Солдат и Инфанта

«Завтра тебе так не повезёт, Лурам. Ты облажаешься, опоздаешь, не будешь рядом, и Стелла погибнет. Как погибла и Табука! Из-за тебя!» «Давай, делай дальше вид, что всё хорошо и что тебе всё равно. Это ведь не так, ты и сам это знаешь.» «Тебе давно следовало отказаться от своего Я, от своих капризов, желаний и потребностей. Ты не заслуживаешь одобрения, поддержки, любви.» «Я должен перестать мучиться. Я не могу перестать мучиться.» На меня выглядывали любопытные глаза из-за грязных и чистых стёкол, новеньких и побитых жалюзи, просто из пустых оконных рам. Под взглядами я чувствовал себя закоренелым рецидивистом, за голову которого назначена круглая сумма. В лучшие-то времена я не был любителем прислушиваться к самому себе и бранил последними словами свою вредную привычку чрезмерно долго думать даже о самых простых вещах, которые так и жаждут вцепиться тебе в уши печальным призраком прошлого. Когда вся наша шумная компания вернулась обратно в «Седьмой Патрон», я принялся ухаживать за Стеллой, которая вымоталась уже до крайней точки измождения: она даже не шагала, а словно давила обеими ногами педали газа невидимого автомобиля, нёсший её как можно дальше от задушенного Паровоза. Я тоже чувствовал себя откровенно паршиво, душевная боль в очередной раз превалировала над физической: женщина опять нуждалась во мне, а меня не было рядом по очередной надуманной причине, даже если бы это было отсутствие пульса. При виде новой Стеллы: маленькой, несчастной, усталой, у меня противно защемило сердце от чувств потери и скорби, но даже эти два чувства были направлены на самого себя и свои старые мечты, которым никогда не суждено сбыться. - Лурам, мне плохо. - Тошнит? - Тошнит. И трясёт. Я не задавал вопросов, не сыпал неуместными и пустопорожними учтивостями, а просто делал то, чему барменов никогда не учат, но что они должны уметь делать - спасать жизни. Пока принцесса вцепилась руками за сидение унитаза и пыталась найти в себе силы исповедаться белому пастору, я аккуратно держал её за перья на голове, словно придерживал королевскую мантию. Стеллу не стошнило, но теперь она пожаловалась на горечь во рту и боль в теле. Кловер, без каких-то вопросов и указаний, приволок увесистое деревянное ведро прохладной воды, несколько чистых тряпок, бутылку джина и чистый стакан с лимонной долькой внутри, причём последние вещи бармен принёс на подносе, будто ожидал светского визита. Я не стал подмечать эту ненужную вежливость, а сухо поблагодарил кивком и начал собирать княгиню Гоэтии по кусочкам, используя все имеющиеся у меня на руках ресурсы. - Мне нужен телефон. Сейчас же. - Стелла вполне осознанно протянула руку в сторону барной стойки, всё так же глядя куда-то перед собой и за моё плечо. Кожа под белыми перьями посерела как старая извёстка, а расфокусированный взгляд был обращён куда-то внутрь её самой. - Кто бы знал, что нужно мне, - мрачно отозвался Кловер, но всё же принёс запрашиваемый предмет, наматывая на собственный локоть витой толстый провод пожелтевшего от времени роторного телефона. Пока Стелла сражалась дрожащими руками с тугим диском, который упрямо не хотел набирать нужные цифры, я, как мог, протёр чистой мокрой тряпкой видимые ссадины и пятна крови на измождённом лице и тонких руках княгини. Потом кто-то из чавелинщиков снял с кистей принцессы костяные браслеты, и я, открыв бутылку джина, щедро полил успевшую покраснеть кожу белых запястий, прежде чем начать их растирать: Стелла поморщилась, но не прекратила разговора и даже не скосила глаз на меня. Удивительно, но даже сейчас, побитая, истощённая морально и физически, испачканная кровью и со слипшимися от воды перьями, княгиня Гоэтии оставалась неизменно педантичной и собранной. - Бар «Седьмой патрон», всё верно, - голос Стеллы был уверенным, собранным. - У меня ваш любовник. Пока ещё живой. Внешне Стелла старалась держать маску надменного спокойствия для предстоящей напряжённой встрече с Асмодеем, но её глаза отчётливо выдавали недавно пережитый стресс. Удивительно, как быстро меняются между собой разные стороны её личности: от древней ведьмы, которая легко вершит чужие судьбы одним колдовским словом, до маленького ребёнка, который поторопился вырасти и взвалить на себя весь груз неподъемной ответственности. - Полная прострация, всё же тонковата кишка у твоей хозяйки, - колко подметил бармен, забирая телефон обратно. Я еле сдержался, чтобы удержать на месте и кулак, и поток бранных слов. - Она мне не хозяйка, а подруга, мистер Кловер. И всё равно, она выполнила поставленную задачу, так что прикройте рот. Или я вам в этом помогу. - Лучший способ кого-то узнать - подраться с ним. Будет дорога, Лурам, заходи, в любое время дня и ночи. - Асмодей прибудет сюда в ближайшее время. Ориентировочно - пять минут, - Стелла прижалась спиной к стене и окончательно села на пол. Висевшая на стене жёлтая лампа, оформленная под старинный фонарь, отбросила тень на её лицо, сделав его каким-то обожжённым, страшным. - Лурам, я... я просто... дай минуту... надо собраться... - Стелла, леди Стелла, не нужно ничего объяснять. Это было действительно неприятное зрелище в ужасном месте. Но вы справились, вы сильная и храбрая, - я налил четыре пальца джина в стакан, взял Стеллу за подбородок и прислонил стеклянную кромку к её клюву. - Прополощите рот, сделайте пару небольших глотков. Сплюньте в ведро. И дышите, дышите вместе со мной. Стелла, как послушный ребёнок, выполнила каждый мой совет, выпив можжевеловую водку как воду - сказалось нервное напряжение. - Я слабая, никчёмная мокрая курица. Всего лишь задушила обычного беса, а трясусь как... Ты, Лурам, буквально как сиделка для беспомощной старухи. - Не говорите так о себе, леди Стелла. Что до сиделки... хорошо, что я всё ещё нужный. Я почувствовал, что после этих слов у Стеллы больно кольнуло под сердцем - ещё один пункт моей сомнительной философии совпал с её собственным видением мира. Легче не стало. - Асмодей! Прибыл Асмодей! - испуганно пискнул Гриня откуда-то издалека, как будто кричал с другого берега. Всё же, докричаться до нас со Стеллой ему получилось. Чувство реальности было острее любой бритвы, и мы одновременно поднялись на встречу с королём. Было около пяти вечера, и дворик перед баром выглядел совсем крошечным, словно выпрыгнувший из машины Асмодей втянул в себя лишние квадратные метры для возвращения своего исконного роста в гордый десяток метров. Фалды его синего двубортного фрака и перья пышного петушиного хвоста покачивались на холодном северном ветре, как цветастый флаг на позабытом посреди моря буйке. Вышедшая из бара Стелла, крепко держа Физаролли за воротник клоунского наряда, не просто шла, но шествовала с таким достоинством, словно когда-то держала в кулаке и Ад, и Рай, и Землю единовременно. Её пружинистый, резвый шаг умудрился меня ещё раз напугать. Стелла шла так, словно совершенно не устала и страшное испытание, сквозь которое она была вынуждена пройти совершенно одна, её мало волновало. Опасаясь, что сейчас эта упрямая женщина споткнётся и разобьёт себе лицо вместе с клювом, я поспешил взять её за свободную правую руку. - Пусти. Немедленно, - мертвенным голосом произнесла Стелла. Её лицо настолько побледнело, что, казалось, мерцало в свете собственных глаз, а чёрные клинки когтей, в которых бессильно болтался Физзаролли, вышли из подушечек пальцев ещё на толику. Я не подчинился и сжал руку ещё сильнее - сейчас Стелла была в своём нездоровом привычном состоянии чёрного одиночества, ведомая инстинктами политической тигрицы и страхами маленького птенчика. Решение повиноваться полу-отеческому, полу-военному рефлексу пришло само собой. - Отпусти, или я... - Убить меня всегда успеете. Никуда я от вас не денусь, леди Стелла. Белая пурга лица принцессы наполнилась розоватыми лучами румянца, и корочка изморози на глазах заблестела жизнью. Заново открытая рана её души потихоньку начала затягиваться, возвращая силу и здравомыслие. Мы со Стеллой ужасно устали, но держались свободно, дышали ровно и радовались тому, что остались живы после пережитых недавно событий. Мы прошли через огонь и стрельбу, и при этом выжили, а посланные за нашими головами враги - нет. Я вспомнил, что ещё на что-то гожусь, а Стелла - что жизнь может быть настолько хрупкой. Да, всё могло быть совершенно иначе, и нас с принцессой бы ждали смерть, пытки, унижения или что-то ещё хуже этих вещей. Но этого не случилось, и будущее нас больше не пугало. - Стелла, я... - Асмодей замолчал и мелко затрепетал, все три головы вжались в широкие плечи. - Физзи! Лягушонок... Стелла приподняла Физзаролли, как палач демонстрирует ревущей толпе отрубленную голову приговорённого, и провела кромкой когтя по кадыку беса. Утративший конечности балетмейстер что-то хотел крикнуть, но возглас застрял у него ещё в лёгких. - Вы меня предали, Асмодей. Я иду вам навстречу, а вы отдали меня в руки врагов. Или вы не ожидали увидеть меня в живых? Воплощение Похоти погасил магическое мерцание своего оперения и медленно опустил и руки, и свои головы, моментально капитулируя. - Отпустите Физзаролли. Он не делал вам зла, и он совершенно не имеет никакого отношения... - Вот как? - с наигранным удивлением спросила Стелла. - Значит, вы заманили меня в ловушку по иной причине, чем жизнь вашего любовника? Что ещё вам пообещал Бегемот? Между Стеллой и Асмодеем ощущался сгустившийся воздух конфликта - можно было представить, как двор по колено заполнился