Сломленные

      В голове Агаты звенели колокола. Бам-бам-бам. С неистовой силой и злостью какой-то маньяк в её мозгу продолжал звонить в них снова и снова. Возникла совершенно тупая мысль, а можно ли умереть от звона в ушах. Защитная реакция, потому что реальность была слишком ужасна, чтобы думать о ней.       Агата посмотрела на косяк в своей руке, который быстро тлел, затянулась в последний раз и с силой ткнула в пепельницу в форме дракона с закрученным хвостом.       Блядство.       Александр, мать его, Нильсен сбил её сестру; Элизу, черт возьми, Харрис.       Дерьмище.       — С тобой всё в порядке? — Рэйчел с беспокойством посмотрела на побледневшую соседку по квартире.       Агата запустила руки в волосы, упираясь локтями в заюзганую столешницу, опустила голову вниз и заскулила. Теперь все вокруг пронзила ужасающая тишина. Она не понимала, как такое возможно, почему это был именно Алекс? А затем появился ещё один, не менее важный и буквально разрывающий на части вопрос: какого хрена он не сидит?       Вскочив на ноги, Агата кинулась в туалет. Она упала на колени, упираясь ладонями в унитаз и выблевала свой обед, соленые орешки и выпитое пиво. Она откинула волосы назад, оторвала туалетную бумагу и вытерла губы. По вискам катился холодный пот, перед глазами все плыло, спазмы в желудке предвещали, что в канализацию сейчас отправится еще и утренний йогурт, а соседи справа — доставучие и шумные индусы — раскуривали кальян и подпевали песням на непонятном языке, все это отлично транслировала вытяжка.       Дверь приоткрылась, на полу оказался стакан с водой, а затем захлопнулась.       «Спасибо, Рэйч» — даже с некой благодарностью подумала Агата, жадно выпила воду, потом ее еще раз стошнило, и она вышла из туалета.       Оставаться в квартире она не могла. Агата, держась за стену, прошла в ванную, наскоро умылась и приложила к лицу полотенце, которое пахло парфюмом Алекса. Показалось, что вырвет еще раз. Агата выудила из корзины для белья свой свитер, решив, что он вполне сгодится, натянула на дрожащие плечи и перешла в крохотную прихожую, тут же натягивал на ноги ботинки и джинсовку.       — Ты куда? — Рэйчел прислонилась к дверному проему кухни, глядя на нее с удивлением.        — За сигаретами. — Агата подняла с пола рюкзак. — Подашь телефон?       Рэйчел молча принесла с кухни мобильное устройство, которое Агата тут же сунула в задний карман. Она бросила «спасибо», кивнула и выскочила за дверь.       Сердце гулко и сильно билось о рёбра с неистовым желанием сломать их и выпасть, чтобы его счастливая обладательница закончила свою жизнь от кровопотери. Потому что эта блядская жизнь ей уже была не нужна. Потому что она лишилась единственного, по-настоящему близкого человека, потому что она не была рядом с ней тогда, когда должна была быть. Потому что она чертова эгоистка, потому что всю свою жизнь она всегда думала только о себе. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что она позволила себе влюбиться в убийцу сестры.       Агата с такой силой и злостью распахнула дверь подъезда, что та ударилась о стену и жалобно скрипнула, будто спрашивая, за что. Агата упала на скамейку, сжала кулаки, впиваясь в кожу ногтями и стиснула зубы, чтобы не закричать. Она отказывалась верить, что всё это правда, что такое вообще может быть. Какой-то долбанный сюрреализм, тупой развод, призванный накалить до предела её и без того раскаленные нервы, выбить из-под ног почву.       — Алекс, мать твою! — раздался приглушенный крик, и Агата задрала голову вверх, прислушиваясь. — Алекс, сукин ты сын, подъём! — кричала Рэйчел, а Александр что-то неразборчиво бубнил в ответ.       