмехается мальчишка. — На третий день она уже подсознательно будет ждать отказа. Так Хэтвок сказал, — уверенно кивает Ли, тут же запихивая за щёки ещё порцию еды. — Кто такой Хэтвок? — Какой-то чел с той вечеринки. Все парни считают его крутым. И да, ему уже двадцать три, — важно отвечает Тэён, запихивая всё, что выпадает из-под губ обратно. И у Ёнхо больше нет терпения смотреть на эту картину всепоглощающей голодности своего друга, поэтому он возвращается к своей тарелке еды и только пожимает плечами: — Тогда, наверное, он прав. Я же не знаю. — Я тоже! — Но разве моя староста тебе ни капельки не понравилась? Она же такая хорошенькая, да и на вечеринке могла проявить себя совсем иначе, — Со отворачивается от абсолютно не белковой порции к вполне довольному этой пищей Тэёну. И вмиг теряется. Потому что лицо Ли становится буквально серым, а в глазах так и стоит: «Зачем мы приходим в этот мир? Лишь ради страданий» под шум вьетнамских пуль и вертолётов пьянчуги с той улицы… Ёнхо неловко прокашливается и выпивает залпом свой сок: — Прости, я не знал, что всё настолько плохо. — Всё было так-то хорошо. Но я бы поставил шесть из десяти из-за этой драки. Да и парни, — мальчишка собирает на поднос пустые тарелки, оглядывает нетронутую порцию друга, ловит разрешающий кивок и накидывается на лапшу под разбавленным водой кетчупом, так что получается пробубнить очень тихо, — Вы все натуралы такие гондоны. — Прикол, — Со резко оборачивается на младшего и скрещивает руки на груди, — С чего такое заявление? — Потому что очень не скромно обсуждаете свои любовные успехи, девчонок, и вообще…. Не очень красиво себя ведёте. Ёнхо на это только прыскает и отворачивается. Ему так и хочется напомнить — да, прямо сейчас, пока Тэён с аппетитом пожирает его еду на халяву — что геи в жопу долбятся, и это, между прочим, малоприятное явление. И есть ещё причин так сто, в которых ряд привычек таких, как Ли, можно назвать «некрасивыми». Однако Со перебарывает все эти порывы — если он сейчас вывалит это на младшего, то они поссорятся. А у Ёнхо ещё есть туева хуча вопросов к нему.

II

К концу четверга Тэён отказывает Джису. Ёнхо не хотел быть свидетелем разбитого сердца этой девушки вновь, но так уж получается, что он просто курит на лавке в сквере за зданием школы, куда Ли и ведёт его старосту. Выглядит это всё очень красиво и жутко романтично. Просто Со знает ответ. Тэён идёт, низко опустив голову, сжав ладони перед собой в замочек. А Джису шагает за ним следом с широкой улыбкой, пока в какой-то момент не начинает угасать. Сначала уголки губ ползут вниз, потом взгляд тонет в листве асфальта, прерывается шаг. И Тэён оборачивается на неё, встаёт спиной. Ёнхо больше не видит их. Да ему и не нужно. Он изначально не хотел быть свидетелем. Ему по душе подглядывать за чужими поцелуями, как тогда вышло с учителем трудов и географичкой. Мальчишка запрокидывает голову и выпускает дым. Пластыри закончились, а попросить у мамы новые всё никак не хватает времени и памяти — Со проще купить новую пачку. Хотя, с такой же лёгкостью мог купить те же пластыри. Но вот — нет. Атмосфера не та. Кто-то вытягивает сигаретку прямо с губ. Ёнхо подрывается с места и видит перед собой раскрасневшегося Тэёна. Мальчишка резко затягивается и тут же закашливается, сгибается пополам и роняет остатки никотиновой палочки на землю, едва не валясь следом. Со оживает не сразу, но всё же стучит другу по спине, кое-как сажает рядом, смеётся: — Зачем же так резко? Мог бы по-человечески попросить. — Не думал, что расставаться так тяжело, — выдыхает Тэён, хватаясь руками за предплечье друга, — Девчонки — такие чувствительные. Она заплакала. Я не ожидал. — Что ты ей сказал, герой-любовник? — усмехается Ёнхо. — Так и сказал, что она классная, но я не готов встречаться с девушкой. И вообще, моё сердце уже занято кое-кем, кого я знаю очень давно, — мальчишка растирает щёки ладонями и кое-как выпрямляет спину, вытягивает ноги перед собой и рассматривает запачкавшиеся носы кроссовок. — Ну и дурак, — старший играется зажигалкой, то высекая искру, то тут же теряя, — Забудь этого Чимина уже. Или дело в том, что вы ещё и дружите? Кстати, как зовут того третьего? — Бён Тэхён. Он хороший, правда, лучше