смесью бензина и машинного масла, и не хватало лишь одной искры. Король, многократно старше и опытнее княгини, держался напряжённо, неестественно скованно, пытаясь отразить взгляд Стеллы. - Уже через час после похищения Физзи, мне подкинули свёрток с его протезами! Что мне оставалось делать?! - Асмодей беспомощно размахивал руками, развёрнутые ладонями кверху, напоминая сорвавшегося с креста распятого святого в предсмертной агонии. - Расставить приоритеты, - незамедлительно ответила Стелла. Асмодей затравленно посмотрел в мою сторону, ища поддержки в сородиче своего любимца. Я плотно сжал челюсти и поочерёдно наполнил взгляд каждой из голов короля Похоти льдом собственных глаз: внутри меня самого этот холод мог бы заморозить и чистый спирт, а на выходе получалась температура плавления водорода. - Вы поставили меня в очень уязвимое положение, Асмодей, - по всей видимости, этот водород проблем с приоритетами подпитывал горелки глаз Стеллы и её невозмутимый голос, который совершенно не вязался ни с её взвинченным обликом, ни с прижатыми к горлу Физзаролли когтями. - Мне это очень не нравится. Однако, я готова забыть об этом недоразумении и вернуть вашего балетмейстера здесь и сейчас. Асмодей смотрел на нас исподлобья, как готовый к фатальному броску рассвирепевший минотавр. Желтоватые белки его центральных глаз позеленели - наверное, от волнения заныла печень или демоническая совесть, а в сердцевине точечных зрачков проскочил крошечный лучик смеси стыда, страха и какого-то противоречия. - Леди Стелла! Зачем вы меня мучаете? Что вы хотите от меня?! - слабый голос короля совсем не подходил занимаемой им должности и прожитым годам. - Вернуть ваши затраченные деньги? С процентами? Часть моего круга? Мою корону? - Мучаю? - Стелла покатала это слово во рту и криво усмехнулась; с джином и рвотой оно явно не гармонировало. - Ваше величество, я даже не приступала. И не воображайте, что можете купить меня: это пытались делать и более профессионально, но совершенно безрезультатно. Мне нужна ваша дружба и содействие. После этих слов, Асмодей выпрямился и навис надо мной и Стеллой, глядя на нас сверху вниз и огромным усилием воли стараясь не только не съёжиться обратно, но и преобразить свою внешность: развернуть плечи, выпятить грудь, втянуть живот и распушить хвост сильнее прежнего. - Дружба? - Вот именно. И это будет моим первым вложением, - Стелла втянула тонкое лезвие когтя обратно в палец и уже более дружелюбным жестом протянула Физаролли, словно возвращала игрушку наказанному ребёнку. Асмодей заслонил адское солнце своим мерцающим тело и обеими руками обнял тело Физзаролли, прижав беса-ампутанта к своей груди: тот даже не сопротивлялся такому проявлению нежности. Король клюнул балетмейстера в губы и вытер часть смазанного грима с лица беса своим расшитым носовым платком. - Ты меня ужасно напугал, маленький проказник. Но всё самое страшное позади, ничего не бойся. - Леди Стелла, - окликнувший нас Пыхтош вручил самый простой почтовый конверт из желтоватой бумаги. - Здесь наше обращение, манифест, предложения и пять сотен подписей от посетителей. Мы вам помогли, теперь и вы нам помогите - сделка заключена. Вы ведь не собираетесь отказаться от данных слов? Стелла вздрогнула, словно очнувшийся после сна в тарелке пьяница, глаза которого увеличиваются по мере спуска по пунктам выставленного рестораном счёта. Кловер своим умом пострадавшего от властей Преисподней незамедлительно расценил подобную заминку как отказ и предательство. - Колеблется... А чего ещё можно было ожидать от лживой шлюхи и её прихлебателя? - Вот значит как... - оставленные Столасом синяки на моём лице напомнили о себе, когда я стиснул зубы от затмившей ум и зрение ярости. Румис принял мой плащ, пиджак и карманный пистолет на резинке, и Кловер следом бросил сверху свой вельветовый потёртый «клифт». - Леди Стелла, три минуты. - С тебя и одной хватит, лакей, - самохвальства Кловеру было не занимать. Но он был прав, хватило и одной. Драка была короткая, но яростная, стремительная и тяжёлая. Кловер весил вдвое больше чем я, дрался на кулаках ежедневно по несколько раз, знал каждую рытвину на этой улочке, и его поддерживал почти весь бар. Я же был моложе, злее и проворнее, а кроме того, моё тело требовало лавандовую таблетку Рауля, моя зависимость - склянку лауданума, а кровь Пласедо - смыть кровью нанесённое женщине оскорбление. Растворимые “шипучки” я забыл взять перед отъездом, запасы опиатов были уничтожены штатным доктором, так что исход драки был предрешён уже заранее. Я шесть раз валил Кловера на землю, он меня - всего дважды, но бармен постарался, чтобы оба этих раза я уж точно запомнил. Первым был пропущенный хук с левой, выключивший наблюдение моего правого глаза и сбивший меня с копыт, а на второй раз бородач от всей души вонзил кулак точно в наложенный чавелинским бароном компресс: от такой боли я разучился дышать на невообразимо долгие десять секунд, а из здорового глаза полетели синие искры, стократно ярче перьев Асмодея. Воодушевлённый моими корчами и возросшим ликованием ветеранов, Кловер сплюнул на землю кровь из разбитой губы и решил поставить ещё несколько печатей на моей свежей гематоме, но на этот раз я был готов. Сначала бороду Кловера пожала каждая из моих рук достойным апперкотом, вслед за которыми выскочило поздороваться моё правое колено, а уже без моего участия с растительностью на распухшем лице беса раскланялась и облупившаяся кирпичная стена, и камни мощёной улицы. Негласно решив, что драка закончилась, бесы помогли побитому Кловеру встать на ноги и принялись хлопотать вокруг него как опытные боксёрские секунданты: дали приложиться к фляжке виски, вложили сигару в недра окровавленной бороды и занялись лицом с дотошностью хирурга. Мне же помогли только Румис и Стелла, но мне хватило и этого. - Я в любом случае передам вашу ноту принцессе, мистер Пыхтош, - твёрдо ответила Стелла. - Но она будет гарантированно рассмотрена только в случае победы проекта Шарлотты на предстоящем заседании. Я не могу дать вам заведомо ложного обещания, но я могу дать вам слово, что в любом случае ознакомлю её высочество с вашей ситуацией и вашим прошением. - Будем считать, что сделка заключена, - резюмировал Пыхтош, заново раскурив свою тяжёлую трубку. - Но помните, леди Стелла, что если вы попытаетесь одурачить нас или забудете о своём обещании, то вас не спасут ни армии боевиков, ни связи, ни высокие заборы вашего замка. Вы производите впечатление верной своему слово женщины - не заставляйте нас убедиться в обратном. - Сделка заключена, - коротко и сухо ответила Стелла. На столь позитивной ноте, мы и распрощались с баром ветеранов, где не было места ни мне, ни Стелле. Княгине - по праву происхождения, а мне - по праву собственного бесчестия. В освещённом пурпурным неоном салоне личного лимузина Асмодея тихо работал замаскированный под золочёную виноградную гроздь кондиционер, было прохладно и свежо. Пунцовое и лимонное свечение солнца и уличных фонарей не могло пробиться сквозь толстые занавески на окнах, напоминая о себе лишь редкими пятнами где-то на нижних уровнях богато обставленного салона автомобиля. Устланный пушистыми коврами пол казался слишком далёким, словно сорвавшись с обшитых кожей сидений можно было упасть и разбиться насмерть. Стелла всё так же пыталась прожечь в короле дырку своими глазами, а я же просто закурил одну из своих сигарилл, открыв себе закреплённую на двери лимузина пепельницу ценой в пару моих зарплат. Король Похоти снова посмотрел на меня во все шесть своих глаз, пока я мог предоставить только четыре: два чёрных глазка моих пистолетов, алое око моей сигарки и мой левый глаз, поскольку правый ощутимо заплыл и распух как резиновая груша тонометра. - Кажется, у вас были трудности? - Асмодей понял, что сказал откровенную глупость и попытался улыбнуться хотя бы одной из трёх голов. - Я могу предложить вам выпить? - Вы весьма любезны, ваше величество, - Стелла совместила в своей интонации благодарность и бестактность. - Особенно в вещах, которые совершенно ничего вам не стоят и совершенно бесполезны для нас с Лурамом. - Да что вы о себе возомнили?! - Асмодей попытался изобразить гнев, но мы со Стеллой даже не шелохнулись. После всех пережитых потрясений нас было сложно чем-то удивить. - Вы предлагаете мне дружбу, а теперь... - А теперь, - невоспитанная Стелла мне даже нравилась больше прежней. - Вам лучше оставить свою ненужную браваду и гостеприимные жесты. Мне нужна реальная помощь. - Это угрозы или шантаж? - воплощение Похоти старался держаться добродушно и дружелюбно, но глаза на центральной голове беспокойно блестели. - Ну что вы, ваше величество. И без меня найдутся охотники заняться этими вещами, - Стелла коротко кивнула в сторону сопящего Физза. Бес, после всего пережитого, сопел на коленях своего любовника огромной цветастой гусеницей. - Вам придётся выступить на предстоящем заседании, самолично и самолично же изъявить своё полное содействие планам принцессы Шарлотты и упомянуть фамилию Сидиус. - Придётся... - кисло улыбнулся верховный демон. Боковые головы Асмодея затряслись, не веря собственным ушам. - Почему я должен это делать? - Рассудите сами. Как скоро Бегемот нанесёт по вам ответный удар? И с какой стороны? Вы можете это предсказать? - Я спрячу Физзи, приставлю к нему охрану... - начал Асмодей, но Стелла вновь его перебила. - А ещё дегустаторы еды и питья, поисковики ловушек на каждый шаг и