Со стороны Рэйчел полилась нецензурная брань, а после заматерился Алекс, видимо, проснувшись. Агата продолжала сидеть и вслушиваться в их разговор на повышенных тонах. Рэйчел кричала, что из-за него погибла сестра Агаты, а Алекс молчал.       — Харрис! Харрис, Алекс! Агата Харрис! Как я сразу не поняла?! Я же даже не думала…       — Где она?! — рявкнул Александр, а Агата подскочила на ноги, хватая свой рюкзак.       — Ушла…       Агата кинулась прочь. Нет, нельзя, чтобы он к ней сейчас подходил. Бежать без оглядки, не останавливаясь, подальше от этой чертовой квартиры, Алекса, Рэйчел.       Мысли рвали голову на кусочки. Было холодно и накрапывал дождь, но Агата не останавливаясь продолжая бежать. Её район уже перетёк в другой, более дорогой и фешенебельный, здесь были спрятанные за шлагбаумами дворы и ровно подстриженные кусты, а Агата продолжала уноситься прочь.       Тело трясло. Её джинсовка промокла, дождевые капли текли по лицу, перемешиваясь с потом от быстрого бега, дыхание сбилось, и в какой-то момент Агата поняла, что больше не может. Она остановилась, наклонившись и уперевшись ладонями в колени, жадно схватила ртом холодный воздух, закашлялась, ощутила, что к головной боли прибавились ещё и рези в боку.       Агата немного пришла в себя, дыхание вернулось в норму. Она сунула руку в карман и вытащила телефон, который почти разрядился, убрала его обратно и нащупала пару смятых купюр — её непривычно большие чаевые за сегодня. Агата перешла дорогу и медленно двинулась вдоль высоток, прокручивая в голове осознание того, что именно Алекс виноват в смерти Элизы.       Впереди горела ярко-красным вывеска бара. Агата достала чаевые, повертела их в руках, взвешивая все «за» и «против», а потом спустилась в подвальное помещение по узкой лестнице. Внутри было шумно и сильно чувствовался запах табака. Толпа танцевала под долбящую по мозгам музыку, но было тепло. Агата сразу обмякла. Пошатываясь, она дошла до стойки бара, заняла последнее свободное место и попросила водку с энергетиком, а после ещё двух она разревелась. Бармен подал салфетку, Агата шумно высморкалась и на последние пенни заказала чашку эспрессо.       Она просидела в баре до закрытия, ровно в три часа ночи вышла на улицу и уже медленно побрела назад к дому. У нее не было особого выбора, даже если дома еще оставался Алекс.       Агата, не посмотрев на время, вошла в квартиру, где было тихо, на ходу разуваясь, сбрасывая куртку и швыряя на пол рюкзак. Она вспомнила, что сигареты так и не купила, воровато оглянулась, словно таким ранним утром кто-то мог её поймать, а потом вытащила из куртки Сэма пачку. Подцепив одну сигарету, Агата на секунду задумалась, достала вторую, вернула упаковку на место и вышла на кухонный балкон.       Закурив и оперевшись на перила, Агата смотрела на окна соседнего дома: где-то чернели амбразуры спящих, а где-то горел свет. То ли они уже проснулись, то ли ещё не ложились. Она не знала, как ей быть. Снова уехать? Возможно, но у этого был существенный минус: уезжая, она все равно возьмёт с собой себя, все свои мысли и воспоминания. Но это, конечно, было объяснением для богатых, у Агаты все было проще: она только заплатила за комнату на месяц вперед и прекрасно понимала, что черта с два ей кто-то отдаст эти деньги. А значит надо было стиснуть зубы, послать Алекса в задницу, выкурить ещё одну сигарету и пойти лечь спать на пару часов, чтобы завтра идти и зарабатывать на свою блядскую жизнь.       Агата чиркнула зажигалкой, закурив, а где-то зазвучала полицейская сирена. Агата вздрогнула, затянулась и в очередной раз вернулась в день смерти Элизы Харрис.

