Путь к свободе

Что вам известно про чувства долга перед кем-либо? Это может быть обещание что-то исполнить, порой это материальное благо, когда вам дали взаймы. А порой… Порой это неотъемлемая часть вашего будущего, вашей судьбы. То, чему предстоит исполниться, когда от тебя ждут свершения, ждут какие-то результаты и изменения. И очень тяжело, когда мы ничего с этим поделать не можем. Есть такие исключительные случаи, когда обязательства перед кем-то, или для кого-то, сильнее, чем наше собственное желание, наши собственные взгляды на саму жизнь. . .

***

Замок Аберлин, что расположен чуть южнее от ущелья Касл, окруженный темным, густым туманом. Который добавлял этому месту еще более зловещий вид, чем говорят на словах местные жители Авалора. Наверное, из всех аристократических семей, он был самым большим и богатым, чем кто-либо. Конечно, не на первых местах, но влияние для империи семья Пэксли имела крайне значительное. С ними всегда считались, не решали многих вопросов, но. . . Их боялись. Само кредо данного дома гласит: « страх главенствует над любовью » и они ему соответствовали. Сами по себе мрачные на вид, их дом окутала тяжелая энергия, а их детей обучают быть первоклассными убийцами магического класса. Ведь каждый другой род, который попросту размахивает мечом — слабые плебеи, которые и рядом с ними стоять не может. А что уж рассказывать про «поговорить». Но так Действует почти каждая семья в Землях Рассвета, так почему же их боятся? Хотя бы потому, что уже не одно поколение ходят о семье данной самые ужасающие слухи. Как про обучение детей, так и про темные связи. Кто-то поговаривает, что Пэксли связали себя с Бездной, с древним злым Богом, но никто так и не решился расследовать дела чужой семьи… Да и это люди не из простых. За любую клевету тут можно поплатиться жизнью, чего уж там. Такая информация стоит жизни и просто так, а потому об этом разговаривают ночью, тихо, с потушенными свечами в домах и забывают, как страшный сон. Никто не хочет навлечь на себя гнев аристократии, а тем более и каких-то древних Богов. Каких-то пять лет назад во главе дома был строгий монах. И пускай домом Пэксли, по большей части, руководили старейшины, всячески направляли, подобно кукловодам, но этот мужчина был и сам не промах, унаследовавший всю их волю и стремления и желая от всех четырех детей своих подобного. Идеальные дети, идеальные убийцы, что превзойдут друг друга. Но вот, когда до коронации его старшего сына оставалось несколько месяцев, Герцог Пэксли скончался и сменить его был вынужден Эймон, гордость всей семьи с самых малых лет. И пускай последний готовился к тому, что придется стать главой, но это событие стало для него неким ударом, потрясением. Но нельзя никому показать слабину, дать аристократическим шакалам запах крови… Все только данного и ждут, но он справится, верит что справится и обязательно сделает. Но не только старший сын показал себя. Средние дети не были столь плохи или идеальными, но данные воспоминания нацелены конкретно на двух особ, которые обещали себе и другим, что достигнут недостижимых высот и у них это получалось. Ирония, что они являлись самым старшим и самым младшим в их семье. Действующий Герцог — Его превосходительство Эймон, что обуздал осколки. И своенравный, действующий против систем и правил, — Госсен.