тысяча иных возможных опасностей. Долго ли вы так протянете? Вернее сказать, долго ли так протянет он сам, без сцены и работы? И это я ещё не начала говорить о слухах, которые обязательно пойдут, - голос и взгляд принцессы были одинаково непроницаемы. - Я уже жалею, что связался с вами, леди Стелла, - Асмодей кисло улыбнулся и попытался изобразить некий упрёк. - А мне наплевать, что вы думаете. Вы крепко вляпались, ваше величество. Стелла шумно втянула воздух и прищурилась. Взгляд принцессы сделался жёстким и острым. - Единственный способ обеспечить безопасность и вашему спутнику, и вам самому - это поддержать королевскую дочь, а следовательно и меня. Сами, своим голосом и своими поступками. - Ну что же, вы правы, леди Стелла, - король понимающе хмыкнул и вздохнул. -  Я сделаю всё, что в моей власти, но даже моё влияние ограничено некими рамками. Вы должны понимать. - Благодарю, ваше величество, - холодно ответила Стелла. - Итак... как скоро мы прибудем в отель? - Уже скоро, и никаких подвохов. Слово короля. В шесть мы приехали к отелю, и совершенно выбились из сил, усталость брала своё. Если я ещё смог выйти из лимузина и открыть дверь для Стелла, то та поступила совершенно неожиданно для всех нас: покинув салон с тем же неизменным царственным видом, она неожиданно опала боком телом на крышу лимузина, оставив несколько царапин когтями, и часто задышала. Асмодей оставил Физзаролли на попечение водителя, вежливо предложил вызвать одного из своих докторов, столь же вежливо принял невнятный полу-рык, полу-стон отказа и терпеливо ждал, пока княгиня обопрётся на меня, чтобы идти дальше. Вестибюль отеля «Мурчащий сатир» был обставлен без особых изысков, но прилично и просто со вкусом. У стен с полосатыми обоями из двух разных оттенков розового стояли кожаные диваны и кресла пастельных тонов, в горшках в меру вился ухоженный плющ. Под украшенной затейливой лепниной гипсовой колонной на пустой багажной тележке беспробудно крепко спал молодой бесёнок в форме коридорного, сиротливо свернувшись калачиком и подсунув под голову собственный кулак. Не заметив никого ни за стойкой администратора, ни за приоткрытой внутренней дверью, мы не стали тревожить покой честного труженика отеля и просто пошли дальше, пока не вышли к покрытой настоящим красным ковром главной лестнице и двум лифтам: с узкими дверями и с широкими. Обычный лифт оказался слишком мал для Асмодея даже в его уменьшенном состоянии, и поэтому мы втроём поехали на грузовом. Фиалковая дутая кожа, которой отсек был обшит изнутри, и позолоченная панель с кнопками наводили ассоциации с захлопнутой крышкой гроба, за пределами которого, в коридорах и намеренно не прикрытых дверях слышались громкие голоса, смех, щелчки поцелуев и выстрелы бутылок: похороны переходили в поминки, полные веселья и радости. Мы остановились на третьем этаже и вышли - почему-то мне показалось, что мы обязательно должны остановиться в комнате за номером 304, и моё ощущение меня не подвело. - Вынужден сказать, что у меня не было комнат в отеле «Одинокое крыло»... - Асмодей постарался не допускать паузы в своей речи, чтобы не дать Стелле нового повода проявить себя. - Однако, этот отель ничуть не хуже! А кроме того, здесь остановилась моя хорошая подруга, которая согласилась уступить вам свою комнату. - Подобная щедрость подозрительна, - мрачно подметила Стелла. - Напротив, - король широко улыбнулся. - Особенно, учитывая тот факт, что вы двое знакомы между собой. - Только не говорите мне, что это... - Стелла! - восторженный визг, светящееся радостью птичье лицо, запах тонких женских сигареток и розового газированного вина встретили нас раньше, чем это сделала сама постоялица, которую я бы не смог забыть и спустя сотню лет, если бы мог прожить так долго. На этот раз, вместо откровенного красного платья, Ларена Трирби Стар была одета в раскрашенный под бенгальского тигра облегающий халатик с намеренно ослабленным пояском, чтобы обладательницей такого изысканного вкуса можно было постоянно любоваться и завидовать этим стройным ногам. Мокрые после ванной чёрно-белые перья лица, обрамляющие массивный клюв, делали его слегка угрожающим, несмотря на дружелюбную улыбку. - Вилочка! Какой приятный сюрприз! Ты ещё и с этим красавчиком-барменом! Кто его успел помять? И что за пятна у тебя на пальто? - мы со Стеллой не успели и оглянуться, как оказались втянуты в роскошное убранство голубой от сигаретного дыма комнаты, один взгляд на которую давал подробную и весьма исчерпывающую справку о том, как тут обычно проводят время и насколько малы шансы сосредоточиться на работе и планировании чего-то серьёзнее выбора наряда и заказа ужина из ближайшего ресторана. Это не комната, где можно собраться с мыслями и хорошо обдумать, что готовит завтрашнее заседание, какие слова нужно сказать в правильный момент и на какие уловки пойдут оппоненты - здесь каждый дюйм кричал о разврате с громкостью достойной переполненного казино Восточного Района. Розовый ковёр с пушистым ворсом, огромная кровать в форме сердца, занявшие всё пространство потолка длинные зеркала с искусственным увеличением, десятки подушек разных форм и размеров - о содержимом чёрного шкафчика с нарисованным подмигивающим лицом мы со Стеллой даже не хотели знать. Смежная комната была ничуть не лучше - почти всё её пространство занимал гигантский бар, заполненный бесчисленным количеством разнообразной выпивки: от пива до изысканных вин. На самой стойке аккуратной стопкой покоилась дюжина сигарных коробок и наклонённый под углом ящичек, внутри которого лежали свёртки с курительной смесью для кальяна, и вряд ли там в составе был только табак, патока и ароматизаторы. - Точно! - после пары глотков шампанского и шоколадной конфеты у Ларены укрепилась память. - Тебя зовут Лурам... Лурам, а у тебя есть какое-то сокращение? Я могу называть тебя Лу? - Можете сократить мне срок жизни, если начнёте менять моё имя на производные. - Хорошо, Лурам, - Ларена нисколько не обиделась. - Я могу что-нибудь для тебя сделать? Стелла напряглась в ожидании услышать от меня очередную колкую, едкую, циничную или даже грубую ответку, но я приятно удивил не только княгиню, но и себя самого. - Чистая рубашка и чистое нижнее бельё. Всё мужское, однотонное, неброское и самое простое в плане дизайна: без рюшей, бантов и бахромы. Рубашка - белая, трусы - тёмные. Это можно устроить? - Вполне. Закажу тебе со Стеллой чистую и приличную одежду, - плантаторша, нисколько не стесняясь, сдвинула когтем край своего халата, демонстрируя округлость сильного бедра и мягкость индиговых перьев. Я предпочёл не оценивать возможности бёдер на качество откладывания яиц и предшествующих этому процессу действий - неподвижно стоящая позади меня Стелла занимала мой ум куда больше. - У Леди Стеллы был очень непростой день и нелёгкая ночь, - твёрдо и коротко объяснил я, надеясь, что Ларена не выпила слишком много или хотя бы её руки умеют работать независимо от языка и мозгов. - Её нужно отмыть, привести в порядок и не беспокоить, пока она не выспится. Я же пока схожу вниз, раздобуду что-нибудь из еды и лекарств. Шампанское и фрукты - не самый лучший ужин, без обид, мадам. Справитесь? - Справлюсь, душечка моя, - тёплая улыбка и добрый взгляд Ларены заставили меня устыдиться собственных подозрений и перестать смотреть на неё как на увядающую кокетку, которая в две секунды может определить, на что я гожусь в кровати. - Мы со Стеллой хорошие подруги, даже если она порой бывает глупой врединой. - Рад это слышать, мадам, - слова ещё висели в воздухе, даже когда дверь закрылась вслед за кончиком бесовского хвоста, и Стелла вздрогнула, оставшись один на один со счастливо улыбающейся Лареной. - А ты, я вижу, успела хорошо пошалить? - плантаторша заохала, рассматривая и ощупывая Стеллу, брезгливо отдёрнув руку от испачканного в крови пальто. После ещё пары добрых глотков, брезгливость пропала, и скомканное пальто полетело с плеч Стеллы в мусорную корзину. - Подралась с бутылкой красного полусухого? - Упала со стула, пока сводила доход с расходом, - угрюмо отозвалась княгиня. Стелла слишком устала после всего пережитого, и поэтому просто позволила Ларене провести себя в соседнюю ванную комнату, ничуть не уступающую по размерам двум предыдущим, усадить себя на лавку, избавиться от грязной и липкой одежды (“Эту мерзость надо сжечь”, как сказала Ларена), осторожно перенести гудящую от напряжения ногу через бортик и сесть в благоухающую горячую смесь воды и ароматических масел. - Тьма! - воскликнула Ларена, бережно проведя массажной мочалкой вдоль по боку своей подруги. - Откуда эти синяки?! И рёбра торчат как у старой клячи! Стелла, ты совсем... Так, всё, не возражай и не спорь! Ух, я устрою взбучку твоему кожаному чемодану, который неизвестно как стал твоим доктором! Стелла не возражала, не спорила, не отвечала, позволяя старой подруге делать всё то же, что та делала и во время учёбы в пансионе с поправкой на окружение - лечить раны и говорить слова поддержки. Стелла дремала, сидя в ванной и вполуха слушая реплики Ларены, которая то до беспамятства хотела наискорейшего выздоровления Стеллы и спрыскивания этого дела хорошей вечеринкой, то гневно желала оторвать головы и руки тех скотов, что посмели так жестоко и грубо обойтись с красавицей-княгиней. Впрочем, болтовня нисколько не мешала Трирби работать руками и суетиться, доливая в воду гели и бальзамы, массируя суставы рук и плеч Стеллы и втирая в синяки и