Storgí sto Passíone

"Познавший боль способен сострадать".

***

"И кто мог наведаться?" — мысленно вопрошал парень, следуя за полицейским. Взгляд его волочился по серым стенам и решёткам, а эхо шагов рассеивалось в мрачном, будто совсем не освещённом, коридоре. У него не было ни близких друзей, ни родных, чтобы уповать на чьё-либо появление в следственном изоляторе. Наконец сопровождающий его человек остановился. Брякнула связка ключей, и дверь с небольшим окошком сверху открылась. Незнакомый мужчина в белом костюме стоял около стола, но не присаживался: видимо, он не планировал задерживаться. Вежливо кивнув охраннику, он развернулся всем телом к вошедшему парню.       — Здравствуй, Миста. Гвидо удивлённо поднял густые брови. Он остановился, не отходя от закрывшейся двери.       — Предположим, здрасьте?       — Буду краток. Я осведомлён о твоей ситуации. 15 лет минимальный срок. К сожалению, я никак не могу повлиять на это. Но я мог бы убедить своё начальство в твоих выдающихся способностях касательно обращения с оружием, — его тело совсем не выглядело напряжённым, говорил он спокойно и размеренно, но серьёзная решимость, горящая в синих глазах, проникала, кажется, в самую душу Гвидо. — Думаю, ты слышал о Passione. Если пройдёшь вербовку, мафия всё уладит. Расслабив лицо, Миста прислонился к стене и скрестил руки на груди. Теперь он понял, в чём дело. В комнате воцарилась тишина.       — С чего бы мне вступать в мафию? — снисходительно усмехнувшись после непродолжительного молчания, спросил он.       — В тюрьме тебе не место. Полагаю, что ты хороший человек. Она тебя сломает, или, по крайней мере, отберёт лучшие годы. Миста умолк и опустил задумчивый взгляд в пол. Мужчина больше не говорил ни слова, пристально глядя на него. Беззвучие продлилось с минуту. Мысли Гвидо заняло то, о чём он думал несколько последних дней. Вдруг послышался шорох ткани.       — Подумай об этом... Незнакомец сунул руку в карман брюк, должно быть, желая оставить номер телефона.       — Я согласен, — серьёзно сказал парень, поднимая глаза на собеседника. Углы губ последнего по-доброму поднялись. Он с уже почти дружеской теплотой посмотрел на парня.       — Моё имя Буччеллати.

