The Sting

Внезапно, я знаю :D Самый быстрый переводчик в истории фандома) Я бы поставила статус "заморожен", но, вроде как, я действительно периодически чуть-чуть возвращаюсь к переводу) Но ожидание новых глав может быть очень мучительным, если кто ещё не понял. Посвящается моим читателям, новым и (о, господи!) давним :) *** День 21 Отборочные уже сегодня. Курт заезжает за Паком так же, как и в любой другой день, и когда тот забирается к нему в машину, он выглядит совершенно не впечатлённым тем фактом, что сегодня днём у них соревнования. - Нервничаешь из-за отборочных? – Интересуется Курт. - Не то чтобы. Мы же не делаем ничего действительно важного. Я бы, может, нервничал, если бы был Сэмом, но… Но нет. А что, ты волнуешься? - Нет, - отзывается Курт. На самом деле, его мысли очень схожи с тем, что озвучил Пак. До недавнего времени Хор был действительно чем-то значимым, интересным. Если быть совсем честным, сейчас на их собраниях ему иногда становится немного скучно. – Думаешь, мы победим? - Зависит от конкурентов. «Valerie» Сантаны великолепна, Майк и Бриттани, я уверен, сделают что-то умопомрачительное, но Куинн и Сэм - парочка довольно скучная. – На это Курт отвечает низким смехом. – Не пойми меня неправильно, чувак, я ничего против них не имею, но, блин… - Да ладно, я всё понимаю, - уверяет его Курт. Он знает, что Паку нет дела до того, что Сэм и Куинн встречаются. Он уже задавал этот вопрос, и Пак ответил, что у него ничего не осталось к Куинн, и выглядел он искренним. – Ты хотя бы пропустил их дуэт. - Всё так плохо? Я думал, они что-то там выиграли. - Это было не плохо, а просто очаровательно скучно. Победить должен был я, но, так как все голосовали за самих себя, а я пел один, я остался с носом. После меня лучший дуэт получился у Сантаны и Мерседес. Это было настолько мощно и заразительно!.. Но, конечно, это не Рейчел и Финн, поэтому мистер Шустер даже не рассматривал их как вариант для Отборочных. Хотя это исполнение подошло бы превосходно. - Так как же Сэм и Куинн победили? - Пак хмурится и скрещивает руки на груди. - Рейчел с Финном проголосовали за них, - вздыхает Курт. - Пока ты был в колонии и никто не знал, когда ты вернёшься, Сэм был им необходим, чтобы пройти минимальный порог Отборочных из двенадцати участников. - Откуда тебе знать? – Пак выгибает дровь и кидает на Курта недоверчивый взгляд. - Финн сказал маме, она – моему папе, тот – мне. Курт всё ещё помнит тот вечер, когда отец пришёл к нему и спокойно спросил, выиграл ли Сэм эту штуку с дуэтами, после чего сказал, что со стороны Курта было очень мило позволить ему победить: «Финн рассказал Кэрол, что вы провернули. Очень здорово, что вы всё это сделали для того, чтобы тот парнишка чувствовал себя желанным участником хора» - сказал Бёрт, на что Курт ответил своим лучшим «покер фэйсом» и кивком. Вот только его отец не знал, что Курт не имеет отношения к этой благотворительности. Хотя это прояснение ситуации прояснил причину такого паршивого выбора Рейчел и Финна для дуэта. Курт и до этого подозревал, что кто-то вроде Рейчел просто не мог выбрать такую плохую песню и такие костюмы без причины. Пусть у Рейчел и отсутствует чувство стиля, она отлично знает, что будет выигрышно смотреться на сцене. Или, в конце концов, у неё достаточно неплохой музыкальный вкус, чтобы никогда не выбрать подобную песню. - Чёрт, меня они так не обхаживали, чтобы убедиться, что мне комфортно в хоре, - расстроено бормочет Пак. Кажется, Пак разделяет его точку зрения на некоторые вещи, о которых Курт думал уже несколько недель. Он сворачивает на обочину и заглушает двигатель. Ему действительно необходимо поговорить об этом с кем-нибудь, просто чтобы убедиться: он не единственный, у кого занятия хора уже не вызывают прежнего энтузиазма. - Чувак, ты в порядке? – Спрашивает его Пак, и его голос звучит слегка взволнованно. – Блевать тянет или что? - Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уйти