Чимина. — Ты безнадёжен, — отмахивается Ёнхо. Он падает всем собой на спинку лавки, рассматривает осеннее, по-особому глубокое синее небо. Лёгкий порыв ветра, и парень передёргивает плечами, скрещивает руки на груди, опускает взгляд на носы чужой обуви, хмурится, но тут же забивает на мысль о том, что Ли позабыл привести себя в более порядочный внешний вид перед расставанием с роковой старостой. Со так плевать. Между ними возникает особенная атмосфера, тот самый вайб, которого все пытаются достигнуть в тесных квартирах под тёплыми одеялами с особенными людьми после долгого дня. Ёнхо вновь передёргивает плечами и видит, как Тэён дует губы. Мальчишка делает это очаровательно, и старшему хватает натуральности признать это. — Холодно становится, — роняет Со, вновь поднимая голову к небу. — Да, — бурчит, как всегда, когда думает о чём-то другом. — Совсем ни у одной девчонки никогда не было шанса? — Совсем. — Ох! Ёнхо первому надоедает вот так проводить время. Он всё ещё помнит, каким весёлым бывает Тэён в компьютерном клубе, или когда дело касается чего-то более интересного. Идей в голове у школьника Со — чуть меньше миллиона, в карманах денег — на пару молочных коктейлей, которые Ли просто обожает, жёстко втягивая щёки при больших глотках. Так что парень подскакивает с места и машет другу: — Погнали в аэрохоккей? — Так внезапно? — Тэён всё же поднимается на ноги, по привычке протягивает руку, за которую Ёнхо его и тянет следом за собой. — Внезапностью было бы, если б я предложил тебе погнать к морю на последнем автобусе, — смеётся Со. — Знаешь, это было бы так романтично, — поддразнивает мальчик-гей, со смешками кое-как поспевая за шагами друга. — Ты бы поехал со мной? — старший оборачивается перед тем, как замереть на нужной остановке. А Тэён предательски закусывает нижнюю губу. Он становится ближе, и Ёнхо склоняется ниже к нему. — Ты стал моим первым другом, которому я могу многое рассказать. Конечно, я бы поехал за тобой. Хотя сам Ли говорит только о крепкой (мужской) дружбе, старший видит на его щеках предательский румянец, вспоминает все те разы неловкости, когда Тэён прикусывает нижнюю губу и переходит в свой «бормочущий режим». Мысли не успевают оформиться во что-то толковое, потому что к остановке подходит нужный автобус, и школьники ловко пробиваются в середину салона, вынужденные стоять тут следующие минут пятнадцать, пока не окажутся прямо напротив большого торгового центра, где на третьем этаже расположена игровая зона. Обычно Ёнхо не тусуется в таких местах. Одно время ему всё казалось, что он вырос, а потом пришло осознание, что для неподдельного веселья не хватает людей, особенно близких. Хотя ладно, когда мама предлагает ему после шоппинга покатать шайбу или покидать на скорость мячи, мальчишка только корчит вид, что делает одолжение — на самом деле, он обожает играть так с мамой. Ну и что, что мама ему — самый первый и самый надёжный в жизни друг? Ёнхо считает, что так должно быть во всех семьях. И если не мама, то папа, или бабушка с дедушкой — хоть кто-нибудь должен быть всегда на твоей стороне, иначе это не семья, а так — набор букв и микс крови. — Я давно тут не был, — признаётся Со, получая жетончики на пару игр. — Раньше сестра постоянно таскала меня с собой. А потом у неё появились парни, и про меня забыли, — Тэён дует губы и отворачивается от друга, враз вылавливая в толпе высокую девчонку лет тринадцати, которая играется с мальчишкой не старше шести. Ёнхо прослеживает за его взглядом и понятливо кивает. Когда столик аэрохоккея освобождается, Со толкает друга в плечо и первым занимает место. Ли подбегает чуть позже, но сразу хватается за пластик биты и в считанные секунды оказывается вовлечён в игру. Тэён азартен, любопытен и открыт всему новому. Это подкупает, помогает расслабиться и беззаботно проводить время. Ёнхо не сразу замечает, как пропускает три раза, а потом наигрывает из себя обиженку, так что Ли заливисто и дебильно так смеётся — зато искренне. Это тоже подкупает — что рядом с Со мальчишка тоже расслабляется. Ёнхо пересчитывает деньги и кивает Тэёну: — А сколько у тебя на руках? — Эммм, — тот лезет в карман и достаёт щуплый кошелёк, едва не роняя последнюю сотню, которую Со и