***

Дом Пэксли, много лет назад. — Братец Эймон. Раздалось у самого уха у светловолосого, что заставило его вздрогнуть от неожиданности, когда он глубоко задумался над листом папируса, выполняя домашнее задание придворного учителя. Темная макушка робко заглянула в приоткрытую дверь, а после вошел и сам мальчик в довольно красивом костюмчике, проходя на середину комнаты, а после так по-хозяйски располагаясь на кровати старшего. Уж любит этот мальчик вот так придти и просто сидеть, не отвлекать от учебы, ведь для его брата это очень важно, но сам Эймон не чувствовал себя отвлеченным. Хоть он мог выполнить все это за, приблизительно, около получаса, но скрывал данное свое умение и восприятие материала, дабы иметь время, вот так вот, посидеть и задуматься. О чем? Да о многом, о чем непозволительно мечтать с его статусом, завистливо смотреть на остальных своих братьев и сестер. Будь это родные или двоюродные, но… Когда все внимание, все надежды и цели, все эти строгие взоры, прикованы лишь к нему, то на остальных детей в их семье не так много влияния. Они могут позволить себе гулять на улице, когда им вздумается, даже если туман всячески не дает детям данного сделать, будто бы показывает, что такие шалости непозволительны, молодые люди. Да и просто могут погулять уроки… Хотя с последним мог бы справиться и сам Эймон, но он был слишком ответственный, он знал, что его судьба предрешена и ему потребуется стать главой семьи в будущем, хоть он и не хочет этого. Совсем нет. Но ради семьи, ради их защиты, он сможет сделать это место домом, отвергнуть слухи о их связи с бездной, с каким-то древним Богом, дабы люди относились к его роду с уважением, а не просто были запуганными пешками на шахматной доске. Даже если этому ребенку пришлось повзрослеть довольно рано, но он остается ребенком, который мечтает, чтобы всем было хорошо, чтобы все были добры. Хотя бы круг лиц вокруг него. Чтобы его братья и сестры не нуждались, не были отбросами в глазах общества… Он готов отдать свои мечты, свои чувства, просто чтобы это произошло и имело место в его будущем. — М? Что такое, Госсен? Мне казалось, что у тебя сейчас занятие по… Истории рода, кажется? Или ты снова решил прогулять? Ох, влетит же тебе. Натягивая довольно искреннюю улыбку, столь добрый мальчик, ударяет ею, наверное, самого любимого члена своей семьи — своего самого младшего брата. Так и неправильно говорить, ведь дорог каждый из семьи, но Госсен… Всегда ходил хвостиком, с самых малых лет, восхищался не фальшивым Эймоном, а настоящим. Который мог показать красочную сторону магии, поддержать, либо отмазать после шалости перед родителями. Такие моменты… Запоминаются на всю жизнь. Самые незначительные, но такие светлые. Эймон ранее никогда не испытывал терпение родителей или мудрецов, вёл себя подобающе серьезно, но когда родился Госсен, пускай события столь раннего детства и недоступны до конца, но светловолосый уверен, что уже тогда он поклялся защитить столь хрупкого члена семьи, дать ему все то, что не будет доступно ему самому. Он мог взять вину на себя, когда они оба бегали по дому и свалили любимую вазу их матери, брал вину, когда его братец, в порыве игры, сильно дернул штору и та мало того, что свалилась, но еще и порвалась… И всегда выходил вперед, вставая перед таким же маленьким мальчиком, как он сам, дабы принять кару от взрослых. Знал ведь, что его не покарают, сильно уж много надежд на него и нагло этим пользовался. Зато было очень приятно осознавать, когда младший мог решиться выйти, сказать что-то наперекор, дабы Эймона так не ругали… Самые глупые поступки, но было приятно. Осознавать, что страх перед ними меньше в ребенке, чем желание также защитить старшего, как это делает он сам. — Не хочу. Этот старик рассказывает все так нудно, то, как он хочет. Мне кажется, что никто уже не помнит настоящую историю нашего рода и рассказывает ерунду. Либо это нацелено специально… В общем, чепуха сплошная. Да и он сам не сильно рад меня учить. Так что, я помог ему и освободил от взаимного времяпрепровождения. — говорит маленький мальчик, семи лет, насупившись и скрещивая свои ручки, попутно фыркая. Есть еще одна причина, почему уроки, этот предмет, пропускались брюнетом. Его потенциальный учитель всегда был против того, чтобы Госсен проводил со старшим время. Видите ли он отвлекает его от учебы, что он должен гордиться, что его брат станет главой семьи и некогда ему тратить свое время на всяких балбесов. Как-то этот мальчик даже не выдержал, прямо в лицо сказал, что Эймон заслуживает отдыхать, веселиться и проводить время как ему хочется, как ему нравится… Ни разу даже не сказал, что Госсену это нужно для