из хора? – Задаёт Курт прямой вопрос. - Чего? - Тебе никогда не казалось, что из недели в неделю всё одно и то же? Конечно, иногда это весело, но, в конце концов, всё равно всем заправляют Рейчел с Финном. Все знают, что единственная причина отсутствия у Рейчел соло на Отборочных в том, что она не хочет петь с Финном из-за этой ситуации с Сантаной. Но если бы не это обстоятельство, она бы так доставала бы всех, что получила бы своё соло обратно. В ответ Пак уставился на него задумчивым взглядом, не мешая Курту продолжать говорить. Разве тебе не кажется, что ты заслужил иногда получать мужские партии, хоть разок? Что такого есть в Финне, чего нет в тебе? Ты потрясающе спел с Мерседес «Lady is a Tramp»; эта песня чудесно смотрелась бы на сцене, но всё равно - ничего. У Арти тоже потрясающий и уникальный голос, а он никогда не был ничем серьёзнее одного из голосов в хоре. Это ужасно расстраивает! Пак закусывает нижнюю губу, словно раздумывая, стоит ли высказывать вслух свои мысли. В конце концов он решает высказаться. - Знаешь, в чём разница между мной и тобой? Я знаю, что до меня никому нет дела. - Что? – Курт просто глупо моргает. Он не ожидал, что Пак скажет нечто подобное. - Конечно, мистер Шу классный чувак и постоянно болтает про то, что мы должны светиться, быть частью чего-то особенного и прочее дерьмо, но, похоже, никого особо не заботило и не расстраивало моё нахождение в колонии. Никто не поинтересовался, как я там. Если бы это был Финн, я уверен, хор в полном составе распевал бы ему песни на протяжении всех часов посещения. Ладно, может, в прошлом я и был слегка мудаком, но я всё ещё чёртов участник хора. А, если опираться на твои слова, единственное, что их волновало, это выйду ли я до Отборочных или нет. Так что да, никому нет до меня дела, но я об этом знаю и потому не жду ничего другого. А ты – ждёшь, но, к сожалению, этого никогда не будет. Во всяком случае, не в этом хоровом клубе. Ладно, Курт не на шутку расстроил Пака. Он никогда и предположить не мог, что Пак чувствует что-то подобное. Таким злым Курт не видел его уже давно. Но Пак прав: Курту стоит перестать ждать, что вот-вот случится что-то важное, потому что в итоге результат окажется ещё более разочаровывающим. - Я имею в виду, - тихо говорит Курт, - что речь не в соло. Речь о том, чтобы быть замеченным. Чувствовать, что люди действительно слушают тебя хотя бы те пять минут, что длится песня. Помнишь Саншайн Коразон? - Филиппинскую девочку? - Её самую. Мы с Мерседес поговорили с ней перед тем, как она перевелась. Она рассказала нам о том, как волнительно для неё было быть участником нашего хора, пока Рейчел не подошла к ней и не сообщила, что ей нужно больше людей в хоре, чтобы те смотрели на неё восторженными глазами, пока она поёт соло. Что покачиваться на заднем плане – весело. Так что вот чем мы, по мнению Рейчел, занимаемся. И поначалу я ненавидел её за это, но… с чего бы ей думать по-другому? – Курт запинается и фыркает. – Мы же именно это и делаем. - Я вообще её терпеть не могу, - несогласно ворчит Пак. – Когда была эта ваша битва див, чувак, у тебя всё шло так круто. Мы все думали, что в этот раз ты обойдёшь Рейчел. Ужасно жаль, что всё провалилось. Это бы заткнуло её мерзкий рот. Курт тяжело вздыхает и закатывает глаза, не веря, что собирается рассказать об этом кому-то впервые с тех событий. - Я сделал это специально. Я специально сфальшивил. Пак смотрит на него широко распахнутыми глазами. - Чувак, зачем ты это сделал? Я так хотел увидеть её лицо после того, как она тебе продует! Это было бы бесценно! - Не называй меня чуваком, - отвечает Курт и вздыхает. – За день до этого отцу позвонили. Звонок из серии «твой сын – пидорас», - разъясняет Курт, потому что, похоже, с первого раза Пак не понял. - Оу. Курт до сих пор чувствует себя из-за этого ужасно. Он так хотел бы быть нормальным, чтобы его отцу не пришлось иметь дело со