ловит. — Вот так нам хватит на пиццу. Это же не на неделю у тебя? Ответа не следует. И Ёнхо поворачивается всем собой на друга, чтобы обнаружить того жутко растерянным. У Тэёна челюсть отпала, а глаза размером с плошки. — Это твои последние до конца недели? Мальчишка молчит. — До конца недели или месяца? — закрадывается подозрение. — Пока не попрошу следующую. — А как часто ты просишь следующую? — подсказывает старший. — Раз в две-три недели, — Тэён отводит взгляд, но потом вырывает купюру из пальцев друга, машет той перед его носом, — Ты столько раз угощал меня едой и развлечениями, так что я сегодня оплачу нам обед! Его улыбка кажется яркой, несколько натянутой, но Со кивает, соглашаясь. В конце-то концов, Ли должен был раньше сказать, что у него туго с деньгами, или хоть как-то намекнуть. И вообще это не по-пацански: быть нахлебником, постоянно жрать за чужой счёт или вот так отдыхать. Между прочим, Тэён ещё и на химию ходит «зайцем», так что пусть эта сотня и единственная в его кошельке, она лишь — капля в море по сравнению с другими плюшками, которые Ёнхо дарит без оглядки. Ёнхо убеждает и убеждает себя в справедливости происходящего, но всё же выбирает дешёвенькую колу, а потом предлагает выбрать наиболее бюджетную пиццу. Он видит, как Тэён грызёт нижнюю губу, как его глаза горят от предвкушения, а слюни вот-вот потекут от одних только фоток еды. Когда Ли приносит поднос, игнорируя приборы набрасывается на еду, то старший даже затупливает на пару мгновений. Он прикидывает, сколько весу в Тэёне, вспоминает слова мамы: «У котят желудочек — с напёрсточек, но что туда попадает — навек исчезает». В самом-то деле, голодный или растерянный Тэён похож на котёнка, маленького такого, уличного. Парень хватается за пластиковый стаканчик, гремит льдом и делает глоток — таких мыслей должно быть меньше. — Тэён, так какой у тебя типаж? — Чего? — с набитым ртом, моргает из-под чёлки, жутко довольный тем, что в кармане ещё осталась сдача. — Какие парни тебе вообще нравятся? — Всё ещё боишься попасть в группу риска? — смеётся Ли, отряхивает ладони и тянется к своему холодному чаю, втягивает щёки и делает несколько крупных глотков, когда роняет локти на стол и перечисляет, — Добрый… Ёнхо почему-то думает, что он тоже добрый. — Опрятный… Ладно, это точно не про него. Но ученик Со хотя бы моется вовремя, и мамка вон вещи стирает-гладит! — Щедрый… Это вот буквально… Тут даже как бы… — Краси-ивый! — на этом Тэён глупо похихикивает, делает ещё пару глотков, — Это вообще не ты! Опускает голову, возвращаясь к еде. Ёнхо как-то обидно.

III

Тончайшая грань проходит между понятиями «дружба» и «любовь». В некотором роде дружба — это больше, чем любовь. А любовь может быть и больной, искорёженной. С дружбой почему-то такое не срабатывает, если у тебя имеется чуть больше мозгов и достаточно самоуважения, чтобы не впасть в систему отношений «master-slave»; ну или когда ты перерос свой особо бешеный пубертат в двенадцать. Наблюдая за Тэёном четвёртый месяц, Ёнхо задаётся вопросом: а не стирает ли этот парень грани между двумя простыми понятиями? Вот так сразу нельзя об этом сказать, потому что сам Со ещё ни разу крепко не влюблялся, и теперь даже не уверен, будет ли представлять рядом с собой девчонку или мальчишку. Нет, у него не начинается процесс, обратный обнатураливанию — это всего лишь любопытство, рамки которого Ёнхо страстно хочет раздвинуть и глянуть, а что на той стороне? Удобный случай подворачивается до нелепого вовремя. Со даже думает, что мамкины гороскопы порой оказываются верными. Потому что Джису хватает его за локоть, а Тэёна — видимо от большой любви и всё ещё обиды за отказ — за ухо, тащит их за собой в соседний коридор и заявляет: — Супер предложение! — Тебе теперь нужно два ухажёра? — хохочет Со. — Дубина! — девчонка подскакивает на месте и почти залепливает мальчишке затрещину, когда тот уклоняется, но потом она приходит в себя и продолжает, — Я хочу снять нам комнату в караоке-клубе. — Нам троим? — теряется её одноклассник. — Бля, вот ты тупой, — стонет староста, накрывая лицо ладонями, тыкает себя указательным пальцем в грудь, — Нашей параллели, всем нашим, своим, друзьям, нам всем. Понял? Со так-то понял, но есть