себя. Ему хоть и хотелось внимания брата, но он никогда его, специально, не отвлекал. Вот так вот сидел на кровати и просто молчал. Ему было достаточно и спокойно… Со светловолосым всегда так уютно, по-настоящему по-домашнему… Но за это выступление брюнет знатно был наказан. Всю неделю сидел в запертой комнате, в которой даже окон нет. Очень давит, знаете ли, но даже это не сломило его дух и стремления. Эймон даже позволяет себе смешок. Пускай он и понимает, что его брат растет маленьким бунтарем, но пока это позволительно, то почему бы и нет? Хоть кто-то должен прочувствовать, что такое детство… Хоть он и маленький, но очень сообразительный. Эймон тоже в его возрасте задумался о том, что не может быть все так, как говорят старейшины. Их основательница, Валентина, не могла жить только силой, устрашением, было в этом еще что-то… Какие-то чувства, которые делали ее сильнее, то, что так нагло скрывается в умах седых их дома. Но, как бы не старался разузнать сам — они всегда его останавливали, что он потерял тягу разузнать, пока что, все сам. Были дела поважнее, да и если он, действительно, станет главой, то точно узнает все тонкости их рода, все то, что посчитали, что должно быть скрыто. Обязательно. Стоило вспомнить ту свиту стариков, как в коридоре, за дверью, послышались тяжелые шаги. Пришедший мальчик, который до этого сидел на его кровати весь надутый, аж вздрогнул, округляясь во взгляде, и в долю секунды залез куда-то под кровать, надо же, какой быстрый, когда это нужно… Но со скрипом двери улыбка и добрые черты сменились нейтральными и светловолосый макнул кисть в чернильницу, начиная что-то писать. Если честно, то он писал это больше машинально, ведь мысли были заняты тем, чтобы его младшего братца не заметили и вновь не отругали. Раньше он просто был гиперактивный, а сейчас еще и упертый… По большей степени сам начал нарываться на свои наказания и, если бы не старший, кто знает, что могло вообще случиться… Думать страшно. — Малый господин, мне не следовало отрывать вас от столь важного дела как учеба, но вы не видели тут своего младшего брата? Госсена. Этот прохвост снова сбежал с занятия, стоило мне отвернуться за ценнейшими бумагами. Это самый главный и старший старейшина в их доме. Вы не смотрите на данный статус, ведь выглядит он явно не на свои годы, но вот его выражение лица, сколько себя Эймон помнит, на всю жизнь держит гримасу недовольства, некой злобы. Так еще и методы учебы и воспитания у него старые. Строгие. — Госсен? Нет, я не видел его со вчерашнего ужина. На завтраке я не был. Наш дом большой, потому не удивительно, что мы не пересеклись, если он придет, то я обязательно сообщу и направлю его к Вам. Думаю, что если он пропустил это занятие, то имел на данное причины. Простите его. — молвит это, не отрываясь от листа бумаги. Да, конечно, скажет. Удел старшего брата — защищать младших и он с этим ой как справляется. Давно стоило бы понять, что он ни за что на свете не сдаст брюнета, скорее на себя вину возьмет, чем даст его серьезно обидеть. — Я говорил вашему отцу, что учить этого ребенка бесполезно, он никогда ничего не слушает и сбегает со всех занятий. Видимо, подобающие дети окончились на вас, Малый господин. Надеюсь, когда вы встанете в главу дома, то сможете усмирить это… — он явно хотел сказать что-то еще, но почему-то замешкался. Конечно, оскорблять напрямую, перед членом Пэксли, даже для его статуса слишком грубо. Как бы не хотелось, но он смолчал о всем, что он думает о своевольности Госсена. В особенности, когда тот, несколько недель назад, впервые использовал свою магию света. Обычно, это Великое событие для дома магов, но, кажется, он и раньше это умел, просто не хотел показывать, а тут… Тут он ее использовал, так еще и на бороде столь уважаемого старого человека. Теперь та белая и длинная борода стала потемневшей от копоти бородкой, которая более не предавала изысканности лицу чужому. Кажется, что он не скоро простит то, что и это сошло с рук непоседливому ребенку. Но тут уж, если посудить, то сам и виноват. Днем ранее этот самый мудрец отчитал Эймона за то, что тот снова тратит свое время на ненужные утехи, так еще и столь обидные слова использовал…непростительно. Госсен будет защищать брата также, как брат много раз защищал его. Нельзя лишать человека жизни и делать с таких малых лет своим «рабом»… Это несправедливо. Нечестно. Ведь его брат больше всех в этом доме заслуживает вот так вот спокойно и искренне улыбаться, бегать с ним по поместью, пока родители на важных мероприятиях, разыгрывать прислугу и стариков. Это нужно не Госсену, повторюсь, он просто хочет такой же свободы Эймону, которая есть у