всем этим. - Это и раньше бывало, но я всегда успевал поднять трубку, чтобы папе не пришлось это выслушивать. А тут… он был так расстроен, - объясняет Курт, избегая пристального взгляда Пака и очень стараясь не дать упасть ни одной слезинке. – Я просто не мог стоять посреди переполненного театра и петь девчачью песню. Было бы нечестно заставлять папу пройти через всё это. Пак кивает, и на несколько секунд воцаряется тишина. - Хаммел, ты идиот. - Что, прости? - Ты позволил ей думать, что тебе это не под силу! Я бы спел песню безупречно, чтобы показать ей, что мы как минимум равны, а после этого сказал бы: «Не, я передумал. Ты можешь спеть это», - произнося часть с «мне плевать», Пак звучал почти раздражённо. Курт ответил Паку слабой улыбкой. - Наверное, стоило так сделать. И ему действительно надо было так и поступить. Идея, что можно блистательно спеть на соревновании див и всё равно не воспользоваться шансом спеть его любимую песню, никогда не приходила ему в голову. В любом случае, так или иначе, он всё равно не выступил бы в театре, но так он хотя бы утёр бы нос Рейчел. - Конечно, стоило. Ты никак не запомнишь, что я всегда прав. В ответ Курт заводит двигатель и продолжает ехать к школе. - Нам лучше поехать. Мы же точно не хотим опоздать на наши покачивания на заднем плане, - говорит Курт и слышит в ответ смех. - Ты чертовски прав, - преувеличенно радостно восклицает Пак. – Эй, Хаммел, - окликает он Курта куда менее громким голосом. - Ммм? - Я знаю, что у тебя были нелёгкие времена в школе, но не акцентируй на это внимание в такой степени. Мы выше этого дерьма. Через пару лет ты будешь на Бродвее умыкать у Рейчел все партии в серьёзных мюзиклах, а я буду колесить по миру со своей крышесносной рок-группой. Курт уставился на Пака; тот ответил ему уверенным, самодовольным взглядом. В любой другой раз Курт возненавидел бы его необъятное высокомерие, но прямо сейчас, когда он сам включён с эти высокомерные планы? Это, вроде как, шло на пользу его разрушенной самооценке. Курт вздёргивает подбородок в знак их превосходства и уверенности в себе. - Само собой, так и будет. День 29 Сегодня последний учебный день перед зимними каникулами. Курт бездельничает больше обычного. Все летние каникулы он тусовался с Мерседес, Тиной и даже иногда Арти, так что не то чтобы он потеряет связь с друзьями, но Пак – совсем другое дело. Они не друзья, так что им, конечно, не увидеться в течение каникул. Курт никогда не признался бы в этом вслух, но он точно будет скучать по Паку и ему интересно, чувствует ли тот то же самое. Наверное, нет. Когда он подъезжает к дому Пакерманов, Пак открывает ему дверь, стоя в пижаме и кутаясь в одеяло. Курт бросает взгляд на часы, просто чтобы удостовериться, что он не заявился снова на час раньше. Но со временем всё в порядке. - Хаммер, я чувствую себя препаршиво, - бормочет Пак. – Я не пойду в школу. Не пойдёт? Это же их последний день! Курт просто ненавидит этот мир. Паку слегка нездоровилось последние несколько дней, и не так уж и странно подхватить грипп в середине зимы, но Курт думал, что если он и заболеет, то сделает это уже на каникулах. Тем не менее, Курт заставляет себя стереть с лица все намёки на то, насколько его огорчила эта новость. - Какой ужас. Тебе что-нибудь нужно? У меня всё ещё есть немного времени перед уроками, даже больше обычного, раз я еду один. Пак склоняет голову на бок. - Может, зайдёшь? На улицу ужасный мороз. На этот раз Курт принимает его приглашение. Изнутри дом выглядит очень уютно. Здесь нет ёлки и остальных рождественских декораций, и Курт вспоминает, что Пакерманы вообще не празднуют рождество. Тем не менее, в доме тепло благодаря камину, и его тусклый свет действует довольно расслабляющее. - У тебя жар есть? Может, нам стоит вызвать врача, - шепчет Курт Паку. - Нет необходимости шептаться, Хаммел. Дом пуст. Мама подменяет кого-то на работе (уехала пару часов назад), а сестра сейчас