ссадины сильно пахнущие лечебные мази, а также следить, чтобы температура воды оставалась оптимальной для купания. - Ну вот и всё, Вилочка! - с гордостью объявила Ларена, утирая пот со лба и отдуваясь от собственной старательностью. Леди Стар помогла Стелле вылезти из воды, вытерла её пушистым полотенцем как маленькую и одела в точную копию своего халата, только красного цвета и без меховой опушки. - А теперь, давай-ка освежимся и глотнём чего-нибудь холодненького! Стелла без особой радости посмотрела на горку засахаренного в сиропе физалиса - жёлтые кругляшки напомнили о выпученных глазах задыхающегося Кинкера. Аппетит сразу же пропал вместе с чувством голода: воображение княгини всё ещё живо рисовало судорожную пляску беса, вывалившийся из-под губы слюнявый язык, покрывший её пальцы рук поток слюнявой пены, тошнотворные звуки выпущенных газов и последовавшая вонь содержимого расслабившегося кишечника и мочевого пузыря... - Вилочка, тебе обязательно надо будет перекусить! - Ларена уговаривала её почти как ребёнка. - И нет ничего лучше, чём лёгкий ужин в моём уникальном стиле! - Кофе с коньяком? - устало спросила Стелла. - Нет, глупенькая, это мой завтрак на круге Предательства! - звонко засмеялась попугаиха, помогая своей подруге растянуться на небольшой тахте. - Что-нибудь вредное, но не слишком жирное и запитое бутылочкой лёгкого газированного вина! Стелла неохотно взяла в руку тяжёлый хрустальный стакан, наполненный до краёв газированным розовым вином - новая встреча началась с того же, чем закончилась предыдущая. Ларена приглушила свет в комнате, словно тот доставлял ей неудобство, уселась прямо на пол перед своей подругой и допила свой бокал в два глотка, прежде чем наполнить его заново и опустошить половину. - У нас с Лурамом был весьма... насыщенный день. - Ну, он точно окончился хорошо, и тебе было с кем разделить эти события, - философски подметила попугаиха, постукивая себя пальцем по челюсти. Стелла подумала, что никогда не понимала, когда Ларена пьяна, а когда нет. - Ты никогда так не сближалась с бесами, не говоря уже о том, чтобы кому-то настолько доверять. - Сложно доверять кому-то, кого не знаешь и кто едва ли представляет всю сложность твоего положения, - поспешила объяснить княгиня. - У нас с Лурамом было не так много общего. По крайней мере, я так думала. - Было? - Ларена подалась вперёд и взметнула кверху пёрышки на месте бровей, образовав складку-морщину. Стелла поёжилась, не ожидая видеть мыслительную деятельность на лице своей подруги, которую она была просто обязана знать как облупленную. - То есть, сейчас вы во многом соглашаетесь? - Нам через многое пришлось пройти, Ларена, - уклончиво ответила Стелла, сделав небольшой глоток пузырящейся жидкости. Медленный кивок леди Трирби, больше похожий на сонное клевание носом, лишь усилил неловкость молчания. - Можно сказать, что мы друзья. И что на него можно положиться, даже если дело весьма деликатное или даже опасное. - Только друзья? Или же... - Ларена, - принцесса придала своему лицу самое непроницаемое выражение и говорила самым монотонным голосом. - Откуда у тебя взялась эта вечная мания меня с кем-то свести? - Ну, если желание видеть свою лучшую подругу счастливой можно считать манией, то да, я та ещё маньячка! - Ты не ответила на мой вопрос, Ларена. Плантаторша неожиданно нахмурилась, повернула голову куда-то в сторону задёрнутого занавесками окна и задумалась всерьёз. Стелла уже хотела окликнуть Ларену, но та всё же ответила. - Потому что я беспокоюсь за тебя, Стелла. Разве ты счастлива? Ты когда последний раз вообще чувствовала себя счастливой? Усталость и сонливость как ветром сдуло, Стелла моментально перешла в режим успешной княгини на светском вечере. У неё всё идеально, всё под контролем, учтена каждая мелочь, она умеет планировать на тысячу шагов вперёд, ни одна проблема не должна быть видна... ах да, их же вообще не существует. - Разумеется я счастлива, Ларена, о чём ты говоришь? - Стелла даже взяла стакан ладонью за дно, как бы она держала бокал на этом приёме. - Дела клана Сидиус идут в гору, враги семьи скованы по рукам и ногам компроматом и подкупом, партнёров устраивают наши текущие деловые соглашения. Что же касается Бегемота, то это лишь... - Стелла, теперь ты не ответила на мой вопрос. - Я же сказала, что у меня всё в порядке! - Стелла, сама не осознавая, рассердилась. - Ларена, думаю, что тебе стоит пересмотреть свои отношения с алкоголем. - А по-моему, это тебе стоит пересмотреть свои отношения с жизнью и самой собой, Стелла, - спокойно ответила попугаиха, сделав громкий глоток. - Я не спросила, в порядке ли твои дела и каково состояние твоих позиций и партий при королевском дворе. Я задала два конкретных вопроса - счастлива ли ты, и когда ты была счастлива последний раз. Стелла изо всех сил зажмурилась и постаралась просто проглотить этот вопрос, но не сумела. Перстень с агатом, плотно обхвативший безымянный палец её правой руки, стал особенно тяжёлым и горячим, напомнив принцессе ответ на оба вопроса леди Трирби. Этот перстень, способный определять яды в еде, напитках и посланиях, занял место обручального, словно княгиня променяла Столаса на брак с подозрительностью и паранойей, уплатив сомнительную цену за столь же сомнительное ощущение власти и безопасности.   - Облегчу тебе задачу и отвечу на второй - последний раз я видела тебя счастливой, когда Октавии было три года. Тогда ты ещё улыбалась, твой график не состоял только из деловых встреч и заседаний, а твоя карта с болячками не была размером с гримуар твоего мужа. Повисшая в комнате тишина стала напряжённой, неловкой, но не как в случае с Асмодеем. Стелле казалось, что сейчас она сидит не на мягкой оттоманке, но на переполненном собственными страхами и проблемами ящике Пандоры, и что дерево уже стонет от напряжения, не в силах выдержать ни давления изнутри, ни чрезмерно любопытной пернатой любознайки. - Что же касается счастья, то ты сама его отталкиваешь от себя. Даже сейчас, если ты достигнешь цели в своём текущем проекте, то он породит с десять новых, каждый из которых будет содержать в себе по пять-шесть вариантов... Прости, Стелла, но так просто нельзя. Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужна поддержка. - Ни у кого из нас нет выбора, Ларена. - Тебе не нравится тот, что ты сделала сама. Да только признать этого не хочешь. - Я - Гоэтия. У меня есть обязательства. - Раз ты Гоэтия, то почему ты отправилась в путь вместе с простым бесом? - Сегодня вечер сложных вопросов? - Стелла спросила тихо, словно испугавшись, что ушедший Лурам услышит этот разговор. Тем более, что вопрос действительно был трудным: Стелла поступила иррационально. Почему она просто согласилась на предложение Лурама отправиться без подготовки, без какой-то полноценной охраны, свиты и спутников? Княгиня уже хотела ответить, что просто не просчитала вариант с предательством Асмодея, а Лурам достаточно надёжен для несложных поездок, а также может развлечь разговором или хорошим коктейлем. Но это было бы ложью, а Стелла всё же была благодарна Ларене за бескорыстие, и, кроме того, чувствовала себя должной плантаторше за то, что та помогла ей выжить в пансионе среди жестоких сверстников. Лурам в кратчайшие сроки сумел расположить к себе, искренне поддерживал леди Сидиус, сочувствовал её утратам и печалям и предлагал свою помощь от чистого сердца, хотя и вовсе не обязан был этого делать. Прошло всего несколько дней общения с Лурамом, а Стелла уже не могла представить себе, как она бы стала жить дальше, если бы этот бес покинул её. - Я не знаю, Ларена. Стелла с какой-то тоской и завистью посмотрела на то, как Ларена наклоняется вперёд, чтобы налить себе очередной стакан розе. Её одногодка, которая ежедневно пьёт за десятерых мужчин, но при этом совершенно не опустилась, не обветшала и не постарела ни на день, в то время как дисциплинированная Стелла держит себя в узде лишь за счёт самоконтроля, грозясь рухнуть в любой момент, как построенный на краю обрыва массивный дворец. - Стелла, я не пытаюсь выведать у тебя какой-то страшный секрет, чтобы потом тебя им шантажировать, - улыбнулась демонесса. Принцесса, поборов соблазн запустить своим стаканом в стену, просто откинулась обратно и сделала очередной вежливый глоток. - Мне просто действительно не всё равно, что с тобой будет, и как ты себя чувствуешь. - Спасибо, что терпишь меня, - голос Стеллы укрепился, но был честным, без выбора наиболее подходящей к ситуации интонации. - Конечно, ведь мы же друзья, глупая! - захихикала Ларена. - Впрочем, если ты так не любишь быть кому-то должной, то можешь посоветовать мой винный дом принцессе! Стелла посмотрела на Ларену с недоверием. - Планируешь расширять бизнес? Или... что-то ещё? - Ну, - плантаторша напустила на себя загадочный вид, её глаза загорелись. - Как бы невзначай намекни Чарли, что для укрепления отношений с Небесами, у одной твоей хорошей подружки есть крупная партия чудесного безалкогольного винца, красного и белого поровну! А там, может быть, и скромной леди Стар что-нибудь перепадёт в знак безграничной преданности и любви к искуплению грехов... Лицо Стеллы озарилось улыбкой, и с клюва сорвался добрый смешок. Всё же, Ларена так и осталась простой и понятной непрактичной доброй дурочкой, но Стелла бы никогда не воспользовалась подобной добротой. - Ларена, ты ужасно самоуверенна. - Нет, Стелла! Я прекрасно самоуверенна! А пока что, давай-ка выпьем за это дело!