одно «но»: — А мы тут при чём? — Меня никто не поддержал. А если ты в нашем классе скажешь, что это — крутая идея, а потом и Тэён меня поддержит, то всё выгорит. Кто-то да пойдёт. Джису радостно оглядывает двух глубоко задумавшихся мальчишек, а потом хватает их обоих за плечи и неслабо так трясет: — Соглашайтесь. Потом же конец семестра, всем не до развлекух. А если конкретно ты, Со Ёнхо, будешь срывать мне занятия, то я…., — староста не договаривает, но будто когтями впивается своими ноготочками в плечо едва не до крови, так что парень болезненно стонет и сгибается чуть ли не до пола, вынужденный согласиться. — Слушай, староста, — зовёт Со, когда девчонка, довольная победой, уже бежала в сторону класса. — А? — Выпивка будет? — Если ты так захочешь, — она пожимает плечами и скрывается за углом. Тэён упирает руки в боки и вскидывает голову, вглядывается в лицо друга, когда спрашивает: — Выпивка, серьёзно? — Эй, ты пил с моей старостой на дне рождения её подруги, — Со закидывает руку на плечо мелкого, также выворачивая из угла, но сворачивая не по классам, а — в туалет, — Вот и я хочу с ней выпить. Ли понятливо толкает дверь, проходит к окну и, не брезгуя, запрыгивает на подоконник, пока Ёнхо возится с зажигалкой и распечатыванием пачки. — Так она тебе нравится? — Тэён весело качает ногами вперёд-назад, когда старший устраивается рядом и открывает окно, выдыхает на улицу. — Она прикольная, но мне такие приколы не нравятся. Чэвон с чёлочкой — помнишь? — парень вновь показывает идеальную линию чёлки девушки, — Вот она очень красивая. Глаза ещё у неё интересно накрашены. А когда она их не красит, то похожа на игрушечного оленя. Знаешь, такие антистресс-игрушки, когда на живот нажимаешь, то глаза у них выскакивают? — он не обращает внимания на то, как Ли заходится смешками, ярко представив картинку, — Вот такая она, Чэвон, красотка из нашего класса. Вот такие приколы мне по душе. — А как же Хебин? — сквозь смех и даже слёзы. — Оу, ну, — Ёнхо тоже смеётся и стряхивает пепел, оборачивается на друга, — Она мне окончательно разонравилась. Так что забудь про неё. Тэён скатывается с подоконника, не в силах остановить свой смех. Он пару раз даже осмеливается ударить старшего то ли по боку, то ли по руке, то ли по бедру — вообще как-то невнятно бьёт. Но это впервые кажется проявлением и раскрытием его дружественной сущности. Ёнхо это нравится. Но больше ему нравится тот самый движ, который возникает, когда староста вновь поднимает вопрос о «давайте затусим в выходные в караоке все вместе?!», а он отвечает слишком громко: — Погнали, я — за! До этого самого момента Со и не знал, какое сильное влияние имеет на своих одноклассников. Оказывается, прогульщиков тут любят больше, чем нормальных людей. Ах да, точно, это же типичная школа, так что всё в порядке. Собственно, всю организацию на себя берёт Джису, связавшись со старостами двух других классов, насобирав в итоге всего лишь тридцать человек и сняв всё-таки три комнаты в вечер пятницы в крупном караоке-клубе. И хотя все распределились по принципу — кто с кем учился, кое-какие подвижки можно было заметить. Ёнхо, наплевав на старосту, отправился в соседнюю комнату, где Тэён вис на плече любви всей своей жизни, пока сам Чимин нетерпеливо ждал очереди на свою песню. У них оказалось меньше алкоголя, так что Со просто взял своего друга за руку и перетащил к ним. Вообще-то тут реально было веселее: все пели вне строгой очереди, перебивая друг друга, или повисая на плечах и уже скача на диванах, разливая пиво и рассыпая закуски. Джису казалась трезвее, до последнего пытаясь соблюдать подобие порядка, когда вокруг творился хаос, а Тэён переминался с ноги на ногу, старательно вытягивая писклявым голосом какую-то малопопулярную песню. Насколько от всего этого кружится голова, настолько же легче она и становится, теряя все полученные прежде знания, позволяя забыть одноклассникам свои неприязни и краши — всё это гасит алкоголь и дружественная атмосфера. Ёнхо помнит, что до конца остаются только неудачники, а первыми уходят задроты. Так что парень вполне осознанно начинает капать на мозги одному из ботаников своего класса, который какого-то лешего припёрся сегодня. И тот поддаётся на уговоры