на какой-то пижамной вечеринке или подобном дерьме. Пак позволил себе упасть на диван прямо перед камином, а Курт устроился рядом с ним в кресле. Пак действительно выглядел не очень хорошо, и Курту не нравилась идея оставляет его одного на время болезни. Сам Курт ненавидел, когда отцу приходилось работать во время его болезни, потому что, в таком случае, если ему нужно что-нибудь – стакан воды, например – ему придётся добывать это самостоятельно вместо того, чтобы отдыхать в кровати. - Ты завтракал? Хочешь, я что-нибудь приготовлю тебе? - Избаловав тебя до неприличия, твой старик научил тебя только баловать окружающих, ты в курсе? – Пак позволил себе тихо рассмеяться. - Ты не должен готовить для меня, Хаммел. - На самом деле, это болезнь сердца моего отца сделала из меня непревзойдённую медсестру, - хихикает Курт. – Есть огромная разница между «баловать» и «помогать», особенно если речь идёт о ком-то, кто плохо себя чувствует. Так ты хочешь позавтракать или нет? Просто к сведению: я отличный повар. Он не мог упустить возможность продемонстрировать все свои блестящие умения. Нет никакой необходимости говорить ему, что он отлично разбирается в моде или что его музыкальный талант удивителен – это люди могут увидеть и сами. В то время как не то чтобы все сразу вычислили бы в нём прекрасного повара, просто взглянув или послушав его. - А ты можешь приготовить что-нибудь кошерное? - Пак надувает губы и делает щенячьи глаза. - Само собой, - закатывает глаза Курт. - Здорово! – Улыбаясь, произносит Пак и тут же закашливается. Пак проводит Курта по первому этажу, обращая особое внимание на кухню и показывая, что где находится. Курт всегда схватывал на лету, так что него сразу же возник в голове примерный план всего дома Пакерманов. Он снимает куртку и передаёт её вместе с сумкой Паку. - Убери куда-нибудь. Только аккуратнее, я тебя умоляю, это пальто от Прада и сумка от Луи Вьютон. – Пак посмотрел на него так, будто он заговорил на китайском. – Они дорогие. - О, ясно, - до Пака наконец-то дошёл смысл слов, и он быстро закивал. - Ты должен лежать, так что иди в комнату и отдыхай. Завтрак я принесу наверх, - говорит Курт, уже начиная орудовать на кухне. - Завтрак в постель? – Округляет глаза Пак. – Господи, Хаммел, ты меня по-настоящему балуешь! Мне не приносили завтрак в постель уже… Да я даже не могу вспомнить, сколько! - Нет лучшего лекарства против гриппа и простуды, чем отдых, Пакерман. Тебе это любой врач скажет, так что нечего расхаживать здесь в пижаме. И я прекрасно справлюсь с приготовлением завтрака без твоей помощи, так что нет никакого смысла в том, чтобы ты стоял здесь, а не отдыхал. Так что уйди. - Ладно. Спальня наверху, вторая дверь налево. Курт сразу же приступил к готовке. Он не шутил, говоря, что может приготовить кошерную еду. Ему нравилось экспериментировать на кухне и удивлять отца разнообразием блюд, даже если тот всегда предпочитал непрожаренный стейк и пюре. Плюс ко всему, в доме еврейской семьи ему даже не нужно было идти в магазин, чтобы сделать сырные блинчики с корицей и кофе с капелькой молока. В холодильнике он нашёл апельсины, так что он заодно сделал и свежевыжатый сок. Когда всё было готово, он составил весь их завтрак на поднос и направился наверх. На середине лестницы Курт вдруг понял, что он собирается войти в спальню другого парня. Раньше он бывал только в спальне Финна, и Курт с радостью никогда не вспоминал бы те жалкие дни его влюблённости в квотербека. Но с Паком… Он практически пригласил себя в его комнату, и впервые за последние недели к нему вернулись мысли о том разговоре с папой и Финном. К настоящему моменту Курт принял тот факт, что ему, в самом деле, нравится Пак. Не в романтическом смысле, даже если тот до смешного горяч. Он уже влюблялся, поэтому может с уверенностью сказать, что к Паку ничего такого не испытывает. Но, может быть, он слишком сильно вторгается в его жизнь? Курт не хочет