***

      Дни Агаты не особо отличались друг от друга. Они медленно тянулись, словно жвачка, из которой надувают пузырь. Такая же пустота и разрасталась внутри Агаты, бесконечно увеличивалась в размерах, хотя каждый раз казалось, что это уже предел.       Вся коммуникация с Рэйчел и Сэмом сошла на нет. В них Агата видела Алекса, отблеск его ледяных глаз, губы, изогнутые в надменной улыбке, нагло приподнятые брови — лицо убийцы. Со стороны казалось, что Агата исчезает: она скинула ещё несколько фунтов, ребра и ключицы теперь выступали куда сильнее, чем раньше, лицо заострилось, а темные круги под глазами напоминали марианскую впадину, по крайней мере, именно так говорил коллега.       Сил больше не было даже на слёзы, потому что все внутри было затоплено чем-то очень горьким и жгучим.       Заскочив после очередной смены в магазин за новой пачкой сигарет, Агата вернулась домой. На кухне опять скандалили соседи, выясняя отношения на фоне новой сковородки. Агата сразу же вошла в свою комнату, плотно закрыв дверь, натянула поверх своих тонких носков еще одни и сразу же закурила, усаживаясь на скрипучее кресло с ногами. Немного потряхивало, и Агата искренне надеялась, что не заболевает, потому что стоило засветить страховку, и ее бы тут же вычислила тетушка, а возвращаться к своей прошлой жизни не было никакого желания.       Агата открыла «Фейсбук», равнодушно изучая новостную ленту, продолжая делать длинные затяжки и заполнять комнату едким дымом, за что, конечно, рисковала вылететь из квартиры на улицу. Но было плевать. Агата сунула окурок в переполненную до отказа пепельницу, а палец замер рядом с фото Данте. Он был все таким же, до чертиков похожим на Элизу, только в два раза крупнее. Под обтягивающей футболкой по-прежнему виднелись крепкие мышцы, голливудская улыбка все так же рассказывала миру, что у него дорогой и отменный дантист, а на руке почиталась новая татуировка.       Агата тапнула на его имя, переходя в профиль, закурила ещё одну, ловким привычным движением стряхнув пепел в кружку с засохшим кофе, потому что первая сигарета стала финалом для пепельницы, а потом перешла в диалог.       «Агата, я ведь знаю, что ты читаешь почту и прошу тебя, ответь мне и дай себе помочь. Я бы никогда не поступил по отношению к тебе плохо, так же, как и по отношению к Элизе. Хотя бы ради нее подумай о себе, не разрушай свою жизнь еще больше…» — Сообщение, на которое она так и не ответила.       Зажав сигарету между зубов, Агата обхватила телефон двумя руками и быстро напечатала:       «Привет, Данте! Прости, что сразу не ответила. У меня все отлично. Как ты?» — Будто боясь передумать, она отправила сообщение, а потом крепко затянулась, наполняя легкие до предела.       Данте ответил мгновенно, будто сидел и ждал все это время, пока Агата ему ответит. У него тоже было всё отлично. Сразу же пришло следующее сообщение с вопросом, где она.       «Так мы не договаривались» — подумала Агата, печатая, что находится в Англии.       Затяжка, выдох, слёзы. Агата и сама не сразу поняла, что плачет — осознала, лишь когда плечи задрожали так сильно, что пепел посыпался на подлокотник обшарпанного кресла, оставляя россыпь чернеющих точек.       Агата ревела, громко всхлипывала, жалобно скулила от одиночества и зияющей пустоты внутри. Но с этими слезами медленно уходила боль. Нет, она не исчезла полностью, но Агата как будто смогла выдохнуть немного больше, чем обычно.       После того вечера опять затянула рутина. Агата иногда переписывалась с Данте, он был той тоненькой ниточкой, которая вдруг связала её с прошлым. И, как ни странно, после этих переписок становилось немного легче, будто костлявая рука разжимала ее шею.       Агата окончила очередную смену, выгребла из передника скудные чаевые и швырнула его в шкафчик, прекрасно понимая, что завтра снова будет слушать лекцию о том, что не могут официантки этого ресторана ходить в помятой форме.       Шел мелкий дождь, Агата накинула на голову капюшон куртки, которую наконец-то купила, потому что уже было нельзя ходить в джинсовке, не заболев. Она быстро шла в сторону дома, крутя в голове мысль, что нужно зайти за сигаретами. А ещё закончился кофе. Не сбавляя темп, Агата достала из кармана чаевые: на пачку сигарет и пару пакетиков кофе. С тяжёлым вздохом положив деньги на место, она вошла в магазин.       В такой поздний час там было практически пусто, Агата быстро схватила необходимое, расплатилась, забрала пару пенсов сдачи и снова вернулась под мерзкую изморось. Но мысли о горячем кофе с сигаретой согревали. Агата едва ли не срывалась на бег, чтобы скорее достичь своей заветной цели, резко потянула на себя дверь подъезда и вздрогнула, услышав свое имя. Его произнёс Алекс.       