вполне себе угрожающе выглядящего Со. Наблюдая эту картину из угла дивана, Тэён захлёбывается смехом, наверняка, отбив руку об обивку и стол, об который порой всё же задевал, потеряв прицел после скольких там бутылочек пива? Ёнхо не в курсе, он краем глаза наблюдает ещё и за Джису, которую начинает-таки развозить в душном помещении. Как бы там ни было, а девчонка она крутая, так что о ней стоило хотя бы капельку позаботиться. И в первую очередь Ёнхо вызывает такси до её дома, сажает старосту в салон и счастливо машет на прощание, а обернувшись, застывает на месте. Кое-как держа в руках две куртки, нераскрытую бутылку пива, шатко стоя на ногах — таким был перед ним Тэён, который ни с того, ни с сего вскрикнул: — Я думал, что ты бросил меня! Со аж подпрыгнул на месте от такого напора. Потому что младший, в самом деле, выглядел разгневанным: дышал часто, тряс в руках вещички: — Как бы я добирался домой без денег? Пешком?! Ёнхо смаргивает испуг с растерянностью и расплывается в понимающей улыбке, берёт с рук свою куртку, натягивает на плечи: — Я всего лишь проводил Джису. Ей уже хватит. — Ты мог бы и сказать мне, — Тэён слабенько пинает его под колено, моментально теряя равновесие и едва не валится на землю, когда Со вполне себе привычным движением ловит его. Да, постоянно ловить вот так Ли — точно привычка, уже рефлекс, работающий вне сознания Ёнхо. Парень на эту мысль только пожимает плечами и закуривает. Он искоса наблюдает за тем, как этот мелкий возится с закрытой бутылкой пива, пытаясь открыть ту ладонями, ногтями, зубами, а потом ищет подходящую поверхность. — Бля, Тэён, иди уже сюда, — Ёнхо зажимает сигарету губами и приглашающе машет рукой. Тэён подходит ближе и протягивает ему бутылку. И хотя Со понимает, что младшему уже абсолютно точно хватит, он ловко открывает, роняет крышку в темноту и протягивает. Примирительно смотрит на то, как жадно Ли хлещет слабоалкогольную жидкость. Да пускай — он отдыхает, даже честно скинулся и, в самом деле, поддержал его старосту. В один момент Ёнхо выдыхает дым, а капля пива катится мимо губ Тэёна по подбородку ниже, по шее и под ворот. Всего мгновение, которое, кажется, тянется вечность. Со помнит, что сейчас у него мозг активен лишь на треть, и потому всякое в дыму никотинки будет казаться особенно привлекательным. Но вот Ли корявенько утирается, глупо хихикает и протягивает ему бутылку, потом тянет обратно к себе: — Ты курил. Фу! От этого уже смеётся Ёнхо. Он кидает сигарету на асфальт и хватает младшего за руку, тянет за собой: — Давай прогуляемся. — Мы уходим, хён? Со едва не дарит свой первый поцелуй асфальту, слабовольно споткнувшись о собственные длинные ноги, когда эта мелкая зараза назвала его «хён». — Ты против? — тут же исправляется Тэён. — Немного растерялся, — Ёнхо оборачивается к нему и пожимает плечами. — Я могу всегда так звать тебя? Даже когда мы будем трезвыми? И старший вдруг смеётся с этого «даже когда» — насколько по-детски, наивно, настолько же и отчаянно это звучит. Так что парень кивает: — Я всё ещё трезвее тебя, мышь поганая! Так что ты обязан запомнить эти свои слова и всегда теперь звать меня хёном. — Я буду. Не зови меня «мышью поганой» — мне не нравится, — Ли плетётся позади, влекомый за руку и абсолютно не парящийся по поводу дальнейшего своего существования, вновь прикладывая горлышко к губам и делая неопрятные глотки. — Ладно, не буду, — Ёнхо получает от этого настоящее удовольствие, а потому предлагает, — Останешься у меня? — Зовёшь в гости? — Тэён стопорится и чуть не падает, но всё же успевает сообразить — и вновь передвигает ногами, роняет пару смешков, — А как же свидания? — Свидания? — Перед тем, как тащить пару домой, нужно хотя бы три свидания! — возмущается младший. А Со теряет весь свой весёлый настрой. Ничего ведь не предвещало беды. Вообще ничего. — Тэён, я отведу тебя домой, — он резко меняет своё решение, лезет в карман за телефоном, но Ли повисает на плече. — Прости, пожалуйста. Ты не в зоне риска. И я не из тех, кто будет распускать руки, — очаровательно канючит. — Ли Тэён, ты не «мышь поганая», ты — крыса хитрожопая! — Ёнхо смотрит на него слишком серьёзно, однако Тэёна не пробирает. Это плохо. Со пожалеет об этом вечере.