***

Когда я спустился вниз, то на багажной тележке уже никто не спал, но зато у регистрационного столика появился портье: бес с унылым рыбьим лицом, неприятной дежурной улыбкой, штрих-кодом зачёсанных на левый рог жидких волос и синим клетчатым пиджаком, в котором было больше важности и осанки, чем в самом владельце. Моё приближение и вежливое покашливание оказалось тише, чем скрежет дешёвой перьевой ручки по бумаге, так что пришлось самому создать паузу в рабочей деятельности портье щелчком по настольному колокольчику. Бес с редкими волосами перестал выводить каракули в гостевой книге и медленно поднял голову, оценив меня только левым глазом. Мой усталый вид и покрытое синяками лицо едва ли выдерживало критику, так что портье неприятно фыркнул. - Объедки уже вывезли на свалку, работы нет и даже за еду, - хриплым голосом ответил портье, не скрывая презрения. - Попрошайничай в другом месте. - Ужин на двоих в номер 304, - невозмутимо ответил я, не желая ссориться и выходить на очередной конфликт.   - Кхм, сэр, - лукаво улыбнулся бес, оставшись глухим к моей терпеливости. - Вам нужно сначала зарегистрироваться в списке гостей, чтобы получить доступ к услугам отеля. А кроме того, номер 304 не обслуживается. - Хорошо, какой номер обслуживается? - последняя ниточка моего терпения висела на тонком волокне рвущихся нейронов. - Не могу знать, сэр, - эти слова портье уже сплёвывал сквозь высокомерно скривлённые губы не таясь. Один из этих плевков, по всей видимости, и перешиб последний волосок моего бесовского смирения. Правая рука сама ухватила портье за баркод его жидкой шевелюры и приложила лицом об столешницу со всей заботой бармена о перепившем неплатёжеспособном клиенте. Настольный звонок, не желая участвовать в происходящем, издал печальную короткую трель извинений и одним прыжком покинул стол. - А теперь, слушай сюда, валет бубновый, - я говорил размеренно, неспешно, агрессия от свинского поведения беспомощно трепыхающегося портье сменилась унылой пустотой: опиатное недомогание орало мне в оба уха, и мне оставалось затыкать эту пробоину лишь силой собственной воли. - В этот номер заселилась княгиня Гоэтии, которая берёт только самое лучшее как само собой разумеющееся. Она не стесняет меня в средствах и способах, но очень не любит промедлений и проволочек. А я - инвалид войны, несколько раз был контужен. Я прямо сейчас могу выдавить тебе оба глаза, а потом оторвать голову, и мне за это даже пальцем не погрозят. Но я не в настроении для насилия, так что, попробуем познакомиться ещё раз. Хорошо? - Мгм, - тоскливо замычал прижатый бес. Выждав двадцать сердечных ударов, за которые я бы успел приготовить  “Том Коллинз” в свои лучшие дни, я оторвал голову портье от стола и заботливо посмотрел в его глаза. Увидев, что унылость во взгляде сменилась бьющейся мыслью, я разжал хватку и сделал шаг назад. - Прошу прощения, что не сразу понял, с кем имею дело, сэр, - забормотал бес, прикрывая разбитый нос наигрязнейшим носовым платком, в несколько слоёв окрашенный бурой кровью. По всей видимости, портье ежедневно ошибался со статусом своего собеседника. - Что я могу сделать для вас и вашей компании?  Комната за номером 304? Отличный выбор! Ужин на двоих, да? - Верно, у вас хорошая память, уважаемый, - ломка перестала выть сиреной, и теперь просто рычала старым беспородным кабысдохом. Воспользовавшись затишьем, я мысленно перебрал фотоснимки воспоминаний и остановил свой выбор на одной из смен, которая пришлась на вечер в ресторане французской кухни «Северный павлин». - Моя хозяйка бы предпочла прентаньер, лангет-де-беф с припущенными каштанами и фрикасе из свежего кролика. Я же возьму что-нибудь несложное, но сытное и согревающее, вроде бёф бургиньона и куска киша. А ко всему этому - пару бутылок Монраше. Ничего слишком сложного, я надеюсь? Всё записали или запомните, с вашей-то памятью? Портье из красного сделался зелёным, как стручок свежего гороха. На груди беса я рассмотрел бейджик с именем «Россо» - дорого и безвкусно выглядящий, с ненужной позолотой и заменой сломанного крепления на обычную булавку. - Я так понимаю, мистер Россо, что кухня уже давно закрыта, все повара разошлись по домам, ключ от винного погреба отрастил ноги и ушёл в отпуск, и нет ничего из того списка, что я только что перечислил. - Так и есть, сэр, - с тоской ответил Россо, обхватив свою шею ладонями, словно это должно было его спасти от расставания с головой. - Ожидаем визита санврачей Асмодея завтрашним днём, и поэтому пришлось срочно... - Веди на кухню, пока я точно тебя не убил. И молись Абаре, чтобы там осталось хоть что-то съедобное. Портье мелко и шустро семенил копытами, словно его тащили за рога и нос одновременно чьи-то невидимые руки, попутно сыпля извинениями, благодарностями и жалобами на непростую жизнь как из рога сомнительного изобилия. Дойдя до железной двери с грязным от муки квадратным стеклом посередине, Россо подёргал ручку и гостеприимно показал ладонями на неё. - Заперто, сэр. Но, если вы подождёте... Своё мнение касательно ожидания я выразил резким ударом копыта рядом с замочной скважиной, высадив дверь вместе с верхними петлями. Пахнуло сырым, но свежим мясом и тёплым ароматом специй. - Пошёл вон. - Слушаюсь, сэр. Кухня отеля была достаточно просторной, но запустелой, как жильё закоренелого холостяка. На полу сплошной кольчугой лежали чёрные ячеистые коврики из толстой резины, стены облицовывали плитки из мертвенно-бледной керамики, а из раструбов широких вытяжек местами торчали космы угольных фильтров. Я второй раз за день засучил рукава, только на этот раз для работы, а не для выяснения отношений с очередным бородатым бесом, и принялся за поиски. Я прочесал каждый шкафчик, каждый холодильник, каждый угол, но мои опасения подтвердились, пускай и не полностью. Вполне возможно, что Россо врал мне в лицо, и весь персонал отеля попросту подкуплен, но если наши со Стеллой враги думали, что мы будем менять место проживания, рисковать заказом готовой еды или просто ляжем спать с пустыми желудками, то они круто ошибались. Слава адской безалаберности и отсутствию дисциплинированности - уже готовой к употреблению еды и не было, но продукты нашлись именно там, где я и ожидал. Две пачки с разнообразными овощами, зелень и пакет молодого картофеля были извлечены на свет из холодильника и тут же полетели на разделочную доску. На полках шкафов были найдены специи, а заодно бутылочка клюквенного сока, банка горошка и томатной пасты, непочатая фляга с маслом и упакованный пшеничный батон - что там делал последний было мне неизвестно. Я уже собирался идти в соседнее отделение, где должен был быть морозильник, как неожиданно над головой взорвалась лампочка освещения, оставив меня в кромешной темноте. Неприятно затряслись обе руки, в недрах кишечника осклизлой личинкой свернулся страх. “Соберись. Приди в себя. Это пройдёт. Над вытяжкой должна быть аварийная лампочка. Кнопка должна быть прямо на ней.” После всех сегодняшних событий, каждое из которых было громче другого, полная тишина кухни отеля казалась пронзительной, нереальной, тише закрытой на ночь базилики моего родного дома, но если перед лукавым ликом статуи Абары и нечестивыми иконами ощущался душевный покой, то сейчас что-то дышало мне в затылок, готовилось положить мне на плечи свои страшные руки: когтистые, разлагающиеся, объятые ледяным призрачным огнём. Эти руки могут принадлежать либо погибшим на войне, либо твоей... “Успокойся!!! Успокойся! Успокойся! Успокойся. Успокойся. Успокойся... У-по-кой-ся.” Белый кафель стен начал смыкаться вокруг меня, больше напоминая обшивку комнаты для буйных пациентов, темнота затягивала узлы на моих глазах и шее, не давала дышать и мыслить. Из чёрных резиновых сот кухонных ковров ко мне тянулись тонкие бледные щупальца, покрытые мелкой сыпью: каждый прыщик через секунду становился уставившимся на меня глазом, а затем с тихим щелчком лопался, лишь чтобы переродиться заново. Что-то царапалось в железную дверь с той стороны морозильного отсека, в покрытое инеем круглом окне я мог разглядеть некий чёрный силуэт, объятый морозным дымом: кто-то моего роста, в шляпе, костюме и мерцающем пальто с подбитыми плечами. Облачённые в кожаные перчатки руки с длинными пальцами опирались на трость, выбивая перестуком некую молитву кошмарному божеству, доносившуюся до меня сквозь зарешечённые трубы вентиляции. “Ньярл-Ньярл-Ньярл-Ньярл.” И эта тварь уставилась на меня в ответ, и мне стало так холодно, будто это она смотрела на меня с