Показалось, что окатили ледяной водой или столкнули в море, холодное, темное, глубокое, которое заполняло собой лёгкие, накрывало с головой и хоронило под своими пучинами.       Агата обернулась. Наверное, он сидел здесь давно. Волосы были мокрыми, прилипли ко лбу, по лицу с тёмной щетиной катились дождевые капли.       — Давай поговорим. — Алекс шаркнул ногой по мокрой земле. — Всё не так, как ты думаешь.       — А как?! — Агата закричала. — Как, черт тебя дери?! Ты убил мою сестру!       — Это был не я.       Агата расхохоталась, запрокинув голову. Она смеялась и не могла успокоиться, прислонившись к обшарпанной стене, из глаз брызнули слезы.       — Агата… Агата… Агата… — настойчиво врывался голос в её сознание. — Агата… Агата…       Но она продолжала истерически смеяться.       Агату с силой тряхнули за плечи, она резко выдохнула.       — Послушай меня! — Алекс повысил голос. — За рулём был не я. Я взял вину на себя, Агата. Я не виноват в смерти твоей сестры!       — А кто?! — крикнула она с вызовом.       — Моя мать! — это прозвучало как выстрел, повисла тишина, которую уже через секунду прервал благой мат из окна.       Александр затолкал Агату в подъезд подальше от дождя и криков разбуженных соседей.       Агата села на ступеньки, достала из рюкзака новенькую пачку, тут же снимая с нее пленку дрожащими пальцами, сунула сигарету в рот и пошарила по карманам в поисках зажигалки. Возле её лица вспыхнул огонек, она повернулась, встречаясь глазами с Алексом, и прикурила.       Александр тихо заговорил. Он рассказывал про тот чертов вечер, как они скандалили с матерью в машине, как на дорогу выбежала девушка в фиолетовом платье, как он взял вину на себя, потому что его мать рисковала потерять абсолютно все. Он не мог отвернуться от матери, ведь и его вина была, а затем сбежал подальше от своей семьи. Сбежал, как только Оливия вытащила его из дерьмового положения.       — Агата, я не могу без тебя. — Алекс покачал головой.       — Ты же не ищешь любовь. — Агата ткнула уже третий окурок в бетонную ступень.       — Не искал. Но потом встретил тебя.       Они замолчали. Она не знала, что ответить ему, да и отвечать, если честно, совсем не хотелось. Ей надо было осмыслить. Осознать. Привыкнуть.       Александр понял это. Он поднялся с бетонной ступени, несколько раз сжал и разжал ладони, а затем произнес:       — Я просто защищал дорогого мне человека, хотя… Тем самым сам лишил себя семьи. Все, чего я хочу теперь… не потерять и тебя.       Глухой шаг Александра еще долго звучал в ее голове. Он позволил ей остаться со своими мыслями. Позволил взвесить все. С полной готовностью принять неизбежное, он позволил ей сделать выбор самой…

***

      Снег медленно и приятно опускался на плечи, маленькие снежинки попадали на волосы и сразу таяли, оставляя за собой поверхностный мокрый след. Укрытое белоснежным покрывалом хайгейтское кладбище не казалось устрашающим, наоборот, именно сейчас Агате было спокойно, как никогда. Она с щемящей тоской смотрела на прекрасную фигуру ангела над гробовой плитой, под которой мирно спала она — ее прекрасная подруга, ее отрада, ее сестра.       — Знаешь, она бы обязательно сказала, что мы оба настолько сумасшедшие, что никто другой не смог бы терпеть нас, кроме нас самих, — удерживая в ладони бархатистую перчатку, Агата стерла со щеки особенно горячую на свежем морозе слезу.       Александр не ответил. Он перехватил оголенную ладонь Агаты, крепко и понимающе сжимая ее, а затем отпустил и подошел к плите, осторожно убирая тонкий слой снега. Опустился перед надгробием на колени и провел ладонью по холодному, скользкому из-за наледи мрамору. А спустя минуту к нему присоединилась и Агата.       — Ты молодец, — сказал ей Александр. Такие странные, совсем не в его стиле, но… такие нужные ей сейчас слова. — Рад, что мы приехали.       — Я тоже, — прошептала Агата, чувствуя, что щеке опять горячо.       В ладони ее была сухая ветка кипариса. Та самая, из сна. Агата нежно положила ветку на плиту и коснулась мрамора ладонью.       Прошло пять лет с тех пор, как она ее не видела… Пять долгих лет. Девяносто шесть сеансов у психотерапевта, десять попыток сюда приехать… И вот, она здесь. Она скучала, очень скучала.       «Элиза, я приеду еще, теперь приеду, я обещаю… »       А на плечи и волосы еще долго падал чистый январский снег…