IV

Мама у Ёнхо была готова к тому, что сынишка притащится домой с кем-нибудь. Это было не предчувствие, а скорее даже некоторое правило всех вечеринок. Так что женщина только поулыбалась на то, как сын на руках внёс уже спящего Тэёна и просто скинул того на диван в зале. — Как зовут мальчика? — госпожа Со уже сняла с гостя обувь и накрыла того одеялом. — Тэён. Мой новый друг, — Ёнхо устало потирает виски и осматривает Ли. — Он же не будет буйным на утро? — уточняет женщина. — Возьму его на себя, — смеётся мальчишка и уходит к себе. Однако утро встречает его сонным сопением прямо под ухом. — Какого …? — Ёнхо тактично прикусывает язык: золотое правило этого дома — нельзя выражаться. Парень переворачивается и находит прямо за собой вытянувшегося на боку Тэёна. Ёнхо точно не в маразме, и вчера не был настолько пьяным, чтобы позабыть о том, как лично устроил младшего на диване в зале. Суббота, родители дома — наверняка, выгнали просто Тэёна, чтобы не мешался там. Ёнхо даже отчётливо видит, как мама раскачала гостя, обняла его в одеяло и провела прямо на кровать к сыну. Ой да ладно, Тэён — пьяный пацан, который «не буду распускать рук», так что Ёнхо отворачивается обратно, моментально засыпая. Во второй раз в эту субботу он просыпается, когда его будит мама. Женщина трясёт за плечо: — Ёнхо-я, сынок, хватит спать. Тебе нужно ещё и пообедать. — Ещё чуть-чуть, ну пожалуйста, — стонет парень. — Только чуть-чуть. И да, я отдала Тэёну твои старые вещи, ты же не против? — Погоди-погоди, — Ёнхо садится на кровати и рассматривает маму в её обычном домашнем платье, без косметики и причёски, — Он проснулся и всё ещё не ушёл? — Было бы странно, если бы он просто так ушёл, разве нет? — женщина разводит руками в стороны, выходит из комнаты. Зато сразу входит посвежевший Тэён. Он прикрывает за собой дверь и садится на самый краешек кровати, сводит колени вместе и сжимает подол футболки, опускает голову ещё ниже, когда спрашивает шёпотом: — Тебе неприятно, да? — Чего? — парень садится ближе к другу, чтобы плечом к плечу. — Что я в твоём доме, надел твои вещи и.… Я вообще заглянул ночью к твоим родителям и… — он смеётся, но всё же признаётся, — Я упал на твоего отца, а твоя мама — она тааак закричала. Ах-хах! Ёнхо трёт глаза кулаками, растирает щёки и тупо не верит. — Уж потом госпожа Со проводила меня в твою спальню. Я же тут впервые. Неловко вышло. Но всё в порядке..... Ты кинул меня одного на диване в зале! И у тебя, кстати, крутая мама, — Ли щурится в улыбке. — Самая крутая, — по детской привычке поправляет старший, вскидывая руку и в угрозе потряхивая указательным пальцем перед другом, — Это важно запомнить, потому что это именно так. — Хорошо, да, твоя мама — самая крутая женщина! — смеётся Тэён и падает лбом на плечо Ёнхо, а потом резко отстраняется. — Мне не противно, — Со поднимается на ноги, расчёсывается пятернёй, а потом признаётся, — Я иногда забываю об этом. — В самом деле? — Ли впервые за это утро так открыто на него смотрит. — Да. Я бы свихнулся, если бы думал об этом постоянно, — хватается за ручку двери, но разворачивается и усмехается, — О, ты сказал, что я не в твоём вкусе, так что я могу полностью расслабиться! На это Тэён только накрывает лицо ладонями и падает спиной на кровать. Здорово быть семнадцатилетним подростком, когда любовь витает в воздухе так невесомо, что ты даже не замечаешь её, вычихиваешь вместе в попавшей в нос водой. Всё просто, нет забот — полная хакуна матата. — Ооо, мама, переключи, — стонет Ёнхо, садясь за стол на кухне, где на подвешенном к стене телевизоре по Диснею гоняют «Приключения Тимона и Пумбы» в рамках выходной программы для детей. — Обычно ты мне подпеваешь. Стесняешься друга? — подшучивает женщина, поливая соусом яичницу, оборачивается через плечо, — Тэён-а. тебе кетчуп подойдёт обычный? — Да, госпожа Со, — даже сидя за столом, Тэён выглядит маленьким, а ещё не забывает поклониться в знак благодарности. — Отлично. Ну так, хакуна матата? — госпожа Со замирает с двумя тарелками в руках. И пока её сын подтормаживает, Ли оживает — подскакивает с места и радостно опирается ладонями о столешницу: — Смысл фразы так прост! — Хакуна матата? — подначивает мама Ёнхо. — Веселись в полный