кухонной стороны двери. Она была похожа на меня, у неё было моё лицо, мои глаза, мой шрам на щеке, но её рот распахнулся разломом непостижимой пропасти, расколовшей даже не землю, но саму материю реальности. Не-Я моргнул, и из его глаз полилась чернота космоса, а пальцы в перчатках так и выбивали свой ритм, который я когда-то уже слышал. “Ньярл-Ньярл-Ньярл-Ньярл.” «Выхода нет! Всё это бесполезно! Воздуха не хватает! Не могу дышать! Дверь! Беги! Спасайся! Лишь одна женщина во всём Аду... нет, просто только одна женщина может тебе помочь! Диаманда! Диаманда Вирм, Верховная Жрица эзотерического ордена Гидры и Дагона! Беги к ней! Проси прощения! Отдай ей свой разум! И всё это пройдёт! Всё это будет позади! Беги! Беги! Беги!» «Ты ничего не должен Стелле. Твоя честь, твоя храбрость и твоя жизнь принадлежит только тебе самому. Распорядись ими сам.» Тряхнув головой, сквозь морок и туман, навеянных потусторонним постукиванием, воспарило что-то ещё, что-то знакомое: запах яблок. А вместе с запахом, мой беспокойный мозг сформулировал новую строку вводных данных. «Глупость какая-то. Я просто стою и пялюсь в окно фризера как идиот. А там наверху одна упрямая и прекрасная женщина умирает от голода и болтовни. Вот уж кому стоит жаловаться.» От этой простой, но такой правильной мысли, я едва не расхохотался. У меня просто галлюцинации от голода, усталости, ломки и общего нервного истощения. Сейчас я вернусь к вытяжке, включу лампы, а когда станет светло, то я вскрою дверь морозильника, и если там будет эта тварь, то ей здорово не поздоровится. Особенно, если это окажется очередной фокус того Коммивояжера. «Это должно сработать. Это обязано сработать.» И это действительно сработало. Обе сороковаттные лампочки включились с первого раза, озарив всю кухню так ярко, как будто закат зарождался не за линией горизонта, а прямо здесь, где-то в районе духовки. Воодушевлённый этой мыслью, я включил лампочку и в ней. Дверь в морозильное отделение была закрыта на небольшой почтовый замочек, но финский нож решил и эту проблему. Как и ожидалось, внутри не было ничего, кроме намёрзшего льда на стенах и висящего на мясном крюке лоснящегося крупного куска щупальца, которое когда-то принадлежало вполне реальному львиному кракену, который знакомом любому, кто хоть немного разбирается в качественных морепродуктах. Я на всякий случай подпёр дверь в морозильник найденной на кухне небольшой стремянкой для кого-то низкорослого, отрезал от щупальца почти четверть и вернулся обратно к разделочной доске. Страх покинул мой разум, затаясь где-то в его тёмных углах, потому что сейчас к микрофону внутреннего голоса подошли мысли об отце, пока я готовил воду и масло для готовки. "Сынок, ничего сложного здесь нет, любой ребёнок может приготовить рагу. Возьми всё что найдёшь, поруби и вари. Но, если ты хочешь проложить путь к сердцу любимой, то будь изобретательным". Я вздохнул и счастливо улыбнулся, оглядывая будущее поле битвы - домашний запах нагревающегося масла послужил сигналом к атаке, а вместо офицерского свистка загудела вытяжка. Сначала я крупно порубил овощи, потом нарезал их ломтиками и кубиками и стал поочерёдно отправлять их обжариваться в две сковороды сразу: лук, сладкий перец, картофель, специально отобранную мелкую морковь длиной не больше моего мизинца, сочные блестящие баклажаны. Отправив следом нарезанные половинками грибы, я переключил внимание на кракена. Пока на дне третьей сковородки-вока шипел жарящийся чеснок, я смешал приправы, разбавил их клюквенным соком, втёр густую пасту в нарубленное кольцами щупальце, наскоро облизал пальцы и выложил спрута к чесноку. После того, как розовая мякоть кракена стала ближе к цвету моей кожи, я всыпал в вок поджаренные овощи, влил томатную пасту, высыпал горошек, убавил огонь и закрыл крышкой. После того, как моё странное рагу окончательно приготовилось, я столкнулся с новой проблемой - вок оказался слишком тяжёлым для меня одного. И пока я думал, что мне делать первым - браниться, срывать спину, обливаться ужином или искать более компактную посуду, судьба послала мне более приятный подарок, чем кошмарные видения. - Прошу прощения, мистер, - после вежливого стука по железной двери, за моей спиной раздался хрипловатый, но отнюдь не отталкивающий голос, как у портье Россо. - Вы можете мне помочь? В холле никого нет, я покричал, но никто так и не пришёл. Вы здесь работаете? - Так-то у меня свой бизнес, а кухня - это для души, - обернувшись, я увидел высокого, могучего самца адской гончей с угольно-чёрной шерстью, местами переходящей в оттенки какао и пепла. Несмотря на подранные в драке уши, перечеркнувший слепой правый глаз алый шрам и торчащие из-под губ клыки длиной в мой указательный палец, пёс держался вежливо и несколько неловко, явно непривычный к смокингу, который хоть и казался новым, но уже разошёлся по швам на широких бицепсах. - Вортекс, - представился кобель, протянув мне лапищу, пятикратно шире моей ладони, но собственную силу он контролировал безупречно. - Здесь в отеле остановилась моя... моя подруга, её зовут Ларена. - Ларена? - я уточнил для проверки. - Просто Ларена? - Ларена Трирби Стар. - В таком случае, нам с вами по пути, мистер Вортекс... но не в том смысле, о котором вы могли сейчас подумать. - Об этом я и не думаю, - просто ответил Вортекс. - Ларена не станет меня обманывать. - Рад, что у вас нет проблем с доверием. В таком случае, меня зовут Лурам, и мне нужно доставить этот котёл в комнату 304. Пока мы поднимались на лифте и шли до нужной комнаты, я убедился, что Вортекс меня не обманывает. Самец адской гончей играючи нёс сковороду с глубоким дном в обеих лапах, расхваливал мои кулинарные таланты, хвастался собственными навыками (паста с тунцом и оливками), рассказал о своей работе телохранителем первой поп-дивы Веросики Мейдей, что шрам у него на глазу от кислоты, которой один чрезмерно ревнивый фанат хотел облить певицу, и что с Лареной он познакомился, когда приезжал забирать шампанское для вечеринки напрямую для музыкальной группы. Мы с Вортексом зашли в комнату без стука - Стелла и Ларена, сидя на полу и что-то обсуждая, разом замолчали и повернули головы. Княгиня лишь вскользь оглядела нового гостя, но принюхалась, сопоставила дразнящий, пьянящий аромат рагу из кальмара и моё присутствие, и вновь одарила меня одной из тех улыбок, которые мужчины помнят до самой смерти. Леди Стар же выразила свою радость более упрощённым способом, решив броситься на шею своему фавориту - явно привычный к таким жестам Вортекс успел поставить сковородку с дымящимся ужином на кофейный столик и развернуться к воспарившей от счастья попугаихе всем своим массивным телом. Не успели мы и глазом моргнуть, как визжащая от восторга плантаторша пылко обняла пса и громко его поцеловала с тем же рвением, что едва не вытянула весь воздух не только из лёгких, но и из самой комнаты. - Стелла, это Текси. Текси - это Стелла, - поспешно объяснила Ларена, словно имён было бы достаточно, чтобы дать подробную справку о каждом из знакомящихся. Стелла коротко кивнула Вортексу, а тот столь же вежливо склонил свою мощную голову, прикрыв здоровый глаз, после чего начал аккуратно пятиться назад к выходу. - Ну всё, Вилочка, была рада тебя повидать! - радостно закурлыкала Ларена, покачав ладонью из-за широкого плеча своего спутника. -  Комната оплачена на следующую неделю вперёд, всё включено, номер портье над телефоном, так что не скучай! Лурам, чтобы ни одно пёрышко не упало с её... Последнее слово ушло вслед за мягко притворённой дверью, и мы со Стеллой неловко застыли на несколько мгновений под свечением розовых лампочек в тяжёлой люстре. Я первым нарушил тишину. - Леди Стелла, я приготовил ужин. Хотите есть? - Не поздновато ли для ужина, Лурам? Уже почти девять вечера. - Где-то сейчас обязательно подходящее время для ужина. Пока я уносил пустые бутылки и стаканы к бару, Стелла заглянула в посудину и улыбнулась самыми краями клюва. Потом улыбнулся и я, услышав, как недовольно урчит пустой желудок принцессы. - Картофель, горошек, кольца кракена, острые перцы... Ты это сам приготовил? - Да, леди Стелла. Понимаю, может быть, блюдо недостаточно изысканное, но всё же лучше, чем ничего. - Выглядит вкусно, - Стелла просто села рядом с кофейным столиком и терпеливо ждала как примерная ученица, пока я принёс стаканы с простой минеральной водой, принесённый с кухни батон и приборы. При виде ожившей Стеллы, я не смог сдержать улыбки. В угрожающе-красном шёлковом халате поверх пунцовой