причинять Паку дискомфорт; он просто пытается быть хорошим человеком. Пак, кажется, не против, но… - Ты там, Хаммел? – Окликнул его из комнаты объект размышлений. - Уже поднимаюсь, - отозвался Курт, прочистив горло. Пути назад нет, так что он вздёргивает подбородок и возобновляет свой путь к комнате Пака. Внутри она выглядит почти настолько же ужасно, насколько это представлялось Курту. По Паку видно, что он относится к тому типу парней, чьи комнаты выглядят так, будто на них тестировали собственноручно собранные бомбы. Хотя всё оказалось не так ужасно. На стенах развешано несколько постеров каких-то рок-групп, стоит стол с компьютером, на кресло в углу аккуратно положили акустическую гитару – и здесь же лежали пальто и сумка самого Курта. В середине комнаты стоит односпальная кровать, на которой раскинулся завёрнутый в несколько одеял Пак. - Я слышал, как ты поднимался по лестнице, а потом всё стихло. Думал, тебя сердечный приступ схватил или ещё что, - говорит он, как только Курт заходит внутрь. - Ты не подумал, что, будь это сердечный приступ, ты бы услышал, как я падаю вниз по лестнице? Пак пожимает плечами и садится по-турецки, жестом говоря Курту поставить поднос на матрац. Курт оборачивается, хватает компьютерный стул и пристраивается на нём рядом с кроватью. И тут он замечает пристальный взгляд Пака, направленный на поднос. - Ты собираешься есть? - Сырные блинчики? Серьёзно, Хаммел? - Ты их не любишь? – Плечи Курта сокрушённо и разочарованно опускаются. - С ума сошёл? – Спрашивает Пак и тут же чихает. - Будь здоров. - Конечно, я их люблю! Я обожаю сырные блинчики! Моя бабушка печёт их только на Шавуот. Ладно, может, Курт и знает, как несколько кошерных рецептов, но он понятия не имеет, какие праздники есть в Иудаизме. Не найдясь с ответом, Курт схватил свою чашку и глотнул кофе, а Пак немедленно и жадно накинулся на блинчики. Они ему действительно понравились, и Курт смог выдохнуть спокойнее – ему и в самом деле хотелось, чтобы Паку понравилась его стряпня. Тем не менее, Хаммел кривится из-за отсутствие у Пака манер. - Тебя вообще мама кормит? - Эй, отстань, я ем такое всего раз в год, - оправдывается тот и сильно закашливается. - Во имя Гаги, ты сейчас сам себя задушишь, - Курт резко подаётся к нему и протягивает стакан с апельсиновым соком. Пак забирает его и выпивает всё одним глотком. Курт громко вздыхает. - Серьёзно, Пак, я помочь хочу, а не кормить едой, которая приведёт к твоей смерти! Ты не можешь есть по-человечески? - Я же болею! – Закатывает Пак глаза. – Ты не должен на меня орать! - Так веди себя, как больной, а не как кто-то, кого последнюю неделю морили голодом, - отвечает Курт. – Твоя мама позвонит в школу, чтобы сказать, что тебя не будет? - Ага, она сказала, что сделает это чуть позже, - уточняет Пак и закидывает в рот ещё кусочек блинчика (на этот раз куда более цивилизованно). – Поначалу она подумала, что я притворяюсь, чтобы прогулять школу, но, наверное, в конце концов, она мне поверила. Курт отвечает кивком. Похоже, Паку действительно понравились блины, и Хаммел решает пожертвовать свой завтрак в пользу Пака, предлагая ему свою порцию. Пак сжимает губы, будто ему очень сложно принять это предложение. - Будет нечестно, что ты сделал для меня кошерный завтрак, а я даже не дал тебе поесть, - бормочет тот извиняющимся тоном, но не отрывая взгляда от блинчиков на тарелке Курта. - Мне достаточно кофе. В отличие от тебя, я вполне выживу и без блинчиков. - Ладненько, - широко улыбается Пак, забирая у него тарелку и тут же отрезая вилкой кусочек очередного блина. – Ты полон сюрпризов, Хаммел. - Знаю. К тому моменту, как завтрак был прикончен, Пак выглядит уже чуть лучше, но всё ещё болезненно. Он потеет и то и дело кашляет. Даже не осознавая своих действий, Курт дотягивается рукой до лба Пака. Может, тому и правда плохо, потому что не похоже, что ему есть дело до того, что до него дотрагивается гей. - У