ро-ост! — Тэён расходится не на шутку, позабыв о завтраке. И у его друга уже нет пути назад, так что Ёнхо и сам поднимается со стула, принимаясь бодро танцевать на месте, подпевая этой глупой и старой песенке: — Забудь заботы, и держи трубой хвост! Вот так легко утро окрашивается в яркие осенние цвета: красный и жёлтый, руша возникшие преграды и недопонимания между всеми находящимися тут людьми. Завтрак проходит бодро под комментарии Ёнхо и забавные повторения за персонажами от Тэёна. Со стороны кажется, что двум парням нифига не семнадцать, а где-то семь или чуть больше. Ли дует губы и просит добавки, но госпожа Со в этот раз делает тосты с джемом, которые оказываются в разы вкуснее. И утро хочется растянуть на подольше, чтобы жвачкой по джинсе и — навсегда. Когда Ёнхо провожает друга до остановки, то думает о быстротечности всего хорошего, и длине всего плохого, а заодно — о несправедливости в этой жизни. — Эй, хён! — неожиданно игриво зовёт Тэён и машет ладонью перед самым лицом старшего, — Было круто! Со только хмыкает и прячет руки в карманы: — Черкани, как будешь дома. — Да, обязательно, — мальчишка уже делает шаг в сторону нужного автобуса, но притормаживает, позволяя толпе обойти его и, наверняка, занять все козырные места, — Хё-он! — забегает в салон со своими короткими хихиканьями, теряется там среди людей, так что не разглядеть. — Крыса хитрожопая, — Ёнхо достаёт из куртки пачку сигарет и вытряхивает на ладонь леденцы и записку. Растерявшись, парень раскрывает её и читает знакомый почерк: «Уж лучше толстый сын, чем курящий». — Ох, мама, ты — самая крутая женщина на свете! — смеётся Ёнхо, разворачивая одну конфетку.

V

Есть у всех женщин то особенное, что до чёрта логичные мужчины зовут «интуицией». Ёнхо, даже с горем пополам, но всё-таки относит себя в категорию «логичных людей», и даже справедливо думает о том, что по этой самой причине имеет полное право недовольно косить на свою старосту — после той вечеринки начались лютые контрольные и адские зачёты. Каждый Божий день хотя бы один учитель проводил им незапланированную или — о чудо формулировки и проявление высшей снисходительности — предварительную демо- контрольную. Пока мелочь радостно бегала по школе, старшие всё больше напоминали зомби. Ёнхо лениво наблюдает за суетой мелких, когда сворачивает в туалет, чтобы .… Да, он так и не бросил — плохой, очень плохой мальчик. Парень привычно устраивается на подоконнике, здоровается с ребятами из параллели, угощает сигаретой одного приятеля из класса Тэёна, косит на Мун Тэиля, но потом отворачивается к окну, гадая о том, когда это всё уже закончится. — Компьютерный клуб? Ёнхо оборачивается на знакомый голос и видит перед собой бледненького Тэёна. Ох, на нём загруженность сказалась как-то по-особенному. — Сегодня вторник? — Со хотел было хватануть телефон, но ответ Ли оказался скорее. — В душе не чаю, какой день недели. Пошли после пятого урока? Или у тебя есть шестой? — от холода младший шмыгает носом и сверкает глазами на Ёнхо. — Пятый последний, — Со скидывает окурок в окно и прикрывает за собой, спрыгивает с подоконника и, закинув руку на плечи друга, выходит из комнаты, — Сегодня ты, что ли, платишь за нас? — Как хочешь. Я заебался, — Тэён впервые высвобождается из этих полуобъятий и сворачивает в свой кабинет. Ёнхо даже не обижается на это. Он только кое-как дописывает очередное сочинение по английскому, вылетает в коридор за секунду до звонка и едва не врывается в соседний кабинет, откуда первым вылетает Кан Чимин, а уж потом только — Тэён. Со хватает его и тянет на выход, они с трудом успевают переобуться, кажется, Ли всё-таки валится на пол, но выбирается на свет Божий из глубины чужих курток/пальто/обувных мешков. На традиционный забег сил просто нет, так что они просто очень, очень долго идут до клуба Чонина. — Я хочу сожрать очень много мороженого, — вдруг заявляет Тэён, останавливаясь перед какой-то кафешкой. — Зачем? Заболеть и прогулять контрольные? — Ёнхо усмехается, — Так себе идея. — Чтобы мозги отморозились, и я перестал переживать из-за них, — Ли так и пялится туда, за стекло, где теплее, а мороженое, очевидно же — дороже, вкуснее, холоднее. — Да ну нахрен этот клуб. Я тоже хочу