комбинации, принцесса больше походила на какого-то странного беса. Не найдя в баре какой-то другой посуды кроме питьевой, мы с принцессой ели из одной сковородки, почему-то вздрагивая всякий раз, когда случайно сталкивались ложками, словно эти контакты должны были нас убить на месте. Мы ели полными ложками, но не спешили, наслаждались вкусом ещё не успевшего остыть пряного рагу, помогая подцеплять куски кракена при помощи ломтей хлеба и запивая ужин минеральной водой. Когда вода в стаканах была выпита, Стелла попросила меня заварить целый кофейник. К моему неудовольствию, в баре стояла гейзерная кофеварка вместо более знакомой мне турки. С другой стороны, могли оставить только растворимый, так что я пренебрёг личными предпочтениями и занялся ароматным топливом для нас с княгиней. - Спасибо за чудесный ужин, Лурам. Всё было очень вкусно. - Стелла прикладывалась к чашке кофе каждый раз, когда ей хотелось зевнуть. - В следующий раз, готовить буду я. - Зачем? - Мы же с тобой в одной лодке... Или в одном окопе, как ты выражаешься. И только посмей сказать, что мне нельзя этого делать лишь потому, что я - княгиня. - Для меня вы княгиня не только в плане титула, леди Стелла. Принцесса явно хотела сказать мне спасибо, и не только за ужин и кофе, но выразить свою признательность ей было не по плечу. Лицо и взгляд Стеллы были одинаково измождёнными, а после сытного ужина её веки налились свинцом, а шея уже не могла поддерживать голову. Стелла привалилась к моему плечу, и я не стал и просто не мог ни сдвинуться, ни будить принцессу. В ушах застучала кровь от такого сочетания нежной хрупкости плеча и волнующей нежности щеки княгини. Паровозный стук собственного пульса в ушах длился никак не меньше минуты, пока я не вспомнил, как дышать заново. Сытость, недавние волнения, усталость и другие причины стёрли ненужную надменность и гордыню в прекрасных чертах Стеллы, и теперь она была просто чарующей. Стелла неожиданно проснулась, дёрнула головой, посмотрела на меня с какой-то печалью и не без труда разлепила края клюва. - Лурам, извини меня. Неправильно всё как-то получается. Ты ведь устраивался на должность бармена, должен получать все блага и привилегии княжеского слуги, вкушать плоды вольготной жизни при дворянской семье Гоэтии, - Стелла столько же неожиданно неровно выдохнула; по белым пёрышкам скулы прокатилась маленькая жемчужная слезинка. - А получаешь только затрещины, тяжёлую работу и мои истерики. - Леди Стелла, я уже говорил, что не являюсь вашим слугой. Я - ваш друг, так что горести и радости делим поровну, - у меня резко сел голос, став глубже моих тоски и грусти вместе взятых, когда в голове крыльями бабочки пропорхало продолжение этой фразы про болезни, здравие, горе и радость. - Я просто бы не стал себя уважать, если бы просто бросил вас, сдался, сбежал, пошёл на поводу своих капризов... - Если бы Столас мог сказать то же самое, и сказать это честно, а не потому что ему пришлось учить клятвы перед венчанием, - эти слова Стелла произнесла с некой ностальгией, не задумываясь или не проснувшись до конца. Но потом княгиня вдруг широко открыла глаза и задрожала от какого-то страха, а мне что-то нестерпимо горячее сдавило горло. Мы сейчас оба хотели выпрямиться, возвести между собой привычный барьер здравомыслия, рассудительности и укрепить его омертвением собственных душ, но не смогли, а от потока прохладного ночного ветра из открытой форточки мы инстинктивно прижались плечами и вздрогнули повторно. Повернуть голову оказалось ничуть не легче, чем когда я стоял на кухне полчаса назад, один на один с собственными кошмарами, но есть вещи и хуже мороков изуродованного войной и вредными привычками разума. Я сам не понял как, но моё лицо само приблизилось к угасающему мерцанию медленно закрывающихся глаз Стеллы, наклоняющейся ко мне навстречу. Когда небольшой, но острый клюв Стеллы прижался к моим губам, я с немалым удивлением отметил для себя, что он вовсе не был жёстким и прохладным как у домашних птиц; вернее сказать, что он не был везде одинаково твёрдым. Более того, под самым остриём клюва, который был обозначен остатками чёрной помады, я безошибочно определил края рта, губ и дёсен. Общее ощущение было странным, незнакомым, но неожиданно приятным. Поцелуй был не страстью, желанием или даже всеобъемлющей жалостью, а скорее непременной потребностью, отчаянной попыткой вкусить радость простого, ничего не просящего взамен кроме взаимности контакта двух живых разумных существ, чьи души пытались нести на своих плечах столько горестей и грехов, что уже не могли этого больше выносить. Мне нравилась и Стелла Собранная, и Стелла Хрупкая, и Стелла Дерзкая, но вот эта Стелла, оказавшаяся под шкурой беспощадной хищницы, понравилась мне ещё больше. И едва ли её движения клювом были продиктованы инстинктом, как она когда-то кормила Октавию - это действительно был поцелуй, пускай и лишённый традиционной мягкости. Дважды мои руки за этот день тянулись, чтобы причинить кому-то боль. Сейчас же они легли на края женского лица, ощущая ладонями мягкость перьев, тонкие косточки подбородка, дыхание на кончиках пальцев. Стелла, не раздумывая, накрыла мои руки своими, но уже в следующий миг мы оба, не сговариваясь, отпрыгнули друг от друга, как пара потревоженных ядовитых тарантулов. - Нет, нет-нет-нет, так нельзя! Я замужем, это всё неправильно... - как в бреду шептала Стелла, не решаясь поднять глаза. - Да, это просто нервное. У нас был тяжёлый и насыщенный день, - я поддержал высказанные вслух мысли Стеллы. - Просто нервное. - Да, просто нервное, - с преувеличенной горячностью согласилась княгиня. Я заставил своё сердце успокоиться и мысленно убедить себя в том, что это было просто нелепой неожиданностью для нас обоих. Наверное, так мы оба хотели поблагодарить друг друга за пережитые трудности и найти какое-то временное укрытие от проблем, но не сумели подобрать нужных слов и жестов, и теперь это чуть не закончилось чем-то, чему я вообще боюсь дать определение и название. Я мысленно удавил обеими руками желание окликнуть Стеллу и попросить вторую попытку для нас обоих, хотя соблазн был неимоверно велик. И дело заключалось не только в том, что принцесса была очень красивой даже по общим меркам: осанка, голос, взгляд, смех, улыбка, печаль и одиночество длиной в осознанную жизнь: от последнего фактора, Стелла казалась незащищённой и особенно женственной. Я бы мог быть рядом с ней, как кто-то, кто бы хотя бы частично понимал её, кто бы её слушал, знал её скромные потребности и запросы, исполнял каждое её простое желание, уча её жить заново и попутно учась самостоятельно. Тьма, я бы мог стать её полноценным... Я отвесил себе мысленную пощёчину, а в реальности выкрутил себе кожу на бицепсе до ощутимого синяка - точно так же рассуждала Диаманда по отношению ко мне, и поэтому я разозлился на свои желания вдвое сильнее. Вне всякого сомнения, Стелла сейчас вела схожие рассуждения в своей голове. Княгиня могла быть сильной и собранной, её сложно довести до отчаяния, но не так сложно вывести из равновесия. Она знает об этой слабости, а теперь знает, что и я в курсе об этом, но не считает меня ненадёжным хранителем такого знания. Закончив размышлять, принцесса, тихо шевеля губами, сосчитала до десяти и выпрямилась, посмотрев на меня. Её лицу вернулось уже знакомое спокойное выражение Стеллы Рассудительной, при этом нисколько не убавив в красоте. Мне нужно было соответствовать. - Прежде, чем мы ляжем спать, - медленно произнёс я, стараясь держать как можно более профессиональный тон. - Нам нужно подготовиться к возможному очередному нападению со стороны боевиков Бегемота. Возможно, ветераны пошлют за нами “хвост”, но нельзя на них положиться. - Что мы можем сделать? - уточнила Стелла. - Может быть, сдвинуть какую-то мебель? Сделать укрытия? Или что-то в этом роде? Принцесса тоже очень старалась звучать как кто-то, кто совершенно некомпетентен в подобных вопросах, но согласна выслушать мнение со стороны, как она сама когда-то слушала мои рассуждения о предстоящих рассматриваемых проектах «Кабал» и «Хазбин». Меня это обрадовало и успокоило, а ощущение клюва на моих губах стало бледнее. - Кровать стоит в углу комнаты, через окно его не увидеть – значит застрелить лежачего на ней невозможно. Кроме того, кровать сделана из прочного и толстого дуба, так что в случае чего за ней можно спокойно спрятаться не только от пуль, но даже от гранат и бомб. Шторы плотные, даже с включённым светом будет невозможно увидеть силуэты того, кто будет