тебя небольшой жар, - говорит ему Курт и хватает поднос с пустыми тарелками и стаканами. – Ложись, я сейчас вернусь. Курт спускается на кухню и сгружает всю грязную посуду в раковину. Он наполняет стакан водой, перед тем как заглянуть в ванную и попытаться найти хотя бы аспирин. Слава богу, его он находит в шкафчике. Перед тем как уйти, он мочит холодной водой пару полотенец для рук, и только потом возвращается в спалю Пака. - Вот, выпей аспирина, - говорит ему Курт, протягивая стакан и таблетки. Тот их принял. – Теперь ложись. Вот, - Курт кладёт одно из полотенец Паку на лоб, а другое обматывает вокруг шеи. - А на шею-то зачем? - Потому что тут у тебя гланды, - объясняет Курт, а Пак снова пялится на него так, будто услышал незнакомый язык. – Основы анатомии, Пак. Ты вообще посещал хоть какие-то уроки биологии? - Я знаю всё, что мне надо знать про анатомию. - Не сомневаюсь, поверь. Гланды, Пак. Если у тебя жар, это может быть следствием какого-нибудь вируса. Гланды производят лейкоциты для борьбы с недугом, и поэтому они раздуваются. У тебя есть гланды на шее, подмышками и… Ну, в паховой области, - закончил он, чуть покраснев. - Не лучший момент, чтобы делиться своими кинками, Хаммел, – усмехается Пак. – Но спасибо. Я чувствую себя не слишком хорошо, но мне лучше, чем было час назад, - говорит он, уже закрывая глаза. - Хочешь, чтобы я остался? – Вырывается у Курта до того, как он успевает даже подумать о том, что он говорит. Он изо всех сил старается не выглядеть удивлённым собственными словами, когда Пак распахивает глаза и бросает на него подозрительный взгляд. Он точно думает, что Курт собирается до него домогаться, но Хаммел вынужден и сам признать, что в этот раз зашёл слишком далеко. - У тебя ещё школа есть, Хаммел. Ты и так очень многое сделал, - Пак глубок вздыхает. – Я не хочу причинять ещё большие неудобства. Погодите. То есть, Пак подразумевает, что, если бы Курту не надо было идти в школу, он был бы не против его общества? Грудную клетку Курта буквально переполняет радость. Никогда ещё он не чувствовал, что другой парень – натурал! – настолько принимает его. Опять же, возможно, Паку слишком паршиво, чтобы он осознавал собственные слова, но Курт не может себя перебороть и не попытать удачу. - Это последний день перед каникулами, не то чтобы у нас будут сегодня серьёзные занятия. Не думаю, что в хоре по нам будут скучать, - предполагает Курт. – Валяться дома одному, когда ты болен, это полный отстой. Я могу позвонить папе и попросить разрешения прогулять школу и остаться на какое-то время. Если хочешь, конечно. Пожалуйста, скажи, что ты хочешь. - Только если это не слишком тебя обременит, - небрежно говорит Пак, устало прикрывая глаза. Очевидно, пытается убедить Курта, что ему не то чтобы есть дело, хотя это совсем не правда. - Давай позвоню отцу. Курт вытаскивает айфон из сумки и спускается обратно вниз помыть посуду. Он не знает, когда миссис Пакерман вернётся, но, в любом случае, ужасно грубо навести беспорядок в чьей-то кухне и не убрать за собой. Последнее, чего он хочет, это чтобы миссис Пакерман вернулась к себе домой после долгого рабочего дня и была встречена только грудой грязной посуды. Как только он закончил с этим, он позвонил отцу. В это время он уже в магазине, так что не то чтобы звонок помешает его сну. - Курт, - удивлённо произносит его отец. – Всё в порядке? - Да, пап. Я хотел бы попросить тебя об одолжении..? - Смотря о каком. Сколько это стоит? - Я не собираюсь ничего покупать, пап, - закатывает глаза Курт. – Я хотел узнать, позволишь ли ты мне пропустить сегодня занятия. - Что ты задумал, Курт? Ты где? – Спрашивает Бёрт строгим голосом. – Мне не нравится, когда ты делаешь что-то, мешающее твоему обучению. - Пап, я не собираюсь просто прогуливать школу. Если бы я хотел сделать что-то странное, вроде… Собраться с народом и накуриться травы, я бы не просил у тебя разрешения. И я сейчас у друга дома. И