отморозить мозги, — Со хватает младшего за воротник и тащит в кафе. Они садятся в дальнем углу, под искусственной изгородью и мягким светом миниатюрного фонарика. Кроме мороженого хочется сожрать чего-то горячего и жареного — Ёнхо хочется, насчёт друга он не уверен — и выпить чего-то горячего. Когда официантка принимает заказ, то Со уточняет: — Глинтвейн только алкогольный? Девушка очаровательно улыбается: — У нас всё меню безалкогольное. Добавить в заказ? Один или два? Ёнхо оборачивается на друга, но тот сидит обиженной мышью, так что берёт только на себя. Музыка заполняет пространство, говорить не хочется. Да и после сочинения лично Ёнхо не хочется думать о своих словах. Он даже отрывает спину от удобной спинки этого диванчика и ставит друга перед фактом: — Я устал думать о том, что сказать и на каком языке. Заранее прошу прощения. Тэён лишь приподнимает брови и устраивает ладони на столе, а поверх ложится щекой, наблюдая суету зала. Расслабляясь на диванчике вновь, Со также переводит взгляд, чтобы проследить за их официанткой и её напарницей. Одна девушка обслужила пожилую даму, которая перед тем, как приступить к трапезе, сделала пару коротких снимков. Вторая официантка же раза три ходила туда-обратно, потому что парень постарше очень ловко флиртовал. Самое обычное место с ценником чуть выше среднего, особым вайбом расслабленности и уюта, приближением Рождества и ощущением влюблённости. Ёнхо бы хотел влюбиться где-нибудь в подобном месте в официантку или вон в ту бариста — высокую девчонку с очаровательной чёлкой. — Прошу, ваш заказ, — их официантка расставляет глубокие фарфоровые креманки в правильном порядке, а также ставит горячий напиток перед Со, и исчезает из пространства. Тэён на автомате желает приятного аппетита и приступает к мороженому. Возякает ложкой, облизывает ту, довольно жмурится, иногда пошире раскрывая рот, чтобы тёплый воздух помог справиться со льдом шоколадной крошки и ещё каких-то трубочек-палочек, сделанных из печенья. Наблюдая за ним, Ёнхо желает в открытую поиздеваться: — Глотни, а потом кусни морожки. Младший смотрит на него, как на дурака, и отрицательно машет головой: — Мне не десять, хён, чтобы вестись на такое. Со закатывает глаза и возвращается к напитку, пока порция пломбира под банановым сиропом и ещё какой-то разноцветной посыпкой тает. — Ты не хочешь? — если честно, то Ёнхо ждал именно этого вопроса от Тэёна, поэтому даже не притронулся к своей креманке и молча придвинул ту другу. Аппетиту Тэёна можно было только позавидовать. О причинах такого обжорства и маленького веса Со догадывается, а потому спокойно позволяет эти шалости. Ему даже как-то не жалко денег на друга. Да, друг. Вообще у Ёнхо много друзей. Ту же Джису можно назвать другом. И ещё полшколы. И ещё некоторую часть города. Да. Много друзей. Но по итогу Со играет один в подвале Чонина, переписываясь с Морком. Курит в туалете один. Ходит домой один. На допы по химии также шпарил бы один, хотя рядом вот — ещё семнадцать человек из класса. Вокруг Ёнхо куча людей, но он всё ещё один. Хотя вот Джису тоже одна, но, как оказалось, за пределами школы, жизнь у старосты бурлит горячим ключом. А у самого Со как-то всё стопорится. Если задуматься, то за последние три года, когда контакты Пак Джэчона оказались навсегда утеряны, Ли Тэён стал ему первым близким другом.

***

Эпилог

— Так что между вами происходило? — Юён хмурится и чуть наклоняет голову, как делает всегда, задумавшись. — Я уже говорил, что между дружбой и любовью лежит тонкая грань? — Ёнхо бросает на девушку долгий взгляд, дожидается неуверенного кивка, — В семнадцать её почти не видно. — Ты влюбился в него тогда в кафе? Или всё-таки раньше? Почему ты вообще тогда…. привязался к нему? — Ли выпрямляется и снова хмурится, вытаскивает свой бокал из пальцев парня. — У меня были к нему вопросы. Ты же спрашивала у подружек, как проходят свидания, когда сама не ходила? — вновь дожидается кивка, — Вот и мне было любопытно, как он вообще думает ходить на свидания. Я вообще забывал о том, что он — гей. Я долго относился к нему, как к другу. — Ты влюбился в него позже, — утвердительно кивает Юён и делает глоток. — Да. Я влюбился в него позже. Но раньше него самого.