***

Такси остановилось около ресторана. Расплатившись, из машины вышли двое.       — Наранча и Фуго бывают вспыльчивы, но думаю, вы поладите. Аббаккио спокойней, — не прерывал своей речи Бруно, приветственно кивая персоналу: кажется, его здесь все знали. — Он может быть неразговорчив, не принимай на свой счёт.       — Понял, — Миста непринуждённо шагал за ним, сунув руки в карманы, и оглядывая местечко, которое в конце концов нашёл уютным. Складывалось впечатление, что капо переживает из-за первой встречи с командой намного больше, чем сам новичок. Дойдя до поворота в отдельный маленький зал, откуда уже слышался крикливый диалог, Бруно примял свои волосы ладонью и шагнул в дверной проём.       — Эй, Буччеллати! — оглушающей волной долетел до него возглас. — Скажи ведь... — но чернявый мальчишка смолк, когда рядом с капореджиме увидел смуглого парня в фиолетовой шапке. В этот момент Гвидо понял, что новая компания его будет, по крайней мере, необычной, хотя бы по тому, что кричавший сидел, чуть не взобравшись на стол, удерживая руку другого парня — в странной дырявой рубашке, силившуюся воткнуть вилку прямо в лицо первого.       — Фуго. Наранча, — Буччеллати со строгостью свёл брови. Первым извинился блондин, примирительно отнимая свою руку. Наранча же злорадно показал язык и уселся на место. Только после этого Миста обратил внимание на мужчину, сидящего чуть поодаль — по понятной теперь причине, когда тот сдвинул на голове лишь один из объемных наушников.       — Гвидо Миста. Он будет новым членом отряда.       — Здрасьте, — вскинув вверх ладонь, он ухмыльнулся и прошёл к столу, заметив, правда, на лицах Фуго и Наранчи недоверчивый прищур; Аббаккио был так же равнодушен. По всей видимости, Бруно успокоила смелость и раскрепощённость Мисты, так что он сделал шаг назад и в полуобороте спросил, ничего ли они не заказывали.       — Не-а, вас ждали, — лениво протянул Наранча.       — Хорошо, я не надолго. Маргарита пойдет?       — Конечно! Шутишь? — в глазах возбуждённо качнувшегося на стуле паренька вспыхнул огонь, что вызвало у капо усмешку.       — Хорошо, — остальные согласно кивнули скрывающемуся за стеной Буччеллати. Тем временем новичок вальяжно плюхнулся на стул, как раз против взрывоопасных элементов компании. Поверх скатерти стол устилали небрежно разбросанные карты. Изогнув бровь, Гвидо ловко сгрёб их в кучу, начав тусовать.       — Ну что, может, раскинем партейку? Наранча вновь прищурился, но уже вкупе с азартной улыбкой.       — Раздавай, — как бы делая одолжение, сказал Фуго, и Миста стал делить колоду. Пепельный блондин хотя и придвинулся к столу молча, однако совсем спустил наушники на шею, присоединяясь к игре. Все разобрали карты.       — Так значит, ты Миста? —откинувшись на спинку, Наранча выбросил на стол шестёрку треф.       — Ага, — с ухмылкой Гвидо покрыл её десяткой. Следующим к нему обратился Фуго:       — Буччеллати говорил, тебе 17.       — А-ага. К слову, — он прервался, чтобы сделать ход, — а ему сколько?       — 19, — впервые, пусть кратко и сухо, подал голос Аббаккио.       — Нихрена себе! Ощущение, что он намного старше! — Миста сначала в удивлении вытаращился на Леоне, а затем неприлично громко расхохотался, — И на кой чёрт ему доставать меня из тюряги! Ха-ха, Боже! А он странный тип, не находите? — но вдруг замялся. Среди остальных парней зависло напряжённое молчание. Трое смотрели на него исподлобья внезапно хмурыми взглядами. Какое-то враждебное осуждение в этих взглядах готово было насквозь просверлить Гвидо. Даже воздух в мгновение, которое ощущалось вечностью, стал тяжёлым. Веселье сползло с его лица, а бровь непонимающе искривилась. Тёмные глаза медленно, но беспокойно, переходили от одного юноши к другому. Стало так тихо, что слышно было, как тикают часы. Он разделил молчание одной минутой и, кажется, собирался уж извиниться, но был опережён Наранчей.       — Эй, слышь, — но и тот не договорил: со стороны раздался тот же низкий голос.       — Да. Он странный... — уведя взгляд в сторону, Аббаккио поморщил переносицу, разделив, в целом, мысль Гвидо. — Но не смей так говорить о нём. Тишина снова застыла за столом, пока её не решился нарушить Фуго, точно так же спрятав глаза в карты:       — Аббаккио прав. Мы благодарны Буччеллати за всё, что имеем. Вселенское смятение свалилось камнем на Мисту, но быстро развеялось. Он только улыбнулся и сделал серьёзный кивок в знак того, что первый урок усвоен. Спустя несколько ходов неприязнь осталась только в возгласах недовольного близким проигрышем Наранчи.       — Да чёрт! Ну пощади! О, Буччеллати! — все устремили взгляды к дверному проёму, в котором объявился капо, решивший, видимо, самостоятельно принести еду.       — Смотрю, вы ладите, ребята, — он твёрдо, но по-доброму, усмехнулся, подойдя к столу и поставив на него большой деревянный поднос, а рядом — блюдце с чашкой латте. Зал стал окутывать теплый запах теста, сыра и пряностей, смешиваясь с терпким ароматом кофе. Наранча первым схватился за пиццу, будто голодал неделями. Остальные подключились с несравнимо меньшим энтузиазмом. Бруно наконец опустился в кресло, стоящее чуть в отдалении от стола, развернув прихваченную также газету.       — У нас пока нет особых поручений, так что отдыхайте.       — Есть, капо! — хор набитых ртов вызвал очередой, но более тихий, смешок. Зрачки из-под густого веера ресниц неспешно зашагали по первой полосе. Оживлённый разговор команды рядом словно снял оковы с его души, прогнав прочь все сомнения. Вскоре строчки совсем потеряли внимание капореджиме, ушедшего в мирное раздумье. До этого стиснутое виной сердце забилось спокойно. По воле жестокой судьбы оказавшись в мафии, Бруно иногда задумывался, имеет ли он право втягивать в преступное болото других. Но при взгляде на этих людей — отвергнутых "справедливым" миром — казалось, что они более чем счастливы находится в этом положении, по крайней мере, не в одиночку. И если это единственное, что Буччеллати может ещё сделать по совести, то он даст ощущение общности всем, кто в этом нуждается... Он сделает всё, что в его силах...       — Ха, конечно ты проиграл! У тебя на руках четвёрка! — увлечённый игрой Миста вдруг замолк, когда его плеча коснулась ладонь Аббаккио. Тот взглядом указал на опустившиеся листы газеты и сомкнутые веки капо, поднеся указательный палец к губам. Все во мгновение ока поняли безмолвный жест, продолжив тихую игру. А кофе, обязанный взбодрить порой слишком трудолюбивого Буччеллати, так и остыл нетронутым в чашке.