мой друг, - Курт осторожно подбирал слова; он не хотел, чтобы отец знал, что его - так называемый – друг мужского пола. И ещё меньше – что он натурал. – Плохо себя чувствует, а тут никого больше нет, так что я подумал, что могу остаться ненадолго. - Эмм, хм… И вы ходите в школу вместе? - Ага. У нас есть несколько общих уроков. - Этот твой друг – мальчик или девочка? – Интересуется его отец, провалив попытку звучать обыденно. Вопрос огорчает Курта больше, чем следовало бы. - Конечно девочка, пап, - выдаёт он резко. Он не любит врать отцу, но, серьёзно, тот просто не оставляет ему выбора. – Я же единственный гей в школе, помнишь? Возможно ли, чтобы я зависал с каким-нибудь парнем-гетеросексуалом, а? Боже, он так взбешён. - Эй, не злись. Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной. Знаешь, если у тебя есть… Парень или что-то вроде того. - Кто-кто? – Это становится некомфортным. Слава богу, во время этого разговора с отцом он в комнате один, и у этого неловкого момента нет зрителей. Плюс ко всему, необходимость слушать, как его отец рассуждает на тему его несуществующих романтических отношений, почти унизительно. – Я разве не сказал только что о том, что я тут единственный гей? Какой такой парень у меня может быть? Давай просто больше не будем об этом, хорошо? - Ладно, извини, я просто… - Знаю, знаю. Так вот, я собирался заскочить за подругой, чтобы вместе поехать в школу, но она заболела. Её мама ушла на работу, так что она осталась сама по себе. На моей успеваемости не отразится сегодняшний пропуск. Я круглый отличник, и едва ли пропускал хоть какие-то уроки, а сегодня ещё и последний день перед зимними каникулами, и у меня нет ни контрольных, ни домашних заданий, которые нужно сдавать. Так что можно мне пропустить школу, пожалуйста? Я бы приехал домой пораньше. Отец вздохнул, и Курту прекрасно известно, что это означает «да». - Ладно. Я позвоню в школу и скажу, что ты болеешь или как-то так. Только береги себя и не шатайся по улицам. И помни, что сегодня ужин с Кэрол и Финном, так что постарайся быть дома вовремя. Точно. Пятничный вечер. Очередной ужин с Кэрол и Финном. Потрясающе. К Кэрол он относиться действительно с большим теплом, а вот Финн… Курт до сих пор представить себе не может, чтобы он чувствовал себя рядом с ним комфортно. - Обязательно буду. Спасибо, пап. - Без проблем, сынок. Передавай подруге, чтобы она быстрее поправлялась. - Передам. Пока-пока! Курт сразу же пишет Мерседес, что он «приболел», чтобы обеспечить себе алиби, а потом возвращается наверх в комнату Пака. Тот уже почти заснул, и Курту не хотелось его беспокоить, но всё же он подошёл и мягко встряхнул его за плечо. - Привет, - выдавил из себя Пак, устало открывая глаза. - Я останусь ненадолго. А ты поспи, хорошо? Просто скажи, если что-нибудь понадобится, - прошептал Курт. - Спасибо, - пробормотал Пак с кивком и провалился обратно в сон. Курта тоже начало клонить в сон. Простой факт того, что сейчас всего часов семь утра, и он может пропустить школу, вынуждает его думать только о всём том дополнительном здоровом сне, который он мог бы получить. Следующие пару часов Курт слегка удивлённо шатается по комнате Пака. Он нашёл старый проигрыватель и кучу виниловых пластинок исполнителей вроде Deep Purple, The Cure, The Beatles, Led Zeppelin и тому подобных. Значит, Паку нравятся старый-добрый рок. У них это явно общее. Потом Курт сидит в мобильном интернете и время от времени снова мочит и остужает полотенца, обёрнутые вокруг шеи и головы Пака. Иногда тот начинает громко кашлять во сне, и тогда Курт будит его и подносит стакан воды. Где-то в середине утра сонливость начинает одолевать Курта всё сильнее. Последние двадцать пять минут Пак спит спокойно, так что Курт освобождает кресло , осторожно переставляя гитару Пака на стол, к его сумке и пальто. Кресло оказалось очень удобным. Курт глубоко вздыхает и незаметно для себя проваливается в сон.