него. Напоследок, изучая комнату взглядом, пожилой мужчина уходит, приговаривая что-то себе под нос. Как прошло достаточно времени, а именно минуты три для конспирации, ведь их могли все еще подслушивать, и у стен имеются уши… И одно дело, если это дойдет до матери, которая, кажется, в их семье самая лояльная, действующая наперекор некоторых правил, желая своим родным детям счастья. К примеру, она часто являлась инициатором того, чтобы старший сын немного отдохнул и повеселился с братом… А вы попробуйте сказать что-то женщине, которая строго настрого глянет, промолвив, что она тоже из знатного рода и что она сама в праве решать, когда и что делать ее детям, но плохо дело будет, прознав об этом отец, ох… Но не стоит о грустном. Светловолосый откладывает кисть и разворачивается на стуле, вновь улыбнувшись, когда видит, как темная макушка вылезает из-под его кровати. Весь в мелких паутинках и пыли. — Раз ты считаешь эти истории нудными, то я знаю одну сказку, которая наша мама мне рассказывала по секрету от всех. Не думаю, что рассказываю лучшее ее, но я постараюсь передать все так, как воспринял сам, что скажешь? Но только если ты пообещаешь, что все-таки пойдешь на занятия после этого. Знаю, что тебе там неинтересно, но если не ради них, то ради меня, хорошо? Я не смогу тебе помочь, когда ты действуешь так открыто… — И? — молвит мальчик, отряхиваясь от всего этого, будто бы выжидает чего-то еще, ведь так просто слушать нудные занятия он не хочет… нет, конечно, если брат ему скажет, на полном серьезе, уйти и заниматься, то он его послушает. Пока что, в эти свои годы, Госсен чувствует, что тот действует во всем для того, чтобы им вместе было хорошо, что брат не может поступить так, дабы брюнет потерял свою свободу и свои мечты. Но судя по более отчетливой улыбке Эймона — тот все понял и добавил еще кое-что. — И покажу тебе то, чего достиг, практикуясь в магии. Ты ведь это хочешь, да? Ищешь свой собственный стиль? Наверное, и меня превзойдешь им. Вставая со своего места и садясь на кровать, светловолосый взъерошил чужие волосы, игнорируя бурчание и фырканье, но при этом ему согласно кивнули, мол, да, именно это и хочу. Ведь Эймон всегда показывал ему магию не такой, какой его учили. Не хладнокровного убийцы, магией которого можно порезаться буквально, а такой теплой. Красивой, которую изучил, кажется, только для того, чтобы немножко порадовать младшего. Госсен хоть и был, по словам взрослых, неконтролируемым ребенком, но старший брат всегда находил к нему подход, он его понимал… Именно то, чего не могли сделать другие. Брюнет не хочет быть как все, не хочет просто владеть магией, хочет сделать ее своей собственной, как не делал кто-то до него. Он самый младший и заметный лишь тогда, когда наводит шум, но это… Это должно стать его светом, светом, который ослепит собой всех. Да, именно так. — Не превзойду. Хочу быть с тобой на одном уровне… Чтобы тебе больше не пришлось меня защищать. Хочу защитить тебя. От отца, от старейшин. — молвит в ответ младший Пэксли, укладывая прядки назад и облокотившись на плечо брата. А Эймон давно выбрал себе роль тени, которая будет всегда поддерживать, даже если в какой-то день его брат перестанет смотреть на него вот так вот с восхищением, но он продолжит делать все для его свободы, для того, чтобы он делал то, что ему действительно нравится. Чем кромешнее тьма, тем ярче будет светить свет. Ведь в будущем, когда все ополчатся против Госсена, когда он сам будет делать вид, что он забыл все свои детские обещания помочь ему исполнить мечту, сломать устоявшиеся традиции в их доме, тогда главе семьи придется и в его глазах стать тем взрослым, который не может понять, который не ставит чужие интересы вровень собственным… Но все это лишь для того, чтобы дать возможность уйти с этого дома, дать возможность быть свободным и найти друзей… Младшему брату не место в замке Аберлин. По крайней мере до тех пор, пока Герцог не найдет всех ответов на свои вопросы, пока не сделает это место, как и мечтал, домом, куда изгнанному 4 сыну монарха захочется вернуться. Может, поступки их обоих к друг другу довольно строги в будущем, но каждый из них точно знает, что будет день, когда какая-то проблема вновь сделает их одной семьей. Возможно, даже наперекор порядкам и правилам их дома, но… Они особенные братья. Им не нужно быть рядом, не нужно общаться или как-то спасать друг друга. Достаточно взглянуть молча вслед с мыслью: «береги себя». Связь, которую не понять ни старейшинам, никому. Связь, которую не разорвали, как бы не пытались… Плечом к плечу, внутри и вне родового дома, они смогут изменить судьбу, которая была высечена им еще до рождения. Вместе.