внутри комнаты. В самой шторе можно будет проделать отверстие, тем самым получив хоть какой-то обзор. Ковёр на полу мягкий и пружинистый, значит, по нему можно спокойно двигаться, не боясь скрипа половиц. - Звучит разумно... А что насчёт входной двери? Замок вполне надёжный, но при открытой двери вся комната видна сразу. - Хороший вопрос, леди Стелла, - ответил я. – Это тоже можно предусмотреть, в барной комнате  есть высокая ширма в восточном стиле. Передвину её к двери, сразу осмотреться будет невозможно. - Так и сделай. Передвинь ширму и ложимся спать. Немедленно. Пока принцесса застилала кровать, я закрыл дверь на замки, подпёр её барным стулом, перед которым уже поставил ширму: жёлтую, с нарисованными летящими аистами. Подумав, отстегнул с резинки на рукаве карманный «Двадцать пятый» и положил его на тумбочку рядом с кроватью Стеллы, почти у самой лампы. - Леди Стелла, это... - Это пистолет, я знаю, - принцесса почти что профессиональным жестом взяла хромированную сталь в кончики пальцев, вытащила магазин и проверила затвор, прежде чем вернуть магазин обратно, поставить пистолет на предохранитель и положить на место. - В пансионе нас учили стрелять из пистолетов и винтовок, только калибр был меньше. Вроде как, двадцать второй. - Верно, мелкашки. Это двадцать пятый, тоже не слишком крупный, но своё дело он знает. Даю вам его на случай, чтобы не пришлось марать руки телефонным проводом. - Спасибо за напоминание, - кисло улыбнулась Стелла. Когда княгиня аккуратно повесила халат на крючок и легла под одеяло, я подвинул кресло почти к самому порогу комнаты, взял свой Наган в правую руку и направил в сторону дверного проёма, а левую руку положил на рукоятку ножа. - Лурам, ты не собираешься спать? - Не думаю, что это самое безопасное место для сна, ваше высочество, - я покачал головой. - Вы ложитесь отдыхать и постарайтесь немного поспать, а я пока что подежурю на случай непрошеных гостей. - Лурам, не говори глупостей, - отозвалась демонесса, погасив настольную лампу. – Ты едва на ногах-то держишься, язык заплетается, а ты мне нужен будешь хоть немного отдохнувшим. - Я буду в норме. Заседание завтра в девять, вы поспите до семи, я подремлю с полчаса и буду как новый, вот увидите. - Но…, - послышался голос из темноты. - Никаких «но», леди Стелла, - я повысил голос и тут же поправил себя. – Извините за мою дерзость, но ваша жизнь дороже моей шкуры во сто крат, так что потерплю такие неудобства. Было темно, но я вполне ясно различал тёмный силуэт принцессы Гоэтии, сидящей на кровати – ей явно было не до сна, словно её что-то беспокоило. Ещё немного подождав, принцесса подползла к краю кровати и села, прикрывшись одеялом. Закрыв глаза, Стелла что-то прошептала и начертила рукой в воздухе некий символ: входная дверь тотчас же покрылась тонкой градиентной паутинкой, едва уловимой моему усталому глазу. - Простое заклинание, - объяснила Стелла, прикрыв зевок ладонью. - Я моментально проснусь, если кто-то подойдёт слишком близко к двери. А теперь – немедленно спать, это приказ. И, пожалуйста, не говори, что ляжешь спать на полу, в кресле или на барной стойке. Ложись ко мне в ноги, меня это не смутит и не стеснит. Я дам тебе подушку и одеяло. Я не стал возражать и спорить, силы окончательно меня оставили, так что я был готов уснуть даже в прямом полёте до самого Чистилища. Подтащив отяжелевшие копыта к постели, я интуитивно принял в руки обещанные подушку и одеяло, вроде как даже поблагодарил принцессу за такой жест, лёг в ноги, поджал колени к груди, положил Наган перед собой и закрыл глаза, провалившись в глубокий сон. «В случае опасности, я дотянусь до него моментально и успею выстрелить хотя бы один раз. И без магии я услышу как скрипнут половицы в коридоре или как щёлкнет ручка двери. Или как Стелла проснётся…или…конечно…»

***

А вот самой Стелле поспать спокойно не удалось. Её только начало клонить в сон, когда Лурам всхлипнул и беспокойно заворочался, перебирая копытами. Потом последовала такая страшная судорога, что разом хрустнули все суставы в бесовском теле, а сам Лурам беспокойно завертелся, не находя себе покоя даже во сне. Ещё месяц назад, Стелла бы недовольно и зло зарычала, моментально забыла про заботу Лурама и подползла к краю кровати лишь для того, чтобы растолкать беса, отвесить ему подзатыльник или, даже не меняя положения тела, пихнуть его ногой со всех сил и разразиться на него потоком брани, чтобы проклятый бес заткнулся, ушёл спать куда-нибудь подальше, чтобы принцесса могла выспаться. Но сейчас, княгиня Сидиус подобралась к скулящему Лураму с одним только состраданием в её больших багряных глазах, а её рука, вместо удара, мягко опускается на растрёпанные белые волосы; чёрный коготь большого пальца приглаживает чёрную прядь, нетипичную для беса мужского пола. В учебнике по биологии за восьмой класс упоминалось, что волосы бесов меняют пигментацию только при сильном нервном потрясении, и что это сильно занижает стоимость слуги или раба: психическая нестабильность это серьёзный недостаток, такому нельзя доверить важную работу. Принцесса применила Волю, и на неё накатила волна животного страха, тупой боли и беспросветного горя. Она отчётливо слышала  выстрелы, щелчки пуль по граниту, эхо пулемётных очередей и зенитных канонад где-то в горах, взрывы гранат и мерзкий свист осколков, и крики тысячи глоток. Голоса принадлежали мужчинам…или скорее юношам, подросткам, многим из которых не было и шестнадцати. - Давай, подтягивайтесь, парни! - Быстрей давай! Бежим!!! - Стреляют, мать твою! Куда, куда полезли! - Граната!!! Воздух, воздух! - Подхватывай! Волоком тащи! - А-а-а! Кишки, кишки мои! Дьявол, помогите мне! - Откуда огонь? Кого замочили? - Копыта мои, копыта…ноги отвалились у меня… - Он уже спёкся, пасть кровью булькает! Сваливаем! - Парни, не бросайте меня, пожалуйста! - Да у него ливер наружу вывернуло, не жилец! - Да пошёл ты, я своего кореша не кину! Давай, подхватили, раз-два! - Давите огнём, вытаскивайте! Задавите, задавите уродов! - Идиот, какого ты здесь мордой торгуешь?! И без тебя здесь жмуров хватает! - Заляжь, придурок, у них там пулемёт! А-а-а-а-а! - Занимай позицию, прикрывай правый фланг, ты понял?! Выполнять! - Пошёл, пошёл, пошёл! - Бооооольнооооооо! Мааа-мааааа! Стелла перевернулась в кровати, подобралась поближе к силуэту сопящего Лурама и неожиданно поняла, что почему-то так глупо боится его. Боялась этого странного, но не лишённого достоинств беса, который защищал её всеми тремя клинками из своего арсенала: храбростью, честностью и стойкостью. Но клинки приходилось сжимать голой рукой, разя и самого себя. И даже этот дамский пистолет двадцать пятого калибра, который Лурам отдал княгине, был чем-то большим, чем просто средством самозащиты или последним аргументом в споре. Просто бес уже заранее предвидел вариант, что Стелле придётся защищать себя самой... ...потому что сам он, уже мёртвый, отстрелявший все патроны до последнего и обломавший когти об чужие лица, вцепится клыками в горло или ногу следующему врагу, чтобы принцесса точно не промахнулась и осталась живой. Лурам будет сражаться за неё, будет биться в кровь об ножи и пули, и будет делать это на совесть, потому что боль физическая - она живая, она настоящая, она понятная, она проходит, её можно терпеть, против неё можно восстать шипением и криком, и она служит неопровержимым доказательством того, что он всё ещё жив. Пока ещё жив. Поэтому ему так досталось. Поэтому он так рискует. И поэтому он не отойдёт от неё ни на шаг. - Лурам, что же с тобой стряслось? - прошептала Стелла, протолкнув слёзы куда-то внутрь себя и дрожащей рукой погладив белые волосы её друга, отбивая самой вселенной какую-то морзянку с просьбой оставить беса в покое и больше не терзать его ненужными испытаниями. Адская луна ушла куда-то за тучи, словно не желая беспокоить и тревожить покой этой странной пары, и Стелла осторожно склонилась над Лурамом, замерла, снова продолжила свой медленный спуск. От Лурама приятно пахло потом, тёмно-шоколадными трубочками дорогих сигарилл, ромом и сандалом. Пахло силой и доверием. А потом, она, Стелла Сидиус, подползла вплотную, аккуратно подсунула под ребристый, скрытый тканью сорочки бок Лурама свою правую руку, сверху накрыла левой, стараясь не беспокоить припарку на боку беса, и бережно приобняла его ноги своими, не думая ни о чём, кроме того, что сейчас это действительно нужно им обоим. Днём он защищал её. Теперь очередь инфанты защитить своего солдата. Лураму снова снилась война.